Глава 77

Шаманил он долго. Так долго, что Габриэль успел заскучать. Его уже не тошнило, вместо этого болел живот. За несколько дней, пока воротило от еды, кажется, он впервые захотел что-нибудь съесть, чем дорогой супруг и занимался уже… черт знает сколько. Вернулся альфа с подносом в руках, где стояла пиала с мятой клубничкой и графин с тем самым отваром. Вроде пахло очень даже ничего.

Третий раз сосать конфетку омега не стал, так что сейчас его рот был свободен. Ноги пришлось выпрямлять, чтобы поднос поставили на колени. Принюхиваться он опасался, но под испытывающим взглядом мужа пригляделся и вдохнул. Клубничка понравилась, а вот к отвару остались все те же опасения.

Есть огромные плюсы — Винсенту даже не пришлось уговаривать поесть или заставлять силой. Габриэль съел подобие клубничного джема и остался доволен, а вот отвар… Подержал в руке стакан, разглядел мутную зеленоватую жидкость, понюхал, покривился, и опять стал разглядывать.

Винсент, что-то проворчав, взял бокал из рук омеги и отпил глоток. Даже не скривился.

— Теперь пей, — вернул бокал.

Габриэль помотал головой. На предупреждающий жест со стороны альфы, он стал жестикулировать, показывая, чтобы альфа вновь отпил, а затем указал на свои губы. Такой тонкий намек.

— Думаешь, — Винсент усмехнулся, — так вкус изменится?

Но просьбу выполнил. Отпил глоток и прильнул к губкам любимого супруга. Так определенно можно принять безвкусицу. Горьковатый вкус, но через поцелуй пойдет. Габриэль все принял и первым отстранился, вытирая губы тыльной стороной руки. Немного капель упало на постель, но это не страшно.

— А где: «Спасибо, дорогой и горячо любимый муж?» — усмехнулся альфа.

— Спасибо, дорогой и горячо любимый муж, — в точности скопировал Габриэль, за долгое время впервые подав голос.

— Хвала богам, — Винсент возвел глаза к небу, — ты все-таки говоришь.

Смеяться омега не стал, хотя желание было велико. Поднос отдал обратно и с журнального столика стащил еще одну конфету. Опять мятную.

— Зубы будут болеть от такого количества конфет, — Винсент забрался на кровать к омеге.

— Но они такие вкусные, — с «набитым» ртом пробурчал. — И пахнут как ты.

— Это, конечно, льстит, — Винсент обнял омегу, — но покушать все равно надо что-то посущественнее.

— Я съел то, что ты наготовил. Что ты еще от меня хочешь?

— Например, — Винсент задумался, — картошечки.

— Дай подумать… нет или нет? Точно, первый вариант, — улыбнулся Габриэль, скрещивая руки на груди. — Я наелся.

— А малыш? — Винсент положил ладонь на живот.

— Малыш пока не издевается над моим организмом и я уже рад этому. Если захочу есть, то обязательно что-нибудь съем. А пока, — перекинул конфетку на другую сторону щеки и довольно улыбнулся. — Хочешь конфетку?

— Ты же знаешь, что я равнодушен к сладкому, поэтому оставлю тебе, раз они тебя спасают от тошноты, — альфа поцеловал омегу в лоб.

«Тугодумный альфа» — мысленно возвел глаза к потолку. С более жирным намеком Габриэль вытянул губы трубочкой и протолкнул языком конфетку на половину, затем обхватил зубами.

— Ты что-то хочешь? — Винсент все-таки уловил намек, но решил посмотреть, что будет дальше, если он немного поиграет дурачка.

— Бери, — искажая согласные, ответил омега.

— Я ведь не хочу сладкое, — Винсент совсем чуть-чуть поддался вперед, но остановился в нескольких сантиметрах от конфетки.

— Не обижай беременного и принимай скорее.

То, как с «набитым» ртом он это сказал, прозвучало слишком смешно. Пришлось сильнее сжать зубами конфетку, чтобы сдержаться. Габриэль прикрыл глаза на пару секунд, затем вновь взглянул на супруга.

Винсент тихо усмехнулся, наблюдая за своим недовольным хомячком, но через секунду конфетки во рту омеги уже не было, только от губ альфа не спешил отрываться.

Получил то, что хотел. Габриэль не сдержал улыбки и углубил поцелуй. Они перекатывали конфетку, сплетались языками. Винсент старался обращаться как можно бережнее с телом омеги, поэтому только навис сверху. Хоть животик еще маленький, теперь к нему особое внимание.

Перед тем как отстраниться, Габриэль забрал теперь уже маленькую в размерах конфетку себе, погрыз ее и проглотил.

— Теперь ты мятный вдвойне.

— Интересно, какой из четырех запахов унаследует наш малыш? — неожиданно взбрело в голову альфе.

— О, я был бы не прочь твоего второго запаха, — Габриэль уткнулся в шею мужчине, вдыхая глубже.

— Если будет альфочка, то да, — согласился Винсент, — но если все-таки омежка, то должно быть что-то мягче.

— Лаванда?

— Возможно, — теплая улыбка озарила лицо альфы.

Габриэль еще надолго остался в положении: «цепляюсь за альфу, как обезьяна всеми конечностями». У шеи всегда запах ярче, он просто упивался мятой и хвоей. Своим дыханием порой щекотал, так, что альфа не сдерживал смешки, тогда и Габриэль широко улыбался и обнимал крепче.

— Кажется, — Винсент ухмыльнулся, — я на тебя действую лучше отвара. Или это он уже подействовал, раз тебе лучше.

— Попробуешь отстраниться и я начну тебя кусать, — теплое дыхание все так же коснулось кожи на шее. Габриэль за долгое время не желал менять положение.

Винсент хохотнул, предпринимая слабую попытку, и услышал недовольное рычание. Омега усилил хватку, его пальчики болезненно впились в плечи, а на шее оставил небольшой след от укуса.

— Не рычи, — ухмыльнулся альфа.

В ответ получил еще один укус, куда более нежный, нежели первый, в подбородок.

— Я смотрю тебе легче, — Винсент погладил живот омеги. — Значит, можно сходить поплавать.

— Можно, — мурлыкнул на ушко и прикусил. Пальцы ослабили хватку на плечах, а то ведь еще оставит синяки, но руки на том не закончили свое дело и поползли вниз по крепкой груди. Все ниже и ниже, пока не зацепили край футболки и не забрались под одежду. Чувствовать обнаженное тело, без лишних тряпок — вот удовольствие.

— Любовь моя, — Винсент посмотрел в зеленые хитрые глазки, — если будешь продолжать, оставшуюся неделю моря ты не увидишь.

— Я люблю твое тело. Мне нравится его гладить, и кусать, и целовать, и вылизывать, — с особенной интонацией в конце. — Не лишай меня маленькой радости. Будь хорошим мальчиком и не мешай мне наслаждаться ситуацией.

— Наглость второе счастье? — ухмыльнулся альфа, переворачиваясь на спину и закидывая руки под голову. — Налетай.

Грех отказаться, когда преподносят себя, как на тарелочке. Габриэль уселся на бедра и первым делом задрал футболку до шеи.

— Мур-мур, — весело отозвался омега, оглядывая подкаченное загорелое тело. Загар так хорошо лег на кожу.

— А годам к сорока я тебе разонравлюсь? — сам у себя спросил Винсент, наблюдая одним глазом за омегой.

Габриэль и ответил бы, да рот занят. Начиная от шеи, он спускался поцелуями ниже и слегка прикусывал кожу. Только доходил до живота, как поднимался опять верх. Винсент прикрыл глаза. Приятно. Он был рад, что его тело нравится супругу, это как лишний повод держать себя в тонусе.

В какой-то момент омега просто разлегся на супруге, нежно царапая ноготками. Языком медленно и со вкусом вылизывал грудь, особое внимание уделяя соскам.

— Вылить бы на тебя что-нибудь сладкое.

— А после я буду ходить липкий и на меня слетятся насекомые.

— Я тебя вымою, — прикусил сосок. — И спинку потру.

— Я смотрю аппетит у тебя проснулся, — альфа улыбнулся.

Проснулся это не то слово. Габриэль мучил долгие минуты, не заходя дальше положенного. Винсент просто закрыл глаза, стараясь абстрагироваться от ласк. Он не ожидал, что в его омеге проснется такой голодный дикий зверь. Все было хорошо, но альфа боялся, что не сдержится и повалит любимого на постель.

— И все равно тебе в душ.

— А? — Винсент, уйдя в себя, не заметил, что к нему обращались.

— Просыпайся, малыш, все уже закончилось, — хихикнул омега, чмокнув в губы.

— Я не спал, — Винсент поднялся и потянулся. — Просто слишком сильно расслабился.

— Понравилось? — растянулся губы в милой улыбке, скрывающей злое начало, если ответ будет отрицательным. А ложь он распознает в любом случае.

— Ты можешь и лучше, — руки альфы легли на талию.

— Тогда бы ты не отвлекался, да?

— Тогда я бы тебя изнасиловал, — усмешка стала еще шире.

— Это невозможно, — мягко возразил омега. Хорошо было лежать на любимом, но пора и честь знать. Сначала поднялся с него, затем с кровати.

— Это еще почему? — Винсент последовал его примеру.

— Потому что у нас всегда все по обоюдному желанию. Даже если бы я начал сопротивляться, долго бы не продержался, самолично отдался.

— Живешь по принципу: «Если вас насилуют, расслабьтесь и получайте удовольствие?» — альфа обнял омегу со спины, устраивая руки на животике.

— «Ведь это ваш истинный», — добавил Габриэль, толкнув задницей.

— А первые месяцы нашего знакомства ты так выделывался.

— Ты пугал меня. Но больше твоего напора меня пугали собственные чувства. Рядом с тобой я становился… омегой. Слабым, зависимым, желающим избавиться от одиночества и приобрести защиту, вторую половину.

— И как, — Винсент с теплой улыбкой коснулся губами виска, — избавился?

— Как видишь, — прикрыл глаза, отдаваясь особому моменту. — Но даже если ты оставишь меня, я буду не один.

— Не оставлю. Ни тебя, ни нашего маленького сынишку.

Других слов Габриэль и не ожидал. Он был спокоен, а после обещания мужа полностью расслабился. Еще какое-то время он простояли в объятьях. Просто так, не говоря ни слова. В уютной тишине.

— Ну, иди переоденься и пойдем на море, пока меня вновь не начало тошнить.

— Слушаюсь, мой генерал, — весело отдал честь альфа и побежал в сторону ванной снимать сохнущие плавки.

***

Долгое время Габриэль не выбирался из номера. Боялся, что стошнит, почувствовав противные запахи. Он и забыл, какого это, быть под тройной защитой мужа вне стен гостиницы. Особенно сильно альфа напрягался и недовольно поглядывал на окружающих, когда приходилось раздеваться на пляже. Хотя по большей части он ловил на себе восхищенные взгляды омег и девушек. Габриэль совсем чуть-чуть, в глубине души, злорадствовал. «Счастливчик» читалось в завистливых взглядах, когда переводили на него взгляд. Когда альфа его обнимал.

А Винсенту было все равно. Сейчас все люди, смотревшие на него — пустой звук. Но он альфа, который может от себя отцепить ненужных личностей, а вот его драгоценный супруг в силу положения не мог. Поэтому все внимание доставалось сейчас только ему.

— Вода такая теплая, — с довольной улыбкой сказал Габриэль, разгребая возле себя воду. Но несмотря на хорошую температуру он все еще не окунулся с головой, а муж шел позади и какое-то особое напряжение присутствовало, словно вот-вот нападет со спины.

Но Винсент сделал другую пакость. Он неожиданно нырнул, чтобы окатить омегу с головой соленой водой.

«Как знал, что сделает пакость!» — мысленно проворчал омега, отплевываясь. Как назло он раскрыл рот. 

Винсент вынырнул, а омега сразу оказался в крепких объятиях.

— Как ты?

— Ты окатил меня водой! — возмутился Габриэль и стал вырываться. — Из-за тебя теперь глаза щипет и в рот попало.

— Прости, — Винсент поцеловал соленые губки и перешел на глазки.

Под водой омега обхватил талию альфы ногами. Он все еще был обижен и пытался воротить нос, но цепкая хватка не позволяла отворачиваться. В отметку его слегка царапали по шее и спине.

— Не злись, — Винсент ласково поглаживал талию, спину, животик, — Я тебя люблю. Прости меня, вредину такого.

— Целуй еще раз, — обиженным тоном сказал Габриэль, прикрыв правый глаз. И Винсент с ласковой улыбкой, под завистливые взгляды, поцеловал.

Второй прикрытый глаз говорил о том, что и ему требуется внимание. И Винсент это внимание даровал. Слишком уж мило смотрелся омега со стороны.

— Люблю тебя всего-всего-всего, — прошептал в самые губы.

— А теперь целуй малыша, его ты тоже задел, испугав меня, — все еще с недовольным лицом, но уже больше наигранно, глаза предавали, в них плескалась нежность, приказал омега.

Поскольку живот омеги был под водой, альфа просто взял и нырнул, а через секунду омега почувствовал прикосновение губ к животу чуть выше пупка. Это заставило его напрячься, но в следующий момент, когда альфа вынырнул, Габриэль сам убрал мокрые пряди с лица, что закрывали глаза и с улыбкой припал к мокрым соленным губам.

Винсент с удовольствием ответил на поцелуй, прижимая омегу к груди. Однако сюрпризы на этом не заканчивались. Кто-то успел окатить их двоих водой. Пара разорвала поцелуй, а к ним в этот момент подплыл омега.

— Ох, прошу прощение, так неловко получилось, — состроил виноватые глазки, имея наглость подплыть поближе.

— Ничего, — Винсент прижал Габриэля крепче, показывая, что все в порядке. — Мы все равно уже мокрые.

— Вы бы воздержались от таких жарких проявлений чувств, а то столько народу к себе привлекли, — мерзко улыбнулся омежка с кукольным личиком, и кивнул головой в сторону.

Был он прав. Стоило оглянуться и парочку взглядом на себе поймали, но не все пялились в упор, многие делали вид, что больше разыгравшаяся сцена не интересна, и возвращались к своим делам.

— Почему я должен воздерживаться, чтобы не целовать своего мужа в медовый месяц? — Винсент иронично изогнут бровь.

— Нравится быть на публике?

— Я же не заставляю смотреть. Плюс ко всему, завидовать, что люди проявляют свои чувства, когда сам свободен… Короче не мои проблемы.

— Ну да, ну да.

Опять эта мерзкая усмешка и наглый взгляд. Габриэль с первого взгляда на парня мог сказать, что перед ними самая настоящая стерва, которая сама ищет неприятности на свою тощую задницу.

— Альфа и бета… это мощно, — последнее чем порадовала «кукла», после чего как бы случайно вновь плеснул водой и уплыл.

— Малолетка, — фыркнул Винсент.

Габриэль ничего не ответил, только тер глаз, в который вновь попала вода. Винсент заметил это, решив немного помочь, а после, игнорируя недовольные взгляды, поцеловал каждый пострадавший глазик. Его совсем не волновали окружающие. Он счастлив, а остальное пусть горит синим пламенем. Габриэль и вовсе не обращал внимание. И этот жест от, как выразился Винсент, малолетки… да черт с ним. Из зависти люди способны на многое. 

Они продолжили то, на чем остановились. Винсент отпустил супруга, позволяя ему поплавать на спине. Самое любимый его вид плаванья. Не хватало только солнцезащитных очков.

Винсент еще немного понырял. Однако немного не рассчитал и об коралл поранил ногу.

— Ну как ты так умудрился? — в который раз причитал Габриэль, обрабатывая ногу мужа. И как назло поранил именно ступню. На берегу омега просто перевязал ее, а уже в номере принялся за обработку.

— Зато достал тебе коралл, — Винсент улыбался, — отдам в ювелирный, сделают статуэтку или украшение.

— Он не стоил твоей ноги, — устало вздохнул Габриэль, заканчивая перевязку. Сдув еще раз лезшую в глаз челку, он отстранился, оглядывая свою работу. — Ну вот, сегодня не смей подниматься. Разрешаю посещать только туалет.

— Будешь за мной ухаживать? — ухмыльнулся альфа. — Но я в следующий раз нырну боевом настрое. 

— Боюсь, что не нырнешь. Пока царапина будет заживать, наш отдых подойдет к концу. Осталось уже меньше недели, не забыл?

— Завтра все будет хорошо, — не унывал альфа. — Или мы задержимся еще на чуток. Сломаем стереотипы о месяце.

— Мне нужно возвращаться к работе, — качнул головой омега, поднимаясь с постели. — И тебе, кстати, тоже. Марк разве не присылал тебе голосовую почту?

— А я разве не сказал тебе, что ты берешь декрет? — наклонил голову в бок альфа. — С Марком проще, выпишу ему премию и все.

— Какой еще декрет? — подозрительно сощурился омега. Хотя уже чувствовал, как запахло паленным. А ведь они, черт возьми, договаривались.

— Поскольку у тебя так рано начался токсикоз, я позвонил твоему начальнику и попросил оформить тебе декрет.

— Ещё рано уходить в декрет. Что ты прикажешь мне делать восемь месяцев, если без твоего ведома и непосредственно присутствия я даже прогуляться не смогу?

— Можешь, конечно, — улыбался альфа, — но на работу тебе нельзя. Это уже твой начальник подтвердил.

Это издевательство. Чистой воды издевательство. Слов не находилось, чтобы в красках расписать всю степень негодования. Габриэль просто ушел, забрав с собой чашку с водой мутно-розового оттенка и аптечку.

Винсент приподнялся. Ногу немного щипало, а ступать оказалось трудно. Но его омега сейчас обижен, поэтому альфа хотел оказаться рядом.

— Какого черта ты поднялся? — нахмурился Габриэль, сам приближаясь к бедному-раненому. Не успел убрать вещи по местам, а кого-то уже на подвиги тянет. Сказано же было, не вставать.

— Ты же обиделся на меня, — альфа прижал к себе любимого.

— Это не значит, что ты должен подниматься. Я же сказал тебе лежать, — продолжал гнуть свое Габриэль, не смягчая тона, но объятья действовали на его сущность успокаивающее.

— Мне не больно, — альфа улыбался. — Подумаешь, порезал немного ногу.

— Отправляйся в постель.

— Не могу лежать долго.

Габриэль не стал долго спорить, сам вырвался из объятий, взял за руку и потащил в спальню. Альфа забавно прыгал на одной ноге, пытаясь не отставать и не упасть, а когда они дошли, омега просто толкнул в грудь и тот плюхнулся на кровать.

— Вот так-то лучше. И не вставай. Я пойду посмотрю, что за рецепт составил Дэвид.

— Я же не калека, — обиделся альфа. — Да и скучно так лежать.

— Ноутбук и телефон на столике, — ответил омега уже на выходе.

— Придется работать, — обреченно вздохнул Винсент, впервые за отдых выходя в сеть.