Глава 8

Альфа спал беспокойно. Постоянно ворочался, иногда проскальзывал кашель, иногда что-то шептал неразборчивое. Казалось, что он и вовсе не спал, да только в редкие моменты, когда было тихо, слышалось ровное дыхание, похожее больше на сопение при заложенном носе.

Из-за чуткого сна не выспался вместе с больным и омега. А о том, что альфа заболел, сомнений не осталось. 

— Ну давай, — в своей привычке откидывая лезшие пряди назад, Габриэль тут же плюхнулся рядом с лежащим, отдавая градусник, а свободная рука легла на горячий лоб. — Вот какого черта тебя потянуло вчера песни распевать под дождем?

— Хотел сделать тебе приятное, — виновато прохрипел альфа, запихивая градусник подмышку. — Я сейчас через полчасика оклемаюсь и уеду, не переживай. Через пару дней снова тебе серенады.

— Никуда ты не уйдешь, — тут же нахмурился Габриэль. — День тебе точно лежать в постели и принимать все, что буду давать. И не смей даже спорить.

— Я не хочу тебя стеснять еще сильнее, — возразил альфа, не сумев подавить сильный приступ кашля.

— Если ты уйдешь, наплевав на свое здоровье, я тебя вообще больше не впущу.

Винсент сразу заткнулся. Такого он допустить не мог. Это же будет прямой откат в его взаимоотношениях с Габриэлем. Да и приятно, когда о тебе переживает тот, кого ты полюбил.

Минут через пять омега забрал градусник.

— 38.7. Поздравляю, — тут же стал сбивать намеченную шкалу. — Теперь ты лежишь здесь, а я готовлю завтрак. Перед принятием лекарств нужно что-нибудь съесть.

— Давай хоть помогу чем-нибудь, не могу лежать без дела, — альфа приподнялся на локтях. Голова кружилась, но он чувствовал себя виноватым, что заставил Габриэля о нем заботиться. 

Нет, он был бы счастлив, что любимый оказывает ему такое внимание, да только Габриэль еще никак не признает, что они пара. А это заставляло щемящее чувство совести идти не в том направлении.

— Что ж ты не слушаешься? — устало вздохнул Габриэль, мягко надавливая на плечи.

— Мне неудобно. Я доставил тебе лишних хлопот.

И это было только начало ненужного словесного изложения, которое Габриэль решил заткнуть самым действенным способом, от которого, в прочем, у самого сердце сильнее застучало: он наклонился к альфе, обхватил его голову, и прижался губами к горячему лбу, на пару секунд прикрыв глаза.

Винсент замер, впервые почувствовав мягкость губ любимого омеги. Жаль, что это всего лишь поцелуй в лоб, однако уже от одного этого у альфы сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Я люблю тебя, — решил прошептать он, на крайний случай оба спишут, что временно он признался под действием температуры. А так уже сил не было это в себе держать.

Внутренняя сущность порывалась ответить согласием, но Габриэль вовремя ее заткнул. Не может он признаться. Он только начал разбираться в себе. Если бы ему дали больше времени…, но дорогой истинный решил прервать это одиночество со своими серенадами ночью под окном.

Чтобы сильно не расстроить из-за своего молчания, Габриэль нежно погладил по щеке и улыбнулся альфе.

— Лежи, я скоро вернусь.

Винсент вздохнул, опрокидываясь обратно на подушку. Он уже не знал, сколько времени нужно его любимому. И что теперь делать? Внутри все пылало порыться в папочке, что достал ему друг и вновь поискать имя того морального урода, что так сильно задавил его омегу. Хотелось быстрее вывести омегу из этого ужасного оцепенения. Одно альфу только радовало — он все чаще стал видеть улыбки Габриэля. Красивые улыбки, которые преображают до невозможности. Его омега — самый красивый. И плевать, что говорят и думают остальные.

***

Свой выбор Габриэль остановил на легком супе, чтобы больному было лучше съесть, сильно не тревожа горло. В небольшом перерыве омега заглянул в спальню, тут же проверяя состояние: лоб все такой же горячий, но теперь и кашель стал сильнее. Габриэль вышел всего на пару секунд и вернулся уже с мокрой холодной тряпкой, обтирая горячий лоб.

— Я так последний раз болел в тринадцать лет, — прошептал альфа, блаженно прикрывая глаза.

— И наверняка, до этого момента, предполагал, что организм закален и никакую заразу не подцепишь, — усмехнулся Габриэль, переходя с лица на шею.

— Да нет, — слабо улыбнулся альфа, протянув руку и заправив выбившуюся прядку за ушко, — просто безрассудно его прожигал, потому что думал, что никогда не найду того омегу, ради которого буду готов измениться.

— Рад, что ты, наконец, взялся за ум.

Габриэль закончил обтирание и напоследок еще раз сбегал в ванную, чтобы охладить тряпку и оставить ее уже на лбу больного.

Винсент был готов лезть на стену. Горло болело, тело ломило. А надо еще предупредить Марка, что на работу он не выйдет. Отыскав взглядом свой телефон, альфа набрал друга.

— Ты куда свалил?! — сразу наехали без приветствия.

— Не ори, — прохрипел Винсент, поморщившись от громкого тона.

— Ты чего с похмелья? — недоуменно отозвались на том конце.

— Лучше бы с похмелья…

Кашель снова пробрал до костей.

— Ё-мое, — красноречиво отозвался Марк и на пару секунд помолчал в трубочку. — Лежишь помираешь?

— Скажем так, — согласился Винсент, — денек отлежусь и на работу. Не теряйте там.

— А один справишься? Что-то мне подсказывает, что без помощи ты точно загнешься.

— Я не один.

— А с кем тогда?

Именно на этом недоуменном вопросе зашел Габриэль с подносом в руках. Он слышал, что альфа с кем-то говорит по телефону, и только сейчас узнал того самого друга со сломанной ногой — Марка.

— Со своим омегой. В общем, не теряйте, — и быстро отключился.

— Не против супа? Думаю, для твоего больного горла это будет в самый раз. А потом начнем принимать лекарства, — все это омега говорил словно дитятке малой.Поставил поднос на рядом стоящий журнальный столик и пододвинул его ближе к дивану.

— Из тебя хороший папа выйдет, — улыбнулся альфа, привставая, чтобы взять тарелку. — Ребенок с тобой быстро пойдет на поправку. Из-за твоей заботы.

— Только для начала управлюсь с одним взрослым ребенком.

И пока альфа не спеша поедал его кулинарное искусство, сам Габриэль ушел в коридор, забрать гребень. С утра ведь даже не расчесался, и ходит перед альфой с гнездом на голове. Благо, что кровать успел заправить. На нее он и сел, начиная расчесывать волосы.

— Давай я расчешу, — Винсент отставил тарелку наивкуснейшего супа на поднос, заинтересованно поглядывая на волосы омеги, в сотый раз ими восхищаясь.

— Хм? — Габриэль перевел вопросительный взгляд на альфу. — Ты все съел?

— Да, и мне понравилось, — улыбнулся альфа. Суп прошел сквозь больное горло, смазывая его бульонным жиром. Даже появилось чувство, что горло и не болело вовсе. — Иди сюда.

Одну сторону к тому времени Габриэль успел расчесать. Спорить не стал и пересел с кровати на диван, отдавая гребень в руки альфы. Винсент свесил ноги с дивана, чтобы было удобнее, перехватывая прядки расчесанных и спутанных волос. Удивительно, но они все еще казались шелковыми. Альфа умело обращался с гребнем, стараясь не доставлять неудобств. Вместе с расчесыванием он делал легкий ненавязчивый расслабляющий массаж головы.

Габриэль просто балдел это всего сразу. Даже Мейлин не обращалась с ними настолько бережно. Порой ей приходилось дергать за спутавшиеся пряди. Но непонятно как альфе удавалось не причинять боли. Омега совсем ее не чувствовал, впадая в нирвану.

Винсент не переставал улыбаться, замечая полностью расслабленное лицо омеги. Прекрасное лицо, и даже шрам не мог переубедить альфу. Винсент любит это лицо, и любит вместе со шрамом. Была бы у него возможность коснуться его губами не только на щеке. Однако сейчас его главная цель волосы. Взяв из руки омеги резинку, альфа зажал ее губами, формируя высокий хвостик. Резинка довольно ловкими движениями украсила волосы, однако на этом Винсент не остановился. Пальцы принялись заплетать косу, а после обернули ее вокруг резинки, формируя пучок. И, чтобы он не распался вовремя занятий делами, альфа скрутил кончики волос и подогнул их под резинку.

Настолько сильно волосы омеге еще не убирали. Ему тут же захотелось посмотреться в зеркало, оценить проделанную работу, что он и поспешил сделать. И остался в какой-то двоякости. С одной стороны волосы ему теперь точно мешать не будут, а после расплетения наверняка те волнами пойдут, а с другой — как-то непривычно было видеть себя таким. Ему сразу показалось лицо каким-то округлым. А еще так отчетливо стали выделяться шрамы. Не только на лице, но и груди, там, где длинна волос его прикрывала.

— Если тебе так трудно свыкнуться, что они тебя не портят, я могу оплатить тебе пластику, их уберут, — как-то невесело произнес альфа.

— Нет, — тут же отказался Габриэль, и даже не взглянул на альфу через отражение. — Я не хочу забывать.

— А, может, все-таки стоит, — Винсент поднялся с дивана и, несмотря на стук в висках, подошел к омеге со спины, кладя ладони ему на плечи. — То, как ты их получил — больше не произойдет. У тебя теперь другая жизнь. Другие знакомые. У тебя есть я. И те, кто говорят, что они ужасны, сами не блещут красотой. Сколько я видел омег с кукольными личиками, а вот зацепить не мог ни один. Внешняя оболочка лишь помогает отсеять тех, кто совсем беден в сердце. А таких людей тебе не надо.

Габриэль вдруг немного откинулся назад, так, что прильнул спиной к груди альфы. Он и сам не понимал, что это за порыв, но захотелось стать ближе сейчас.

— Все равно я не избавлюсь от них. Как бы сильно их ненавидел, — пальцы коснулись шрама на щеке, — они часть меня.

— Тогда у меня к тебе предложение, — Винсент улыбнулся, — мы просто обновим тебе гардероб. Сбиваем мне температуру, берем Джейсона с Мейлин и по магазинам. Заодно и я себе гардероб обновлю к зиме. Это порой помогает отвлечься от негативных мыслей. Сделаем из тебя еще более шикарного омегу, от вида которого все будут падать на колени. А я уже и так у твоих ног.

Заикаться о трате денег бессмысленно, Габриэль понял, стоило только поймать в зеркале взгляд альфы.

— Из моих вещей что-нибудь останется? Или обновление на 100%?

— Я не заставляю тебя что-либо выкидывать, — руки альфы переместились на талию. — Предлагаю просто разбавить.

В носу защекотало, Винсент только и успел отвернуться, чтобы не чихнуть на омегу.И такой момент испортить… Это так смешно смотрелось со стороны, несмотря на то, что альфа больной, что Габриэль не сдержал тихого смеха, прикрыв рот рукой.

— Пойдём лечить тебя, чудо.

— Да, я чудо, — Винсент, забив на боль в висках, подхватил омегу на руки, укладывая на диван и устраиваясь рядом. — Просто полежи со мной.

Все веселье разом спало. Не привыкший быть у кого-то на руках, Габриэль боялся, что его уронят и вместе с тем ощущал странное сладкое волнение. А когда оказался на диване, крепко обнятый, и вовсе забыл как дышать.

— Я подремлю немного? Голова болит, — прошептал альфа, прикрывая глаза.

— Нет, сначала нужно выпить лекарство, — тут же завошкался омега.

— Лучшее лекарство — сон, — Винсент уткнулся в макушку любимого.

Не уж. Такой радости Габриэль не мог предоставить. Из-за болезни альфа оказался не так силен, особенно сказывалась усталость, и омеге удалось выбраться из объятий, после чего получил от лежачего недовольный стон. А заставить принять лекарство оказалось той еще задачкой. Габриэль как никогда раньше сравнил своего альфу с большим капризным ребенком. Еще и нагло шантажирующим. Принял только когда омега согласился снова лежать рядом.

Лекарства, к удивлению, начали действовать быстро, альфа и не заметил, как заснул. Только последней связной мыслью было: «Как приятно обнимать Габриэля».

И проспал больной до самого вечера. Габриэль к тому времени успел сделать домашние дела, сбегал в магазин за продуктами, у плиты простоял около двух часов, и устроил для себя отдых с книгой, что хотел еще вчера дочитать. Устроился в кресле, подтянув к себе ноги, и устроил книгу на коленях. Так и просидел, пока на диване не зашевелились.

Винсент оторвал голову от подушки, пытаясь понять, где он находится. В голове уже не стучало, горло практически не драло, только нос немного покраснел. В теле чувствовалась странная усталость.

— С пробуждением, — Габриэль оторвался от чтения, поправляя очки на носу.

— Лучше б не просыпался, — альфа потер переносицу. — Давно очки носишь? — улыбнулся Винсент.

— Всегда, когда читаю.

— Тебе идет, — Винсент перевернулся на бок и подпер голову рукой. — Надо тебе только более строгие подобрать.

— Зачем? — удивился Габриэль. — Разница не велика, в каких читать. Все равно дома сижу.

— А на работе? — улыбнулся альфа.

— Пока без них удается справиться. Хотя стоит признать, что мелкий почерк, порой, трудно разобрать, когда буквы расплываются.

— Линзы не думал взять на такие случаи? Ты все-таки хирург, — в голосе альфы скользила гордость.

— Много лишней мороки. Как и затрат.

Габриэль захлопнул книгу, уже вторую за сегодняшний день. Ту, что он хотел прочесть вчера, была добита и лежала рядом. Неплохо бы вернуть в ближайшие дни в библиотеку.

— Когда мы переедем в поместье, я захвачу камеру, — замечтался альфа.

— Что прости?

— Я говорю, что когда мы станем полноценной парой и поженимся, мы переедем в мое родовое поместье, — спокойно пояснил Винсент, прекрасно понимая, насколько необычно это звучит.

Габриэль решил на этом не зацикливать внимание, иначе его понесет в дальние дали. Не время еще задумываться о таком будущем, с настоящим бы сначала разобраться. Он подошел к альфе, тыльной стороной руки прикасаясь ко лбу. Слава Богам, уже не такой горячий.

— Померь температуру, а я пока чай приготовлю.

— У тебя меда нет? — альфа перехватил ладонь, целуя.

— Есть, — кивнул Габриэль, пытаясь подавить привычную легкую дрожь.

— Сделаешь молока с ним? — скромно спросил альфа.

— Можно устроить, — кивнул омега. Странно, что он сам это не предложил. Для больного горла очень даже неплохо. Еще если масла добавить, вообще будет красота.

Винсент поборол в себе желание пойти следом за омегой. Прекрасное чувство, когда о тебе кто-то заботится. Он уже и забыл, какого это.

Заказали сделать молочко с медом и Габриэлю самому захотелось того же, поэтому приготовил он на две персоны, и протянул одну кружку в руки альфы.

— Осторожно, горячее, — предупредил он и сел рядом.

— Спасибо, — альфа облокотился на подушки. — Чувствую себя беспомощным.

— Это называется забота, — омега прикрыл глаза, отпивая немного из своей кружки. И все-таки он добавил немного масла. Вкус стал еще приятнее, да и горло смягчит.

— Ты готовишь, как моя мама в детстве, — улыбнулся альфа от нахлынувших воспоминаний.

— Рад, что вызываю приятные воспоминания, — в ответ слабо улыбнулся омега, но скрыл эту улыбку за кружкой.

— Я вытащу у сестры книгу рецептов, — Винсент усмехнулся, — моя мама хоть и была весьма педантичной, но очень любила готовить. Сестра этими рецептами не пользуется.

— Хорошо. Заодно и тебя научим готовить, а то ведь это не дело, питаться в кафе-ресторанах, да заказанной едой.

— Хорошо, когда в паре хоть кто-то умеет это делать, — Винсент отставил допитое молоко на столик. Сейчас чувствовалось легкая усталость. Наверное, можно поспать еще немного.

— Сначала выпьешь таблетку, — который раз уже обломал Габриэль, рыская в своей аптечке в поисках жаропонижающего.

— Не люблю таблетки, — застонал альфа, кладя подушку на лицо.

— Ничего не знаю. Хочешь быстрее выздороветь — будь добр глотать все, что я тебе даю.

— А потом ты выставишь меня восвояси, — обреченно проворчал альфа, не убирая подушки. Выглядело это весьма забавно.

— Тебе в любом случае придется уйти, работа ведь не терпит отлагательств, — вздохнул омега, чувствуя себя родителем, уговаривающего ребенка принять горькую таблеточку. И когда нашел искомое, выдавил из пачки одну и протянул ладонь. — Бери, я пока за водой схожу.

— А, может, ты ко мне переедешь? Спать все равно раздельно будем, — предложил Винсент на ощупь забирая лекарство.

— Я не могу, — мотнул головой Габриэль и пока его не стали закидывать вопросами «почему», да «как», он ушел на кухню.

Винсент вздохнул. Когда же Габриэль признается, что Винсент что-то да значит для него?.. Но делать нечего, придется ждать.