Глава 84

Утро встретило Винсента уроганчиком по имени Габриэль, который метался по комнате, как загнанный тигр в клетке. Альфа, еще сонный, оперся локтями на постель, приподнимаясь.

— Тебе чего не спиться? — зевнул Винсент, увидев, что его пробуждения даже не заметили.

— Что делать? Мне страшно идти. Я жутко нервничаю. Черт побери… Ой, прости, малыш. Язык мой — враг мой. Никаких ругательств, тебе нельзя такое слышать. Помоги мне унять волнение. Ай! Ну, не пинайся так сильно, нам еще одеться нужно. Что-то нормальное. Не могу же я выйти, как не пойми кто. О чем я думаю?.. Боже, я же не на свидание собираюсь. Может, правда, не пойти? Но тогда как я буду выглядеть в его глазах? Нет… нужно.

— Успокойся, — Винсент, поднявшись с постели, обнял за талию, останавливая беготню. — Все будет хорошо. Я буду рядом. Да и Элиот не производит впечатления жестокого человека. Встречи с Френсис много хуже, чем с ним.

— Ты не понимаешь… — затих в объятьях омега, — это не просто встреча с давнишним родственником или знакомство… Так вообще не должно происходить. Я не должен знакомится с родителем спустя двадцать пять лет, это ненормально.

— Давно пора понять, что у нас ненормальная семейка, — тихо рассмеялся альфа. — Тебя никто не заставляет общаться с ним дальше, но это шанс вам обоим рассказать все, что у вас лежит на душе. Лучше сейчас, чем когда ты под старость будешь жалеть, что так и не узнал тайну своего рождения.

Весомый аргумент. Молчание в ответ говорило о том, что Габриэль согласился со словами мужа. Оставшееся время он вел себя спокойнее. После завтрака они оба отправились на встречу. Чем раньше она пройдет, тем лучше для всех.

В парке было не многолюдно. Денек выдался солнечным, даже теплым для начала осени. Листья еще не потеряли свой зеленый цвет. На улице было хорошо, особенно беременному омеге. Пока они шли, на глаза попался странный мужчина с такими же пепельными полосами, как и у Габриэля, только прическа была обычным ежиком. Мужчина был достаточно высок, хотя с привлекательной фигурой. Он нервно теребил в руках телефон, оглядываясь по сторонам, пока не обратил внимание на шедшую к нему супружескую пару.

— А вот и Элиот, — махнул рукой Винсент.

Одна рука омеги легла на живот, и взгляд он потупил. Небольшая трусость встречаться глазами с родителем, пока они к нему только направляются. А когда дошли, волей неволей, Габриэль вновь взглянул на него. Если убрать пару морщин, то у них будет одно лицо. Небольшое отличие было в форме носа и цвета глаз. У Элиота они больше карие-зеленые, у Габриэля же чисто зеленый цвет.

— Здравствуй, Габриэль, — первый нарушил молчание Элиот, нервно теребя в руках телефон. Он хотел обнять своего ребенка, который стал таким красивым мужчиной. И, жаль, что Элиот не имел отношения к его воспитанию.

Рука супруга, что сжала плечо омеги в подбадривающем жесте, справилась со своим делом. Габриэль смог заговорить, после приветствия старшего омеги:

— Здравствуйте. Пожалуй, я задам вопрос, что так долго меня мучил: почему?

— Это весьма долгая история, — тихо начал старший омега, — поэтому предлагаю хотя бы тебе присесть на лавочку.

— Хорошая мысль, — подал голос Винсент, — сейчас пойдем в кафе, закажем вам по чашечке ромашкового чая, а там поговорим. 

И пока никто не успел вставить слова, альфа потащил обоих в кафе неподалеку.Только когда все расселись, удивленному Элиоту дали слово продолжить.

— Начну, наверное, что я забеременел тобой в шестнадцать лет, родил в семнадцать. Родители были в ярости, когда узнали о моем положении. Естественно, они попытались отвезти меня в клинику на аборт. Это же позор семьи. Не знаю как, но тогда я сумел удрать. Какое-то время жил у друзей, знакомых. Об альфе и речи не шло, он заявил, что рано ему становиться отцом. Он был старше меня на восемь лет. Я чувствовал его второй запах. Я был счастлив, что в столь раннем возрасте нашел свою пару. Но получил вот такое вот заявление. Ему ребенок был не нужен. К концу пятого месяца я остался и без друзей, где мог бы продолжать обитать. Родители запугали их чем-то. Я остался один. Отправился по совету одной из мам моего бывшего одноклассника в приют для таких, как я. Не самое приятное место, но выбор состоял, либо я остаюсь в приюте, либо иду на поклон родителям, которые могут точно лишить меня ребенка. Я был разменной монетой для отца. Он обещал меня одному альфе, чтобы укрепить позиции на рынке и что-то еще в этом роде. Я предпочел приют. Хотя они приезжали и заставляли вернуться. Я не хотел. Но тут вставал вопрос, что мне делать, когда ты родишься? Я не работал. Меня попросту не брали. Кому нужен беременный подросток, которому скоро рожать? Правильно, никому. Жил на небольшое пособие, которое хватало для оплаты комнатки в приюте и немного еды. Когда пришло время рожать, я родил мальчишку-омегу. Все, что я успел, это подержать тебя немного на руках, пока в палату не ворвался мой самый главный кошмар — родители. Они заявили, или я пишу от ребенка отказ, либо мне выдают свидетельство о смерти, а ребенка оформят, как подкидыша. Сам понимаешь, и тот, и тот варианты предполагали отдать тебя в приют. Я не хотел выбирать. Но и долго отбиваться не мог. Я устал, меня клонило в сон. Когда я проснулся, тебя рядом не было. А мне сунули заявление с отказом.Я истерил, кричал. Меня положили в психдиспансер, объясняя это тем, что жизнь во время беременности сыграла со мной такую злую шутку. Когда меня выписали за примерное, скажем так, поведение, ко мне наведался мой дорогой альфа с просьбой показать ему ребенка. Я ему отказал, сказав, что по его милости ребенка у меня отобрали. Он ушел, а спустя время я узнал, что он спился и повесился. Я пытался тебя отыскать, но везде мне тыкали тем, что я сам отказался от ребенка и какой я урод, что, не имея ни образования, ни средств к существованию, я пытаюсь найти ребенка, которому в приюте было лучше. Я пошел учиться на терапевта. Встал на ноги. Тебе тогда исполнилось семь лет. Я попытал удачу еще раз, чтобы забрать тебя, но мне отказали, сказав, что тебя перевели в другой приют в Лондоне, а там твой след потерялся.

Слушая рассказ, Габриэль с каждым новым предложением ужасался все сильнее. Жизнь не его одного потрепала. И что за семья у него такая безумная?.. Под конец, когда Элиот затих, омеге поплохело. Его лицо побелело и он прикрыл рот ладонью, словно его вот-вот стошнит.

— Простите, Элиот, мы до уборной отлучимся, — альфа улыбнулся кивнувшему мужчине, обнимая супруга за плечи и помогая встать.

Встав у крана, омега врубил холодную воду и несколько раз ополоснул лицо. Вроде стало лучше. Но полностью отойти от услышанного он еще не скоро сможет.

— Это кошмар какой-то… Как мне быть?

— А как ты хочешь? — Винсент присел перед любимым на корточки. — Тебе решать. У вас обоих своя жизнь. Вам надо отпустить прошлое или попытаться наверстать упущенное. Решать только вам. Я поддержу любое решение. И Элиот был готов, что эта встреча может произойти только раз.

— Он такой же, как я, — вытерев лицо бумажным полотенцем и выкинув в ведро, Габриэль обернулся к мужу. — Нас обоих потрепала жизнь. И пусть как-то, но он пытался меня найти.

— Жизнь порой ставит перед нами тяжелые испытания, — Винсент обнял любимого, целуя висок.

— Идем обратно.

Винсент кивнул. Элиот все также сидел на своем месте, задумчиво глядя перед собой. Он не сразу заметил возвращение пары. У него видимо была привычка, когда нервничал, что-то делать с руками, и сейчас вновь вертел телефон. Удивил его и немного испугал момент, когда руку накрала чья-то теплая ладонь. Это был Габриэль. Элиот непонимающе и немного испуганно взглянул на сына, ожидая его дальнейшей реакции.

— Я долгое время тебя ненавидел. Тебя и отца. Я не понимал, почему должен выживать в приюте, где нет места спокойной жизни и постоянно нужно искать свое место, чтобы не стать изгоем. Почему я не могу быть, как другие нормальные счастливые дети, в кругу семьи. И ждал вас. В каждом взрослом человеке, что приходил к нам, видел свое спасение. Месяц за месяцем. Год за годом. В конце концов я покинул стены приюта после совершеннолетия. Я не знаю, как повернулась бы моя жизнь и кем бы я стал без друзей и своего мужа. Они поставили меня на ноги, изменили мою жизнь. Я, возможно, никогда бы и забеременеть не смог, если бы не повстречал Винсента. У меня был большой шанс стать бесплодным. И я поклялся, что если у меня появится ребенок, то никогда не отдам его. Не поступлю так же, как со мной. Но как выяснилось… меня не бросали, — Габриэль сжал ладонь чуть сильнее. — Я могу обвинить тебя, папа, лишь в том, что ты не думал головой, забеременев так рано, когда организм омеги только начинает перестраиваться.

Элиот сидел, не шелохнувшись. На глаза навернулись слезы. Он не верил, что когда-нибудь вообще увидит своего ребенка, а тут… Мужчина не выдержал. Подорвавшись с места, он обнял Габриэля, разревевшись у него на плече.

— Прости, — прошептал он. — Я не хотел, чтобы ты испытывал подобное.

Габриэль не стал отталкивать, только немного отстранился, переживая за свою кроху. Родительские объятья отличаются от дружеских и объятий любимого человека. Они такие же тёплые, в них чувствуешь себя под защитой, но есть одно отличие — только рядом с тем, кто подарил тебе жизнь, ты чувствуешь себя ребёнком. Не важно сколько тебе лет, неважно что ты мог обогнать в росте, ты ребёнок. И всегда в глазах родителей им будешь.

Осторожно обняв в ответ, Габриэль сам не сдержал слез. Он так долго об этом мечтал, и уже не надеялся на чудо. Жизнь и без этого подарила собственную семью. И все же…

— Даже мне, альфе, сейчас разреветься захотелось, — вздохнул Винсент, нарушив такую идиллию.

Габриэль слепо нашарил руку супруга и сжал в своей. Но вскоре Элиот сам отстранился.

— Я в растерянности, — слабо улыбнулся мужчина, — мне кажется, что все это сон.

— Если бы Винсент не стал копаться в моём прошлом, мы возможно и не встретились бы никогда, — Габриэль обернулся к любимому, с благодарностью и безграничной нежностью смотря ему в глаза.

— А вчера он был готов меня прибить, — немного пожаловался альфа с довольной улыбкой чеширского кота.

— Я хоть один косой взгляд в тебя кинул?

— Ты со мной не разговаривал.

— Это не правда, — отрицал в свою защиту Габриэль, возвращаясь к чаепитию. Очень вкусный в этом кафе делали чай, и особенно десерты. Но отпить один глоточек не позволил проснувшейся малыш. — Вот же будущий футболист.

— А кто у вас будет? — улыбнулся Элиот, заинтересованно поглядывая на пузико сына.

— Омежка, — голос смягчился и Габриэль любовно погладил себя по животу. — Сиэль.

— Ты тоже очень много пинался, — вспоминал Элиот.

— А мое имя и фамилия, — Габриэль поднял взгляд на родителя. — Ты мне дал или поменяли?

— Милтон, — Элиот улыбнулся, — моя фамилия. Габриэль — имя моего дедушки.

— Это хорошо, — в ответ слабо улыбнулся омега. Для него было важно услышать, что имя было дано родителем.

— Я даже и не надеялся, что тебе это имя сохранят.

— Сохранение фамилии в нашем случае более невероятная вещь. Они ещё живы? Твои родители?

— Мы не общаемся с того случая, — нахмурился Элиот.

— А что насчет твоей семьи? Винсент рассказал мне о твоем муже и сыне. Они знают, зачем ты уехал сюда?

— Знают, — вздохнул Элиот, — мы больше друзья. Его истинный умер. Несчастный случай.

Неприятная вещь. Габриэль невольно скривился, и так сильно захотелось опять взять мужа за руку, что он немедля это сделал. Да и будь его воля, вообще бы к нему на колени перебрался, тогда бы его крепко обняли.

— Мы учились вместе с Дином, — улыбнулся такой нежности Элиот. — Неплохо сдружились. Он женился, потом стал вдовцом с маленьким сыном на руках. Я старался помогать, когда была возможность, так и сошлись.

— А почему не пытался забеременеть вновь?

— Я не сумел сохранить одного ребенка, не был уверен, что смогу дать что-то второму, — понурил голову мужчина.

— Обстоятельства ведь изменились, — улыбнулся Габриэль. — Возможно, тебе стало бы легче, не мучило бы так сильно чувство вины, если бы появился второй ребенок. Ему бы ты отдал свою любовь. Ту, что не получил я.

— Мне ужасно стыдно перед тобой, — вдохнул Элиот. — Я ведь всегда был для тебя тем, кто бросил.

— Главное, что сейчас я узнал правду. Не сказать, что мне стало легче. Такую судьбу, как у тебя, я никому бы не пожелал. Мне жаль, что все так сложилось.

— Кто знает. Может, оно и к лучшему. У тебя замечательный супруг. Скоро будет ребенок.

— Да, — сжал ладонь альфы сильнее, — ради него я прошёл бы свой ад ещё раз. И нужно отдать должность его настойчивости. Правда, милый?

— Ага, — Винсент поцеловал ладошку супруга. — Габриэль и подарки мои не принимал, и на свидания не хотел ходить. Если бы не его друг из приюта, он и не признался кому-то что я его пара.

— Вот как, — хохотнул Элиот, — но я его понимаю, после предательств очень сложно кому-то верить.

— А растаял окончательно после серенады, — притворно вздохнул альфа.

— Я согласился на свидания с его отцом после колыбельной, которую он сыграл мне на фортепиано, — задумался Элиот. — Единственное, о чем я сожалею до сих пор, что не сумел ее записать.

— Так вот от кого мне эта страсть перешла, — как-то себе под нос проговорил Габриэль, но его услышали.

— О чем ты? — заинтересовался Элиот.

— Иногда я играю на фортепиано. Сиэль очень любит слушать, — положил ладонь на живот.

— У твоего отца был феноменальный слух, он мог подобрать ноты, стоило только раз прослушать песню, — с грустной улыбкой рассказывал Элиот. — Я всегда удивлялся, как он мог играть песни, которые играют обычно на нескольких инструментах.

Габриэль как-то подозрительно улыбнулся. Одного взгляда Элиту хватило, чтобы понять, что талант отца перешёл к их сыну.

— У меня сохранилась только одна его фотография.

Элиот достал свои документы, откуда вытащил небольшую потертую фотографию парня. Ее явно делали не спонтанно, скорее это фото из какого-то фотосета. И что было примечательно. У этого парня тоже были зеленые глаза. Он не блещет красотой. Габриэль бы и не понял, что это его отец, если бы заранее не сказали.

— Он был задирой, заводилой и душой компании, — Элиот отвернулся от фотографии. — Я думал, что у нас все будет хорошо, ведь я был единственным, на кого из омег он обращал внимания. И если бы, — мужчина сжал зубы, — если бы он не повел себя по свински, ты бы рос в семье. У него была возможность остаться со мной.

— Почему? Ведь он твой истинный. Как можно не хотеть от своей половины ребенка? — задал вопрос родителю, но посмотрел почему-то на мужа. Если их сравнить, Винсент просто спал и видел, как бы малыш поскорее родился, сиял ярче звездочки, сдувал с Габриэля пылинки. Не важно в каком бы возрасте омега забеременел.

— Я не знаю, что им тогда руководствовало, — Элиот сделал глоток чая, чтобы скрыть подобравшийся ком к горлу, — это была его ошибка, из-за которой он потом и повесился.

Габриэль с удовольствием бы заткнул уши, не слушая этот кошмар. А поставив себя на место папы-омеги, вновь стало дурно. Он бы не пережил смерть истинного.

— Не всем везет с парой, — вымученно улыбнулся Элиот, — тебе повезло. У тебя будет замечательная семья. Ты и твой супруг сможете дать Сиэлю все, что необходимо.

— Мы ведь увидимся еще? — после недолгого молчания спросил Габриэль.

— Если ты захочешь, то я буду очень счастлив, — закивал Элиот, а взгляд наполнился детской радостью от такого вопроса.

— Я был бы рад познакомиться с твоей семьей. Как считаешь, Винсент? — обратился к мужу, получив от него еще один поцелуй на костяшках пальцев.

— Думаю, это вполне можно устроить, — кивнул альфа, — я бы тоже пообщался со всеми вами.

— Если хотите, — Элиот улыбнулся, — но Габриэлю трудно, наверное, на шестом месяце переносить перелет.

— Можем приехать позже. Когда рожу и малыш окрепнет. 

— А можно, — скромно попросил Элиот, — мне приехать на рождение внука? Если позволишь его таковым считать.

— Конечно, — без замедления ответил Габриэль. А ведь кто бы мог подумать…

— Буду рад, — вновь засиял старший омега. — А теперь я хочу услышать о тебе все, что ты захочешь рассказать. Чем увлекаешься? Чем занимаешься по жизни?

— В данный момент сижу дома, но по профессии я хирург. Не так давно стал владельцем клиники.

— А я вот всего лишь в терапевтах, — хохотнул Элиот. — Но ты молодец. Думаю, что ты станешь очень хорошим врачом, к которому будут стремиться попасть. Уверен, что ты очень целеустремленный.

— Надеюсь, что не будут, — в ответ улыбнулся Габриэль. — Пусть будут здоровыми и не попадают на операционный стол. Если бы не один хороший друг, с кем я познакомился еще будучи в приюте, то не выбрал бы дорогу в медицину. Он сумел изменить мое мнение к людям, дал понять, что не все вокруг враги. И я решил, что буду помогать людям.

Благородный ответ, наполненный чувствами, очернил вырвавшийся наружу внутренний маньяк.

— Ну и изучать строение человека так увлекательно. Заглядывать в самые потайные места. Интерном я очень любил работать в морге.

— Нет, не ошибся в выборе имени, — тихо рассмеялся Элиот, — твой дедушка-альфа был патологоанатомом.

— О, откуда корни идут, — поубавил свой энтузиазм (маньяк вновь заснул — но он обещал вернутся). — Надолго ты в Лондоне?

— Я не думал, что наша встреча примет такой светлый поворот, поэтому взял обратный билет на вечер.

На столе не было бумаги, но зато были салфетки. Габриэль выпросил у супруга ручку (бизнесмен наш дорогой всегда с собой носит, зацепит на переднем кармашке пиджака и ходит), и написал адрес дома, протягивая через стол в сторону родителя.

— На всякий случай. Если захочешь приехать в гости.

— Спасибо, — Элиот положил салфетку в нагрудный карман. — Когда родишь, ты тоже должен приехать к нам. Мы с мужем сейчас живем в Уэльсе. Там тихо и спокойно.

— Если мой муж меня отпустит.

А посмотрев в его сторону, Габриэль удивился, что тот шарится в телефоне. Волшебный тычок локтем в бок всегда спускает на землю.

— Опять работа?

— Ой, — альфа заулыбался, — да, Марк просил с почты переслать один договор, чтобы сверить некоторые документы. Еще минута, и я снова с вами, господа омеги.

— Бизнесмен мой, — с улыбкой закатил глаза Габриэль. 

Как-то за разговором они выпили чай и заказанные сладости. Хотя в последнем наверняка один беременный омежка постарался. Ребеночка ведь тоже нужно кормить, а время уже к обеду близится.

— Должен же я семью обеспечить, — гордо отозвался Винсент, утыкаясь обратно в телефон, печатая сообщение Марку.

— Забавный он у тебя, — Элиот весело цокнул языком, — впервые вижу, чтобы так боготворили кого-то. Он на тебя с обожанием смотрит.

— До недавнего времени я считал, что со всеми истинными так. После того, как я забеременел его забота утроилась, теперь разве что не носит на руках двадцать четыре часа в сутки.

— Двадцать четыре не могу, — отозвался альфа, — восемь часов ты спишь, и двенадцать я работаю, если брать полный рабочий день.

Направил на супруга руку с видом: «Я же говорил».

— Может, перекусим чем-то более существенным? Мяса там, рыба, м?

— Если только салат, — скромно попросил Элиот, — но вот тебе и правда стоит поесть что-то более существенное.

Не отвлекая супруга от важной переписки, Габриэль подозвал официанта, и заказал себе от каждого раздела меню по блюду. Все может быть и не съест, но некоторые блюда смешает точно.

— Надеюсь, что я не испорчу аппетит своими извращенными вкусами.

— Не думаю, — Элиот улыбнулся, — если бы я мог так извращаться, то обязательно мешал сгущенку, соус барбекю и картошку фри, например.

— Сейчас попробуем, — оскалился младший Фантомхайв. И пока их заказ выполняли, он взял пару салфеток, и стал их рвать по ровным кусочкам, точно по намеченным швам. — Хуже всего, когда хочется кушать посреди ночи.

— Если бы ты готовил в это время, — Винсент наконец убрал телефон в карман, — а то просыпаешься оттого, что тебя трясут за плечо и просят принести намешанные блюда.

— Ну, ты же не оставишь меня с малышом голодным?

— А у меня есть выбор? — почесал затылок Винсент. — Я ведь люблю вас.

Как-то при родителе Габриэль немного стеснялся выражать свои чувства, максимум за руку брал, но сейчас он не удержался от того, чтобы благодарно чмокнуть в губы. Элиот только тепло улыбнулся. Нравилось ему наблюдать за счастливым сыном, которого он потерял когда-то давно. Это радость для родителя, знать, что ребенок доволен жизнью.

Заказанные блюда приносили постепенно. Сначала Габриэль ел как и другие посетители, не смешивая то, что нельзя смешивать. И то только потому, что не принесли еще то, что хотелось бы соединить с другим. Но когда все заказанные блюда заняли весь стол, настало время экспериментов. Сладкое с соленным, соленное с острым, а после острого вновь к сладкому.

Винсент и Элиот даже глазом не повели на такие причуды, спокойно уплетая свой заказ. Альфа привык, а старший омега просто вспоминал, как сам хотел когда-то все смешать.

— Ты выглядишь, как довольный хомячок, — подколол Элиот.

— И превращусь в этого зверька скоро от того, в каком количестве и сколько раз ем в день, — прожевав, ответил беременный омежка. Но они с малышом довольны заказанным вкусностям.

— Так занимайся плаванием и гимнасткой для беременных, — удивленно произнес Элиот, — если боишься лишнего веса.

— Лишнего веса должен пугаться мой супруг, ему ведь жить в итоге с пухликом.

— Я тебе сотый раз повторяю, — альфа легонько стукнул костяшкой пальцев по макушке супруга, — я не люблю хрупких омег.

— Подкаченный и пухлый — разные вещи, — как бы между делом вставил Габриэль, от удара альфы даже не шелохнувшись. В дело после первого, второго блюда, пошло третье. Десерт на удивление ни с чем не смешанный. Габриэль просто уплетал воздушную массу.

— А ты бы и пухленьким был милый, — подколол Винсент, подмигнув прячущему за кашлем смешок старшему омеге.

— И без того дылда, на бету похож, так еще и пухлый… нет, это ужасно, — после представления себя с лишним весом, Габриэль замотал головой, прогоняя страшный образ.

— Завтра мы с тобой тогда отправимся в бассейн, — пожал плечами Винсент, — думаю, это и правда будет полезно.

— Возражений не имею, — кивнул омега, облизывая десертную ложку.

Если бы не срочная работа Винсента, возможно, они просидели бы дольше. Пришлось распрощаться быстрее, чем этого хотели омеги. Напоследок оба обменялись номерами. Винсент вызвал для Элиота такси, пока отец и сын обнимались, вновь роняя слезы. Альфа бы и остался там, только вот самому стало немного грустно. Он неожиданно для себя вспомнил и своих родителей. Но возникшая вдруг работа, требующая присутствия главного лица, не позволила долго хандрить. Уже вскоре фирма полностью заняла его мысли.

***

Вечер встретил альфу тишиной дома. Винсент вернулся с работы, надеясь, что его встретят теплыми объятиями, но если бы не свет в комнатах, альфа подумал бы, что его любимый супруг успел куда-то убежать. Особняк — не квартира, отыскать свое ходячее чудо дело не двух минут. Сначала, конечно, привычные места, в которых омеги не обнаружилось, а следующим шагом остальные комнаты. На улице уж точно его не должно быть. 

Какого же удивление, когда альфа отыскал его в тренажерном зале. Габриэль, переодетый в свободную одежду: лосины и рубашка мужа, с собранным в пучок волосами, делал что-то вроде йоги.

Винсент облокотился на косяк двери, сложив руки на груди и заинтересованно наблюдал за омегой. Вроде только утром ему предложили заняться гимнастикой для беременных, как он уже вечером побежал исполнять советы.

— А ты уверен, что сам справишься? — подал голос Винсент спустя пятиминутного наблюдения, как омега пытался, кажется, сесть в правильную позу лотоса.

— Пузо мешает, — недовольно пыхтел Габриэль, не сильно удивившись приходу супруга. Шаги его были слышны еще за дверью. Но так и не добившись результатов (хоть до лба ногу задирай), Габриэль поднялся. Занимается он около получаса, для первого раза неплохо. К тому же муж вернулся с работы, йога отменяется.Плевать, что весь вспотел, Габриэль подлетел к альфе, крепко обнимая и уткнувшись носом в любимое местечко между шеей и ключицей.

— С возвращением, милый.

— Может, мы наймем тебе профессионального тренера? — обнимая омегу, предложил альфа.

— И ты не против, что меня будут лапать?

— А кто сказал, что это будет альфа? Я и омегу могу подобрать тебе, — немного самодовольно отозвался Винсент.

— Ну вот, а я надеялся на красивого сексуального тренера, — удрученно покачав головой, Габриэль отстранился.

— Чтобы кто-то покушался на мое сокровище? — хмыкнул альфа.

— Мне нравится твоя ревность, — довольно мурлыкнул омега, обойдя альфу со всех сторон. Энергия все еще била ключом. — Ты становишься похож на хищника. С виду спокойный, но уже готовый разорвать жертву в клочья, защищая свое право. И аура всегда становится темной и угрожающей.

— А ты любишь дразнить тигра в клетке? — Винсент погладил омегу по животику и поднял на руки.

— А он у меня прирученный.

Приветственного поцелуя еще не было. Габриэль исправил эту досадную оплошность, три раза, не отстраняясь, чмокнув в щеку.

— Ты успел поесть? — Винсент расплылся в довольной улыбке.

— Перед йогой ничего не кушал. Последний раз был в половине четвертого, — припомнил омега, слегка ударяя указательным пальцем по подбородку. — А ты голодный?

— Тогда надо тебя накормить, — Винсент понес любимого на кухню, чтобы уж точно удостовериться, что его любимые сыты и довольны жизнью.

— Я ведь еще не поблагодарил тебя за эту встречу, — тихо начал разговор Габриэль, потеревшись кончиком носа о щеку альфы. — Ты мне шанс подарил узнать какого это, видеть, говорить и прикасаться к родителю. Несмотря на мои обиды и вчерашние истерики. Да и сегодняшнее утреннее волнение. Ты у меня самый лучший. Люблю тебя большего всего на свете.

— Ангел мой, — Винсент усадил любимого на диванчик, а сам присел перед ним на корточки, взяв за руки, — я волновался, что ты будешь злиться на меня за самовольничество. Но я хотел, чтобы ты имел возможность узнать хоть что-то о себе.

Гормоны вновь взяли над ним верх. Не хотелось очередной раз за день плакать, но слёзы как-то сами текли, их невозможно было остановить. Габриэль закрыл лицо ладонями, испытывая сразу и счастье и невыносимую печаль. Винсент привстал и обнял любимого супруга, прижав его голову к своей груди.

— Все хорошо, любовь моя, — успокаивающе погладил по голове, — перестань напрасно лить слезы.

Цепляясь за рубашку, омега пачкал ее своими слезами. Чем больше его успокаивали, тем сильнее начиналась истерика. Даже малыш стал слабенько пинать, тем самым прося папочку успокоится и лучше улыбнуться. Так Габриэль думал, потому и улыбнулся сквозь слезы и даже не сдержал смешка. Взял ладонь супруга и положил к тому месту, где пинался маленький.

— Видишь, даже Сиэль не хочет, чтобы папочка переживал, — тепло улыбнулся альфа, поглаживая животик.

— Еще три месяца, — прикрыл глаза омега, накрыв ладонь мужа. — Мы сможем его увидеть, на руках подержать, поцеловать.

— Не успеем и глазом моргнуть, — Винсент легко пощекотал талию супруга.

— Ну хватит, щекотно, — тихо засмеялся Габриэль, перехватывая руку.

— Зато ты засмеялся, — Винсент поцеловал висок супруга, широко улыбнувшись.

— Если опять начну грустить, Сиэль мне весь бок пропнет, а ты защекочешь до икоты. Так лучше ванну принять. Я тут подумал, что нужно искупнуться до ужина. Но ты можешь меня не ждать, — погладив по щеке, Габриэль с поднялся с дивана.

— Я подожду, — Винсент поднялся следом, целуя губки, — пока накрою на стол, ты спустишься.

Ждать пришлось долго. Так получилось, что омега слишком сильно заплескался в ванне. Сначала просто лежал в горячей водичке, затем захотелось добавить пены, вскоре появилось желание устроить поливайку из душа, но тогда пришлось открывать и закрывать слив в определенные моменты, чтобы вода оставалась, но не уходила за край бортика. Так и прошел почти час. Под конец Габриэль вернулся к исходу, то закидывая ножки, чтобы охладить, то вновь опуская в воду.

Винсент не остался без дела. Он просто загрузил все необходимое на поднос и отправился в ванную.

— Прямо здесь кушать будем?

— Ты уже час в ванной сидишь, и тебе надо перекусить хоть что-то.

— Но мне так хорошо в воде, — сладко потянулся омега, опять задрав ноги выше головы. — Я хотел еще минут десять полежать, да выходить.

— У тебя кожа уже сморщилась, — Винсент запустил руку в воду и погладил животик. — И как дети девять месяцев в воде сидят.

— Секрет фирмы, — прикрыв глаза, Габриэль секунды на четыре опустился в воду с головой.

Стоило вынырнуть, он не успел вытереть лицо и убрать липнувшие к лицу волосы, как его поцеловали. Неожиданно, но приятно. Приоткрыв рот, омега позволил языку альфе хозяйничать, и во время столь любимого процесса, Габриэль все же откинул лезшие пряди назад и приподнялся в ванне.

— Что на тебя нашло? — после того, как Винсент первый же и отстранился, с улыбкой спросил омега.

— Ты ужасно милый и сексуальный, — прошептал альфа, подавая высокий бокал с соком.

— Значит, когда я мокрый с головы до ног, я милый и сексуальный, — принял бокал, тут же отпивая до половины. — Возьму на заметку.

— Когда ты мокрый и обнаженный, — подсказал Винсент.

— Нет, все же надо было перед беременностью хоть немного походить по квартире голым.

— А ты меня и беременным возбуждаешь, — Винсент заправил мокрую прядку омеги за ушко.

— То-то мы так долго не можем заняться любовью. Постоянно что-то отвлекает и не дает дойти до конца, — Габриэль погрузился в воду до носа.

— Меня самого это ужасно раздражает, — задумался Винсент, — но какая наша жизнь. Еще успеем насладиться друг другом вдоволь. Хотя…

— Твоё «хотя» меня настораживает.

— Я даже в старости не смогу тобой успеть насладиться, мне все время будет мало.

— Успеешь, — уверил омега, приподнимаясь и полностью допивания сок. А после того, как отдал стакан, стал подниматься в ванне. Вода стекала с волос и по телу. Супруг помог полностью выбраться из ванны и Габриэль, оставляя мокрые следы, дошлепал до вешалки, забрав с него банный халат. В этот раз одел на голое тело, даже не вытеревшись.

— Нет, не успею, — Винсент обнял со спины, бережно обходясь с пузиком. — Я очень сильно люблю тебя.

Габриэль закинул голову назад, ловя взгляд карих глаз.

— А я тебя больше.

— Нет, я тебя, — ласково потерся носом о щечку любимого.

— Думаю, здесь можно поспорить, — хихикнул беременный омежка. — Поцелуй меня.

Винсент не стал ничего отвечать, просто покорно выполнил просьбу любимого омеги, утягивая того в безумно нежный поцелуй. Такой нежный, что ноги держать перестали и волны тепла пролились по телу. Габриэль позволил углубить поцелуй и закинул одну руку назад, перебирая волосы на затылке супруга, второй же накрыл ладонь альфы на своём животе. Никогда им это не надоест. Они точно не успеют друг другом насладиться. Плевать, что уже давно выучили тела друг друга, каждый раз неповторим.

— А теперь-то ты поешь? — спустя какое-то время оторвался от любимого альфа. — Тебе надо кормить не только себя, но и Сиэля. Но если не хочешь идти на кухню, я принесу все в спальню.

— Лучше в комнату для отдыха, — завязывая пояс на халате, ответил омега. — Зря ты только сюда все нес.

— Ничего страшного, — Винсент нежно куснул красное ушко. — Мне нравится заботиться о тебе.

Забота его всегда била через край. Несмотря на то, что после работы приходит уставший, беременному супругу отдаёт все самое лучшее, балует, выполняет желания, всегда находится рядом. Такой вот плюшевый мишка, самый любимый и самый лучший. Ходит и лелеет Габриэля, не требуя ничего взамен.

И даже сейчас он помог устроиться поудобнее: ноги на пуфике и под пледом, под поясницу подушку. После отошел и привез на специальной тележке легкий ужин на двоих.

— Как много всего вкусного, — потирал ручки Габриэль, разглядывая принесенные угощения. Некоторые из них были заказаны, что тоже неплохо. Омега любил соусы, что добавляют в еду, особенно для суши.

Винсент пододвинул второй пуф, напоминавший больше огромный мягкий мешок, и включил телевизор, чтобы добавить в комнату больше звуков.

— Сядь уже, милый, для удобства ты сделал достаточно. Вот, — подцепив палочками роллы, Габриэль поднес ко рту мужа. — Попробуй.

— Но могу и больше, — Винсент оперся руками о спинки кресла и попробовал то, что ему предложили. — Вкусно, но можно попробовать сделать самим.

— Да хоть завтра, — не стал возражать омега. — Если опять не возникнет срочной работы, пройдемся по магазинам. Заодно мне прикупим тёплых вещей, а то ведь живот станет больше, мои кофты слишком натягивать будут.

— Согласен, — Винсент упал на свой огромный пуф, беря тарелку, — Собраний завтра никаких не должно быть, даже Марк получил возможность поспать подольше.

— Чудно, — один ролл омега заел кусочком сыра и ломтиком помидора. Для себя и малыша он брал понемногу из каждой тарелки, даже нагло забрал у альфы, когда тот только хотел закинуть в рот кусочек сочного мяса, омега просто направил его руку на себя и обхватил вилку губами, забирая мясо.

— Мм, очень вкусно.

— В холодильнике еще есть, — улыбнулся Винсент, нисколько не смутившись такому поведению, — ешь, сколько влезет.

— Сколько ты заказал еды?

— Столько, чтобы не утруждать тебя готовкой несколько дней, — Винсент все-таки попробовал мясо. — Мало ли ты захочешь что-то смешать.

— Как не странно, но сейчас не хочется. Отдельно тоже неплохо. М-м, рыба тоже вкусная, с лимоном просто объедение, — Габриэль прикрыл глаза, готовый скушать вместе со всем остальным вилку. Или же этого из-за того, что давно не ел, или просто все слишком вкусно.

— Аккуратнее, — Винсент приподнялся и большим пальцем стер соус с щеки супруга.

— А теперь по сценарию ты должен облизать палец, — со смешком омега, так и не выпустил вилку из рта.

Винсент, как бы дразня, выполнил ту известную часть сценария, как кот, слизав с пальца соус и не отрывая взгляда от омеги.

— Теперь ты меня возбуждаешь.

— Вот как, — Винсент состроил милую печальную мордашку, — я даже не планировал.

— Не переживай, я на тебя не наброшусь.

— Правильно, сначала надо накормить нашего малыша.

А после ужина они развалились на диване за просмотром телевизора. Габриэль удобно разлегся в объятьях альфы, голову и руки устроив у того на груди. Сегодня он как никогда раньше чувствовал себя удовлетворенным и довольным жизнью.