26. Память о наших днях

Кэтрин

Том рано уехал, а я решила не терять времени и поехать на УЗИ. Мне было очень страшно, и я решила взять с собой Аниту, хотя даже ей не сказала, как об этом сказать. Она поняла по моему голосу, что со мной было не все в порядке, поэтому незамедлительно мы направились в ближайшую клинику.

— Кэтрин, ты же радоваться должна, если окажешься в положении, почему ты так напугана? — спросила Анита.

— Ах... Анита, это слишком быстро произошло, я не уверена, что мы готовы к такому, у Тома сейчас куча проектов, разве ему есть время до ребенка, вдруг мы вообще расстанемся, да и к тому же... Я не... Я не хотела бы ребенка без брака, я слишком старых устоев и... Ох, я не знаю.

— Глупышка, ну сколько у тебя переживаний... Кэтрин, может, ты не знала, но Том мечтает стать отцом, он очень любит детей и будет ответственным отцом, это последнее, за что тебе стоит переживать, что Том будет не рад или не готов.

Я, конечно, слышала, что Том любит детей, но не знала, что он мечтает о ребенке, ведь он уже заводил тему касаемо детей.

***

— Поздравляю вас, вы на четвертой неделе беременности.

— Это... Это не может быть ошибкой?

— Нет, на таком сроке ошибок быть уже не может.

— А... До какого срока... можно сделать... аб... аборт?

— До двенадцатой недели, — рассердившись, сказал врач.

— Кэтрин! Что за вопросы глупые, какой аборт? — разозлившись, сказала Анита.

На УЗИ мне дали снимок этого крошечного создания. После я и не понимала, что происходит, я лишь держалась за Аниту, которая то и твердила, чтобы я не думала об аборте, иначе она сию минуту наберет Тому. Мы пошли в ресторан, пытаясь немного прийти в себя. Забывшись, я даже сказала официанту, чтобы мне принесли бокал вина, на что Анита сразу возразила.

— Кэтрин, даже если ты хочешь сделать аборт, обо всем пока должен знать Том. Ты не можешь с ним так несправедливо поступить! Ты хочешь, не сказав ему ничего, убить его ребенка, он имеет право знать.

— Во мне его частичка... Частичка Тома, — до меня словно дошло осознание, во мне жизнь Тома Каулитца, человека, ради которого я готова умереть, как я могу убить историю нашей любви...

— Кажется, ты наконец в правильном направлении потока мыслей, — довольно улыбнулась Анита.

— Если это будет мальчик... Такой же, как Том... Я всегда мечтала о сыне, а если это еще будет маленькая версия Тома.

— А то лучше близнецы? — с яркой улыбкой сказала Анита.

— Близнецы... — смущенно повторила я.

— Я думаю, Том заждался тебя, давай поедем.

— Я не думаю, что они так быстро вернулись бы со съёмок.

— Кто они, какие съёмки? — удивилась Анита.

— Ну как же, у ребят с утра съёмки.

— Георг дома... — в недоумении проговорила Анита.

— Дома? Ну как же... Может, съемки были только у братьев?

— Наверное, давай лучше поедем, в любом случае они могли уже вернуться.

Я не слишком спешила домой, ибо не знала, как всё рассказать тому, словно мне нужно было время переварить всё. Я боялась, что он не будет рад, но терпения у меня больше не было. Я нуждалась в нем, я нуждалась в том, что он крепко обнимет меня и скажет, как он рад. Вскоре я была уже дома, и, как оказалось, Том вернулся, но он словно был чем-то опечален или зол, я не знала.

— Том, мне нужно сообщить кое-что, - взволнованно сказала я.

— Кэтрин, нам нужно расстаться, - сказал Том с холодным лицом.

— Что?

— Кэтрин, я не могу врать, я устал, правда устал, я хотел лишь спасти тебя, показать, что этот мир прекрасен и не стоит так поступать с тобой, но я ничего не чувствовал, и я устал играть в эту игру...

От лица автора.

Кэтрин была не в силах произнести ни слова. На её лице не отражалось ни слёз, ни каких-либо других эмоций. Она лишь думала о том, как могла поверить в то, во что не верила с самого начала. Как же она была глупа, что доверилась человеку, который с самого начала хотел лишь затащить её в постель. А потом, увидев её дневник, благородно решил спасти её. Но она никогда не была нужна ему, он лишь хотел испытать с ней новые эмоции, которые испытывал с любой другой девушкой. А он всё так же стоял с хладнокровным лицом.

Кэтрин

— Только, пожалуйста, давай без драм, начни уже жить нормально, забыв о прошлом, и тем более с мыслями о суициде, ты уже не ребенок, перестань драматизировать, у тебя теперь есть работа, займись ей, и я уверен, у тебя всё в жизни будет хорошо, — холодно высказался Том.

Я лишь прошла мимо него, хотев собрать вещи, как вдруг меня остановила его рука, схватившая мою кисть.

— Скажи хоть что-нибудь, — прошептал Том.

— Мне не нужен твой подарок, я лишь соберу вещи и уйду, — тихо сказала я.

— Кэтрин, ты обещала, что, чтобы ни случилось, ты не оставишь это дело. Тем более ты подписала документы, и всё это принадлежит тебе. Рано или поздно всё равно тебе будут приходить письма с разными претензиями о том, что здание пустует, а потом уже просто всё попадет в руки государства. Так что не надо назло мне бросать это. Я сделал это от всего сердца, так прими это спокойно, как в память о наших днях.

Я лишь отдернула руку и пошла собираться.

— Останься сегодня тут, найду тебе дом.

— Какое тебе дело, где я буду?

— То, что у меня к тебе нет чувств, не значит, что я не люблю тебя как человека, мне небезразлична твоя жизнь...

— Том, прошу, отпусти.

Не раздумывая, я собрала свои вещи и поспешила к двери. Том что-то спросил у меня, но я не стала оборачиваться, просто покинула этот дом и села в такси. Мне хотелось вернуться в тот отель, с которого начался мой путь в Берлине. Когда я приехала в отель, то спросила, свободен ли тот самый номер 483. Как оказалось, он был свободен, и мне без лишних вопросов предоставили его. Войдя в номер, я словно погрузилась в воспоминания о том, что здесь произошло, но всё, на что меня хватило, это принять душ и лечь на кровать. Мне казалось, что всё это было лишь сном, и я только прилетела в Берлин, готовясь к концерту. Но на этот раз я действительно не знала, как быть. Во мне жила ещё одна жизнь, которая как будто удерживала меня от чего-то плохого. Погрузившись в туман мыслей, я уснула, не в силах больше проживать этот день.

От лица автора.

Утром Кэтрин не хотелось просыпаться. В минуты отчаяния она могла проводить целые дни в постели, лишь бы не погружаться в пучину мрачных мыслей. Уже несколько дней она не выходила из номера, проводя время во сне.

Том же, напротив, не вылезал из ночных клубов. Кажется, он даже не успевал бывать трезвым, словно стремился наверстать упущенное за те месяцы, что провёл с Кэтрин, теперь, когда у него появилась свобода. Его друзья не переставали спрашивать о Кэтрин, но он категорически запрещал им упоминать о ней. Она была лишь временным увлечением, и он не желал больше о ней слышать.

Анита же всё это время не находила себе места. Она не знала, где искать Кэтрин и стоит ли рассказать Тому о ребёнке. Возможно, он уже всё знал и именно поэтому бросил её.