Глава 48

— Как ты? — Винсент нежно провел носом по ноге с внутренней стороны бедра.

— Кажется, улетаю…

— Не улетай, — тихо рассмеялся Винсент, — мой ангел нужен мне еще на этой грешной земле.

— Так полетели вместе. В прекрасный мир блаженства, — Габриэль прикрыл глаза и сквозь тяжелое дыхание улыбнулся. До одури хорошо. Просто хорошо. И никакие проблемы не волнуют.

— И как же мне полететь? — состроил печальною мордашку, ложась на грудь омеги и слушая бешеное биение сердца.

— На крыльях любви.

— А ты заставишь эти крылья распахнуться?

— А они еще сложены? — Габриэль приоткрыл глаза. Лицо альфы было близко к нему, но вот наклониться, чтобы поцеловать, совсем сил не было (лень побеждала). Вместо этого омега с улыбкой подул на лицо.

— Раскрываются иногда, — Винсент смешно поморщился. И этому человеку сегодня стукнуло двадцать пять.

— Тогда в чем проблема?

— Не хватает одной маленькой детальки, но ее не будет еще какое-то время, — Винсент вновь стал поглаживать талию омеги, перебираясь рукой на живот.

— Тогда уже я не взлечу, — тихо засмеялся. — Тяжеловато будет.

— У меня хватит сил, чтобы летать нам всем, — Винсент прикрыл глаза. — Френсис сегодня рассказала, что ждет второго малыша.

— Серьёзно? — весь смех разом стих. 

Вскоре после удивления пришла радость, еще один малыш, это же так здорово. А после радости легкая грусть и зависть. Инстинкты омежьи брали вверх. Он тоже хотел ребенка.

— Угу, — Винсент улыбнулся, — хотя срок всего три недели.

— Это здорово…

— Эй, — Винсент вновь навис над омегой, — ангел мой, что с тобой? У нас тоже будет малыш, только немного позже. Скоро ты тоже будешь носить под сердцем ребеночка, — альфа ласково погладил пока еще плоский животик. — Подожди немного. Совсем чуть-чуть. Тебе надо закончить учебу и хоть немного отработать.

Ласковый, полный любви голос только сильнее заводил. Габриэль и не заметил, как потекли из глаз слезы. С чего спрашивается? Откуда эта слабость?

— Габриэль? — Винсент опешил, но почти сразу взял себя в руки, крепко обнимая любимого. — Ну ты чего? — успокаивающе улыбнулся альфа, погладив по голове. — Что тебя заставило пролить слезки?

— Не знаю… просто чувствую себя сейчас неполноценным, — Габриэль прижался что есть сил, уткнувшись носом в плечо альфы. — Я хочу от тебя ребенка.

— Я тоже хочу побыстрее стать отцом, — Винсент слегка раскачивался. — Но всему свое время. Да и сейчас ты можешь чаще проводить время с Френсис, наблюдать за ней. А когда родится наш племяшка, будем учиться ухаживать. А с появлением нашего ребеночка, мы уже будем знать, к чему готовиться. Что делать, когда у него болит животик, когда зубки будут резаться. А потом будем смотреть, как наш малыш будет делать первые шаги, скажет первое слово… Все это будет, только надо подождать. Ты же изначально не верил, что можешь быть любим. Тут появился я, да и то не сразу сумел тебя переубедить. Сколько ты от меня бегал?

— Три месяца, — сквозь слезы улыбнулся Габриэль. Сначала с рассказом заглядывали в будущее, оно трогало сердце сильнее, затем в прошлое, что вызывало приятную ностальгию.

— Вот видишь, — Винсент поцеловал в макушку. — Даже Рим не сразу строился.

— Да. Что-то я расклеился, — отстранившись, Габриэль стал вытирать мокрые дорожки с глаз, швыркая носом.

— Ты станешь самым замечательным папой, — Винсент поцеловал каждый глазик по очереди. — И наш сын будет самым счастливым ребенком среди всех остальных детей.

— Ты так любишь затапливать сладкими речами, — обнимая за шею, Габриэль с улыбкой коснулся любимых губ. 

— Если эти речи делают тебе приятно, то я готов их произносить постоянно, — альфа стукнулся лбом о лоб омеги. — Да и все мои слова к тебе правдивы.

— Еще бы они звучали ложью.

— М-м, могу что-то и придумать.

— Например?

— А что ты не хочешь слушать?

— Наверно рок. От него голова пухнет.

— Я про комплименты, — тихо рассмеялся Винсент.

— Хм, ты знаешь одно ласкательное слово, которое я ненавижу, — улыбка стала игривой, и омега, с несвойственной ему силой, толкнул альфу, и тот снова упал на пол. Только в этот раз Габриэль не лег на него, а поднялся и поставил ногу ему на грудь. — Что касается комплиментов, — пожал плечами. — Понятие не имею, что не хотелось бы услышать. А теперь, с твоего позволения, я все же приму душ.

— Кто-то у нас решил поиграть в садистов? — удивился Винсент такому поступку, — а, малыш?

Ступня надавила чуть сильнее, а затем омега повел ножку вперед, пока пальчиками ног не коснулся подбородка альфы.

— Имею я право хоть когда-нибудь обрести над тобой власть?

— В мой день рождения? — состроил печальную мордашку альфа, целуя ножку.

— Чем тебе не подарок? — с милой улыбкой слегка склонил голову. — Увидеть меня в новом свете. Или… — ступня продолжила свой путь вниз, пока не добралась до паха. — Тебе не нравится?

— Нравится, — заинтересовался альфа, что же будет делать его омега дальше.

А задумал тот возбудить и нагло удалиться. Ножка творила просто волшебные чувства, член быстро стал наливаться кровью, плюс к этому добавить сладкий голосок омеги. И когда возбуждение дошло до крайней точки, Габриэль просто заперся в ванной комнате.

— Ну попадись мне только, — рыкнул неудовлетворенный альфа, решая немного отомстить омеге. Подхватив одежду, он заперся во второй комнате.

Габриэль знал на что подписывается. Однако это такой соблазн, поиграться и уйти. Уже стоя под душем, он стал лихорадочно соображать, как остаться безнаказанным. В процессе мозговой деятельности он около получаса проторчал в ванной. А прежде чем выйти, осторожно огляделся по сторонам. Запахнувшись в халат, он сразу направился на кухню, но не успел дойти, как на телефон позвонили. Из-за того, что тот лежал на столе и была включена вибрация… звук был ужасен. 

Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Привет, Габриэль, — незнакомый мужской голос раздался в трубке.

— Добрый вечер, — поздоровался омега, хотя столь фамильярное обращение от незнакомца его немного напрягло. — Назовитесь, пожалуйста.

— Тайный воздыхатель.

— И что же Вам от меня понадобилось, мистер… воздыхатель? — Габриэль, прижимая телефон к уху, направился к изначальному маршруту — на кухню.

— Ты и понадобился. Красивый омега.

— Кто Вы? — жестче переспросил Габриэль. Уже не до шуток. Не хватало еще для полного счастья иметь четвертого по счету маньяка.

— Человек, которому ты понравился.

Габриэль отключил телефон и откинул его на стол.

***

Винсент так и не вышел из второй комнаты, продолжая делать вид, что очень сильно обиделся. Зато его бы очень сильно обрадовало что-нибудь вкусненькое. Так Габриэль решил, на час оккупировав кухню. Готовка помогала отвлечься, не думая ни о каких воздыхателей, и добавляла стимула к тому, чтобы увидеть улыбку именинника, приготовив вкусную лазанью.

Альфа стоически выдерживал приятные запахи, доносившиеся с кухни и проникавшие сквозь щели дверного проема. Он обижен и не хочет выходить.

— Милый, — Габриэль постучал костяшками пальцев по двери. Уже минут пять он стоял и не получал ответа. — Выходи уже. Ты ведь так ничего и не покушал, даже на банкете. А я приготовил лазанью. Твою любимую.

— Я сплю, — проворчал альфа, хотя сам лежал и читал книгу, чтобы отвлечься.

— И разговариваешь во сне?

— Ты столько времени настойчиво стучишь...

— Добиться пытаясь твоего внимания. Но как бы печально и грустно мне не было. Увы… попытать счастья мне не пришлось. Посему, отклоняюсь. И пир мой пройдет в одиночестве.

На том Габриэль убрал руку от двери, пытаясь не заулыбаться, от столь пафосных слов.

— Вот вечно ты меня обижаешь! — донеслось из-за двери обиженный возглас.

— Я хочу лишь как лучше, любимый.

— Да ну? — Винсент открыл дверь и резко затащил омегу внутрь. — Оставить меня самоудовлетворяться — не самое лучшее, — рука закрыла дверь на замок, сам альфа облокотился по обе стороны от прижавшегося к двери омеги.

— Это лишь игра, — оскалился, показывая ряд белых зубов. — Ведь я решил поиграть в садиста. Разве не об этом ты говорил?

— А если поиграю в садиста я? — недовольно блеснул глазами альфа.

— Лазанья остынет, — невинно похлопал глазками. — Я хочу кушать. И ты хочешь кушать.

— Я хочу есть, но съесть хочу нечто другое, — Винсент поцеловал метку.

— Кролик ты мой неудовлетворенный, — довольным с имитированным рыком, Габриэль вдруг ловко запрыгнул на своего альфу, скрещивая ноги у него на талии и с удовольствием чувствуя, как руки начинают жадно мять задницу.

— Имею полное на это право. Мой день еще не кончился, — бормотал Винсент между укусами в шею.

— Да, у тебя еще есть примерно два часа, — между томными вздохами ответил Габриэль, зарываясь пальцами в волосы.

— И это безумно мало, — Винсент опрокинул любимого на постель, где они впервые поцеловались.

Больше омега не пытался брать вверх, не пытался убежать, или сказать что-то против, он покорно принимал ласки, тело было податливым и желало их. Очень быстро халат с него сняли, оставляя на коже яркие засосы. Альфа и правда был слишком голоден.

Винсент не особо церемонился на нежности. Сейчас он просто хотел. Он истезал тело омеги ласками, оглаживая все места. Целовал кожу, кусал соски, проникал в самые сокровенные места. И так же легко и без лишней прелюдии взял то, что ему принадлежит. Габриэль выгибался под ним, не скупясь на крики в порыве страсти и царапая ноготками, в отместку, спину мужчины.

Сколько длилось это безумие, они не знали. Стоило только почувствовать приближение разрядки, как Винсент все прерывал. И так много-много раз, он не позволял омеге кончить. 

Итог: на одном бесчисленное количество засосов по всему телу, у второго расцарапана спина в кровь, оставлены укусы на руках и шее. Дикость закончилась, страсть спала, и удовлетворение, спустя долгие минуты… или часы? , было получено обоими. После того, как все закончилось, они просто лежали и приходили в себя.

— Вот это было то, что надо, — довольно отозвался Винсент, — только спину помоги намазать.

— Черт, я ведь исцарапал тебя… — Габриэль с тихим стоном перевернулся со спины на бок и осторожно повернул альфу спиной к себе. Самому дурно стало от оставленных им «узоров».

— Да ничего, — рассмеялся Винсент. — Хоть какое-то разнообразие в сексе.

— Сейчас, — подобрав скинутый на пол халат и накинув его на плечи, Габриэль быстро вышел за дверь, на поиски аптечки. И вскоре появился, с заживляющей мазью в руке.

— Решил преступить к лечению немедля, мой персональный личный доктор? — рассмеялся Винсент, ложась на живот.

— Чем скорее, тем лучше, — сменил тон омега, начиная осторожно обрабатывать царапины. И чтобы сильно не щипало, каждый раз дул на кожу, принося охлажденный эффект.

— Как в детстве, — улыбнулся Винсент. — Упал с дерева, разбил коленку, а мама дула, чтобы мне не было больно.

— Ты же мой большой ребенок, — тепло улыбнулся Габриэль, снова начиная дуть на обработанную царапину. И она была последней. Есть еще покраснение на коже от ногтей, но это не страшно и вскоре само должно сойти.

— Да, и как ты со мной справляешься? — Винсент уперся подбородком на руки.

— Нежно и любя, несмотря на причиненную боль, — Габриэль склонился, нежно целуя в затылок, а затем поднялся с кровати, закрывая крышку мази.

— Придется походить пока без футболки, — Винсент поднялся следом, надевая домашние штаны, игнорируя белье. — А теперь, — нежно коснулся губ омеги, — не накормишь меня лазаньей?

— Вспомнил, когда та уже давно остыла. Но все равно пойдем, иначе желудок сам себя переварит.

— Ничего страшного, готов и холодную съесть.

Винсент подхватил омегу на руки, хотя спина начала немного пощипывать. Это лишь напоминало, как они страстно провели время. А после сытого очень вкусного позднего ужина, они, не сговариваясь, вернулись обратно в спальню. Для кого-то завтра настанет заслуженный отдых, после недельной безвылазной работы, а для кого-то дополнительные часы просиживания за учебниками из-за того, что сегодня весь день был свободен от учебы.