Глава 23

До дома они добрались через двадцать минут. Винсент по обыкновению помог любимому выбраться из машины, и вещи сам забрал. Хотелось, правда, Габриэлю повторить прошлый трюк и обманкой забрать несколько пакетов, но Винсент уже был к этому готов, так что жёстко обломал. Сильно никто не расстроился, Милтон для видимости лишь фыркнул и пошел вперед. Его задачей стало открывать, да вперед пропускать.

Пакеты с одеждой и обувью сгрузили на пол, как только зашли в квартиру.

— Дуй в душ отогреваться, — Винсент подтолкнул омегу в сторону ванной. — Я пойду чайник поставлю.

— Да я и не замёрз, — попытался протестовать Габриэль, однако же слушать никто не стал. Ясно указали на дверь. Пришлось подчиниться, по пути успев захватить сразу домашние вещи и чистое белье.

Винсент с улыбкой утащил пакеты в гардеробную, а дальше поставил чайник. Кофейку бы сейчас махнуть. А Габриэлю какао. Винсент порылся в ящиках, доставая все самое необходимое. А к чаю можно доесть пирог, что приготовил недавно Габриэль.

— А вот и я, — довольно быстро появился на кухне омега.

Хорошо пропаренный, чистенький, переодетый и с довольным видом. Вместо того, чтобы отлеживаться в ванной, он просто помылся… почти в кипятке. Постепенно настраивал воду все горячее, пока не привык, и вуаля — весь красненький и пропаренный. Если присмотреться, можно даже увидеть, как пар идет.

— Согрелся? — Винсент подошел и нежно поцеловал своего омегу. — Давай, садись, попьем кофейку и какао. Хоть перекусим немного.

Для наглядности Габриэль взял лицо альфы в свои ладони и тот хорошо почувствовал, насколько горячими они были.

— Я теперь печка ходячая, а если что-то горячее выпью, можешь смело о меня греться.

— Главное, что не мёрзнешь, — Винсент поцеловал левую ладошку. — Ты как врач должен понимать, что надо следить за своим здоровьем, чтобы не было осложнений.

— Понимаю. Но ты со своей чрезмерной заботой укроешь от любого холода.

— Потому что я хочу, чтобы ты был здоровым, особенно если учесть, что скоро течка, я хочу уберечь тебя от любых неприятных последствий, например, истощения и чего-то такого. Я не знаю, насколько наша истинность может повлиять на нас в такой момент. Станем кроликами, — на последней фразе альфа негромко рассмеялся.

— А ты спал хоть раз с течным? — решил-таки задать интимный вопрос Габриэль, на всякий случай глуша в себе отголоски ревности.

— Один раз, — припомнил Винсент, — но это было несколько лет назад.

— И как? Не стали кроликами?

— Ну, — Винсент смутился, — можно и так сказать, но тот омега был достаточно опытен.

Габриэль хотел ещё допросить, но вовремя прикусил язык. Все равно это бесполезно. Одно любопытство, попахивающее мазохизмом, ведь от представлений, что любимый альфа трахается с какой-то течной сукой, настроение не поднимется. 

— Хорошо, доживём до моей течки. Посмотрим, как получится, — коротко поцеловав в щеку, Габриэль сел за стол, где всё было накрыто.

— Сейчас это только воспоминания, — улыбнулся Винсент, пододвигая к себе чашку с кофе. — Ни один омега тебе и в подмётки не годится.

Габриэль отрезал кусочек пирога и сразу откусил половинку.

— Мне лестно это слышать.

— Это не лесть, — альфа повторил манипуляции с пирогом. — это чистая правда.

— Всё-всё, пусечка, я понял, — усмехнулся Габриэль, со вторым заходом полностью съедая свой кусочек. А «пусечка» помогла поднять вновь настроение.

— Не называй меня, так, пожалуйста, — альфа поборол нервный тик.

— А что такое?

— Меня коробит от этого, — поежился Винсент. Некоторые любовники называли его подобными ласкательными — глупыми «мусечка», «пусечка», «бусечка». И это настолько приелось, что стало тошнить.

С довольным хмыком Габриэль поднялся на ноги и привёл своего альфу в ступор, когда уселся к нему на колени, а затем, крепко обняв за шею, шепнул на ухо возбуждающе низким голосом:

— Винсент.

— Что такое, любовь моя? — альфа автоматически обнял за талию, прижимая пару к себе.

— Так тебе больше нравится? 

— Даже больше, чем нравится, — нежно прикусил ушко омеги. А тот вплёл пальчики в мягкие волосы и нежно стал массировать затылок, а второй рукой гладить по груди.

— Тогда и ты назови моё имя.

— Габриэль, — прошептал альфа, — мой любимый Габриэль.

Внутренняя сущность превратилась в довольный мурлыкающий клубочек. До дрожи приятно слышать, с какой любовью произносится собственное имя.

— Люблю, — шептал альфа, уткнувшись в шею омеги, — люблю больше всего на свете.

И слова, и действия, и запах, и голос, и горячее дыхание на чувствительной коже — всё способствовало тому, чтобы омега потёк в руках истинного. Учитывая и то, на какой волне проплывает их разговор (романтика да и только), всё лишь обострялось. Габриэль вскинул голову вверх, открыв больше доступа к шее.

— Мой альфа, — и собственнически прижал к себе.

— Твой, только твой. И всегда буду твоим.

Винсент сходил с ума от любви. Хотелось вечно прижимать к себе омегу и никогда-никогда не отпускать. Губы коснулись метки в невесомом поцелуе. Габриэль тоже принадлежит ему. Всецело.

— Самый лучший, — прошептал альфа, захватывая губы любимого в плен. — Никогда не отпущу и никому не отдам.

— Только тебе я и нужен, — не в первый раз уверял этой фразой омега, с нежностью погладив по щеке. — А вот мне в тебя нужно цепляться руками и ногами. Такого красивого у меня уведут в два счета.

— Не уведут, — успокаивающе произнес альфа, — никогда не посмотрю на кого-то другого.

— Есть такие наглые и бесстрашные личности, что даже мнения спрашивать не будут.

— И что же эти наглые могут сделать? — заинтересовался мыслью Винсент.

— Напоить, одурачить, начать шантажировать, в зависимости от того, насколько мстительный и гениальный попадётся. И вот если отталкиваться от таких личностей, в голову приходят только бывшие пассии.

— Мои бывшие пассии? — скептически уточнил альфа, — я не пью со своими бывшими пассиями. Шантаж? Даже любопытно, чем меня можно шантажировать.

— Неужели под тебя никто никогда не копал?

— Так копать нечего. Никогда в полицию не попадал, не буянил. Фрэнсис же с меня шкуру живьем бы сняла.

— Совсем никаких скелетов в шкафу?

— Да нет вроде, — пытался припомнить альфа, — если только сплетни.

— Какой же ты у меня… правильный, — с улыбкой закончил Габриэль, словно сам не верил в сказанное. И всё-таки чертовски приятно. А сплетни дело тонкое и легко раздуваемое, большая половина которая строится на блефе.

— Тут вариант, только если я сам не знаю, где я сделал что не так.

— Маловероятно.

— Так, — Винсент быстро поцеловал своего омегу, — сейчас мы доедаем, и я жажду увидеть, что тебе завернули девушки.

— Судя по их довольным ухмылкам, что-то из ряда вон неприличное, — пробурчал Габриэль и слез с колен, дабы скрыть свое смущение.

— Тебе нечего стесняться, — Винсент напоследок шлепнул омегу по попе. И получил в ответ недовольный взгляд через плечо.

Альфа только невинно пожал плечами, беря в руки свой уже остывший кофе. Прекрасная жизнь. Никаких проблем на личном фронте. Красота, да и только.

***

После ужина Габриэль взял те несчастные два пакета и закрылся в спальне. Какой из них открыть первым, он решил по детской считалочке. И вот когда на свет появился черный кожаный костюм, Габриэль едва сдержался, чтобы не приписать дамам парочку лестных слов. В комплект так же прилагалась обычная, вроде бы на вид, футболка. А вот сапоги на высоченном каблуке добили.

Габриэль напялил на себя это обтягивающее безобразие, вместе с сапогами, и посмотрел на любимого-себя в зеркало. Вид портили ещё не высохшие волосы. Винсент застал его на том моменте, когда он заканчивал причёсываться, чтобы уж совсем на голове шухера не было.

— Мама моя дорогая, — во все глаза пялился на пару альфа. Слов не было, чтобы описать все чувства, что он испытал. А как сильно возбудился... 

— Я же говорил, что будет какое-то извращение, — Габриэль обернулся к своему дорогому, вдруг сильно засмущавшись, (пусть в голове и проскользнула нотка злости), и отложил расчёску.

— Сексуально выглядишь, — сглотнул Винсент, садясь на постель.

— Ага, сирена в черной коже, — Габриэль вновь обернулся к зеркалу, только бы не ловить на себе пожирающий взгляд, от которого мурашки по телу пробегали и в животе привычно скручивало.

— Оставишь этот наряд, — уверенно произнес Винсент, подмечая, что теперь Габриэль будет с него ростом.

— И где, позволь поинтересоваться, мне в таком разгуливать? Если только в клубы не гонять, да альф не цеплять, — в шутку предложил Габриэль, но в отражении поймал злой взгляд альфы.

— Его вполне можно носить в повседневной жизни, — вздохнул альфа, понимая, что с ним играют.

— Куда, например, мне так наряжаться? — Габриэль все же оторвался от зеркала и подошел к постели. Непривычно было расхаживать на каблуке. В своей жизни омега от силы два раза носил подобную обувь.

— Прям ходячий соблазн, — заулыбался альфа, обхватывая омегу за талию. — Как представлю, что другие альфы будут слюной захлёбываться, меня ревность берет. Но и гордость, что ты только мой.

Габриэль положил руки на плечи своего альфы, глядя сверху вниз. Непривычно чувствовать себя ещё выше. Кажется, теперь они действительно будут одного роста.

— В таком наряде только перед тобой ходить буду. Может быть, когда свыкнусь, смогу и на люди показываться в нём.

— Будешь меня в нем соблазнять, — Винсент дёрнул омегу на себя, усаживая к себе на колени.

Габриэль забавно вытянул ножки вперёд, разглядывая причудливые носки сапог, а затем обнял альфу и уложил голову ему на плечо.

— Я не умею соблазнять. Ходить-то на каблуках с трудом получается.

— Вопрос времени, — альфа поцеловал в висок. — Скоро совсем сделаешь меня своим рабом.

— Не нужен мне подкаблучник, я хочу пару, равную себе, — серьёзно заявил Габриэль, глядя в глаза.

— И тем не менее, я не могу тебе ни в чём отказать, — соблазнительно прошептал альфа, — только с тобой я такой.

— Чудо ты моё, — омега коснулся его губ своими в целомудренном поцелуе и ловко поднялся на ноги. — А теперь кыш отсюда. Мне еще нужно посмотреть, какая одежда ожидает во втором пакете.

— Ты меня стесняешься? — состроил печальные глазки Винсент. — Я же видел тебя голым.

— Это не значит, что я буду устраивать для тебя стриптиз, — омега стыдливо отвел взгляд.

— Когда-нибудь, возможно, и устроишь. А так, — Винсент коварно улыбнулся, — это могу делать и я.

— А кстати, — вспомнил одну интересную вещь Габриэль, и даже стыдоба отошла в сторонку. — Почему ни разу не устраивал для меня показ? Сколько я одежды перемерил для тебя. Не кажется, что как-нибудь нужно сделать ответную услугу?

Винсент удивленно хлопал глазами:

— Да я как-то кроме рубашек и брюк, иногда джинс, не ношу ничего такого. Ты же знаешь.

— А летом гардероб не меняется?

— В основном, — Винсент почесал затылок, — могут только легкие рубашки или футболки появиться.

— Жду через пару месяцев от тебя примерку летнего ассортимента, — поставил в известность Габриэль, возвращаясь на кровать и снимая надоевшие сапоги.

— Так он особым разнообразием не отличается, — вздохнул альфа. — Да и мне это не нужно.

— Ты меня слышал, — остался при своем омега. Как только он избавился от сапог, так хорошо стало ногам. Ни зажатых пальцев, ни давления.

— Слышал, — Винсент упал на постель спиной. — Хотя альфе ни к чему разнообразие в гардеробе.

— Мне тоже ни к чему, но моё мнение тебе в этом не интересно, — хмыкнул омега, снимая кожаный длинный пиджак.

— Тебе это как раз-таки нужно, — возразил Винсент. — Тебе необходима одежда для дома, университета, прогулки, встречи с родственниками.

Габриэль махнул рукой, мол: «отстань, я знаю, что тебя не переубедить», и, немного колеблясь, все же снял майку, оставаясь в одних кожаных штанах.

— И ведь не стесняешься сейчас, — поддел Винсент, наблюдая за любимым

— Если бы это было так, я стоял бы к тебе лицом, а не задом.

— Твоя попка - стратегически важное место.

Сущность Габриэля довольно завиляла хвостиком и желала покрасоваться перед любимым посильнее, но он вовремя заткнул в себе чисто омежьи повадки.

— Из-за тебя я не смогу снять штаны.

— Я могу помочь, — усмехнулся альфа.

Габриэль посмотрел через плечо, заправляя лезшие волосы за ухо.

— Сделаешь, как я скажу?

— Что сделать? — Винсент заинтересованно приподнялся на локтях.

— Подняться с кровати, развернуться к двери и закрыть её с другой стороны.

— Так совсем не интересно, — наигранно печально произнес альфа, но просьбу омеги выполнил.

«В самый раз» — мысленно ответил Габриэль, снимая с себя последнюю деталь одежды. 

Что касается следующего костюма, то с ним все вышло очень даже прилично. Он был прекрасного белоснежного цвета, за исключением темной рубашки. Она открывала шею и ключицы, а для аксессуарчика девушки-беты подобрали интересный кулончик в форме снежинки. 

Габриэль с интересом разглядывал себя. Костюм его очень стройнил и наконец он признался сам себе в том, что белый цвет ему очень идет.

— Ты там скоро? — альфа постучал костяшками пальцев по двери. Его распирало любопытство узнать, что там за второй наряд.

— Заходи, — через плечо бросил и собрал волосы в кулак, перекидывая их на одну сторону. Так выглядело еще лучше.

Винсент заглянул в комнату, сразу ловя очень непривычный образ своей пары.

— Вот в этом ты и поедешь к Фрэнсис, — довольно произнес он, обходя омегу вокруг. — Прекрасен.

— Ты всегда повторяешь одно и тоже, что бы я не надел, — улыбнулся Габриэль, поправляя воротник.

— Потому что я говорю сущую правду, — Винсент по привычке обошел омегу, обнимая со спины. — Мой омега самый прекрасный на всём белом свете.

— Что ж, — откинул голову на плечо, — я стану для тебя всем белым светом. Личной маленькой вселенной.

— Ты уже стал ею.