Глава 16.

Гарри со свистом втянул воздух.

- Я... - он притормозил на секунду и отпустил ее руку. - Я хочу, чтобы ты поверила моему обещанию ничего не предпринимать, - сказать это вслух, словно он попытался проблеваться колючками. Попытался выскоблить внутренности через горло, потому что, Мерлин, ну как он мог ничего не предпринять? Но если это означало... - Но если это значит, что ты расскажешь мне правду о... если он только пытался... тогда я... ммм...

- Ох, Гарри, - выдохнула Гермиона, опуская взгляд. А затем перевела его на Рона. Дыхание было неровным: - Я не знаю, что ты еще хочешь, чтобы я сказала. Не считая правды. Все не так-то просто, как вы считаете.

- Мы так не считаем, - настойчиво вклинился Гарри, вынуждая ее развернуться и снова взглянуть ему в лицо. - Мы знаем, что это должно быть сложно. Мы только... ты должна понять, Гермиона. Просто... у нас есть право знать.

Гермиона медленно покачала головой, и снова опустила взгляд на свои напряженные пальцы. - У вас есть право знать столько, сколько я хочу рассказать, - выдохнула она. - И знаете что еще? Я хочу, чтобы вы... знали столько же, сколько и я. И это все. Все то, что знаю я.

- И что это - все? - спросил Рон.

- По-вашему, у меня что-то с Малфоем? Чушь.

- Роман? - откликнулся Гарри. - Наверное - нет. Но что-то все же есть.

- Он изменился, Гарри. Малфой... у него тяжелые времена сейчас.

- А у нас, прям, нет, - пробормотал он.

Он постарался скрыть горечь своих слов. Почему это должно ее заботить? Почему это должно что-то изменить? Любые неприятности, в которые Малфой вляпывался, были по его собственной вине. И ничем он не заслужил такого внимания с ее стороны.

Все, чем только и занимался Гарри, так это спасал жизни.

Он вздохнул украдкой. Не то, чтобы это прояснило хоть что-то. Потому что вовсе не в этом было дело. Ведь он не искал награды, а просто искал реальную точку зрения.

- Не стоит, - попросила она. - В смысле... я просто пытаюсь объяснить, почему вы заметили разницу. Почему он теперь меньше огрызается.

- А, так это лишь потому, что у него тяжелые времена? - поинтересовался Рон, явно пытаясь скрыть свой язвительный тон.

- Я не знаю, в чем тут дело, - ответила Гермиона изможденным голосом. - Я только знаю, что вне зависимости от того, с чем он в данный момент столкнулся, это поубавило его агрессию. Потому что происходящее почти полностью истощает его.

- Поубавило агрессию? - через чур громко воскликнул Гарри.

- О, так ты хочешь сказать, что это он начал драку там снаружи? Что-то я в этом искренне сомневаюсь.

- А с чего это ты автоматически решила, что это были мы? - рявкнул Рон.

- Ну ладно, а это не так?

Он моргнул: - Да, но это не дотягивает до достаточного объяснения.

Гермиона закатила глаза: - Нет, Рон. Это как раз таки достаточное объяснение. Я знаю, что не он начал, исходя из его последних поступков. И я оказалась права.

- Ты кинулась прямо к нему, - пробормотал Гарри, но громче, нежели говорила девушка.

Какое-то мгновение Гермиона хранила молчание.

- Он был на полу.

- Но ты кинулась к нему.

- Он был на полу, Гарри. Не заставляй меня оправдываться еще и за это. Ты знаешь, что я бы поступила так же по отношению к любому из вас.

- Вот именно, - кивнул Гарри. - В том-то и дело. Только по-моему, между нами и Малфоем должна быть разница. Мы должны значить намного больше.

- Но так оно и есть.

- Ты бросилась к нему с таким же участием, которое проявила бы ко мне или Рону. Вот почему, Гермиона, это выглядит так фигово.

Она нахмурилась. Гарри заметил, как заалел румянец на ее щеках, приобретая все более насыщенный оттенок. Голос ее стал низким, а слова окрасились в язвительный тон: - Я не собираюсь извиняться за то, что подошла к кому-то, кто выглядел так, словно из него попытались выбить внутренности. Поверить не могу в то, что вы пытаетесь заставить меня сожалеть об этом, тогда как сами дрались, словно дикие животные. И не стоит подгребать ко мне со своим недовольством на тему того, как я изменилась, тогда как меньше, чем полчаса назад вы пинали Малфоя, да так жестоко, как Гарри никогда не сможет. И ты, Рон, тоже. Это явно не то, что кто-либо из вас стал бы делать. Поэтому не надо. Не надо винить меня в том, что я лишь пытаюсь сохранить мир.

Рон резко поднял голову: - О, так ты пытаешь сохранить мир? А что, ты думаешь, я делаю? Я сбился с ног, пытаясь тебе помочь, Гермиона. Я выгораживал тебя перед Гарри, Мерлин, да я столько раз принимал твою чертову сторону... но сейчас настолько очевидно, что все из рук вон плохо... А ты тут залечиваешь нам, словно мы...

- Я знаю, Рон, что ты пытался помочь...

- Да нам лишь правда нужна.

- И я рассказала... я рассказала все - ну, вы понимаете - все, что вы хотели... все, что вам нужно было услышать. Малфой в последнее время изменился, и это облегчило наше совместное сосуществование. И лишь потому, что оно изменилось, Панси решила, что между мной и им что-то есть! И именно поэтому она и избила меня...

- Как ты добралась потом сюда? - спросил Гарри, но голос звучал так взволнованно, что казался почти требовательным. - В смысле, насколько жутким было то, что она сделала? - он кивнул на нее. - Или ты уже применила маскирующие чары, чтобы скрыть?

- Будь добр, сначала осмысли то, что я уже рассказала, а потом будешь задавать другие вопросы, - вздохнула Гермиона. - Иначе мы так и будем топтаться на месте. Вы просили, хм... разъяснить, и я выполнила вашу просьбу. Так?

Гарри не хотел вникать в смысл всего этого. Потому что - да. В ее устах все прозвучало вполне правдоподобно, потому что, на первый взгляд, так оно и было, и, в принципе, подходило. А если копнуть чуть глубже? Там было полным-полно мучительных мелочей, не вписывающихся в общую картинку. Но сильнее всего - то гнетущее ощущение, предчувствие где-то внутри, подсказывающее, что все это - неправда. Не могло быть правдой. Слишком много вопросов осталось без ответов.

- Я уже, - откликнулся Гарри.

- И веришь?

- Я - нет, - тихо ответил Рон.

Она оглянулась на него: - Почему - нет?

- Потому что одно с другим не сходится.

- Ну, тогда я советую тебе тщательно поразмыслить над этим до тех пор, пока твои мозги не иссохнут в процессе, Рональд. Потому что ничего ты этим не добьешься. И мне больше нечего добавить.

- Если это все, что случилось, - начал Гарри, - тогда почему ты нам просто не рассказала раньше?

- Вы обращались со мной так, будто я не могла позаботиться о себе сама! Как будто у меня не может быть чего-то личного.

- Почему ты хочешь, чтобы это осталось только твоим личным делом?

- О, потому что нам хорошо известно чем все кончается, когда я вовлекаю в разговор Малфоя. Или когда я просто отвечаю на вопросы, касающиеся его. Я сыта по горло этим.

- Ну тогда у меня есть еще вопросы, - сказал Гарри.

- Кто бы сомневался.

- Например, о чем вы говорили прошлым вечером? Когда я прервал вас?

- Об обязанностях Префектов...

Оба парня тихо синхронно простонали.

- Что?! - ощетинилась Гермиона. - Мне жаль, что вам настолько трудно смириться с этим. Но что делать, я - Староста Девочек. Малфой - Староста Мальчиков. Мы вынуждены общаться. Мы должны. В любом случае у нас нет выбора, если мы не хотим все пустить под откос. И если до вас это не доходит...

- А как на счет той фигни, что сказала Панси?

- Мы уже проходили это, Гарри, - что, конечно же, было правдой. За исключением того, что это никогда ничего не изменит. И никогда не возможно будет понять хоть что-то из этого. - Панси ревнует потому, - на секунду она помедлила. - Ну, не знаю... может потому, что Малфой собирается бросить ее? В смысле, да вся школа в курсе их проблем. Мерлин, вся школа знает, что у Малфоя проблемы. А она только и ищет крайнего. Кого-то, кто будет бесить его настолько сильно, что...

- А что если ты ему просто нравишься? Именно в том самом смысле? - спросил Гарри.

Она удивленно уставилась на него: - На что это ты намекаешь?

- Малфой всегда получает то, что хочет, Гермиона, - заявил Рон, в той ясной и простой манере, как любил выражаться Гарри.

- А вы считаете, что я... мое происхождением ничего не меняет? - возразила она. - Потому что я искренне верю в это. Я и он? - да ни за что на свете! - и она опустила взгляд.

Что-то было в том, как она опустила взгляд, и Гарри ненавидел это. Страстно. Потому что Гермиона редко опускала взгляд; за исключением случаев, когда пыталась скрыть тот факт, что в чем-то не уверена.

- Другими словами, Малфой не причастен к случившемуся с тобой? - спросил Гарри, избавляясь от этой мысли.

- Нет.

- Пожалуйста, - мягко попросил он. - Поклянись нам в этом.

- Я клянусь, Гарри. Малфой не причастен к случившемуся со мной; и он не подстрекал к этому.

- А ты можешь быть в этом уверена?

- Ну... - и сразу же отрезала: - Да! Думаю, что могу.

- Ты так считаешь?

- О, пожалуйста, Гарри, - она вздохнула. - С меня уже хватит, ладно? Весь этот допрос, в смысле - обо всем случившемся со мной ночью. Пожалуйста, я... с меня уже довольно.

И тут он осознал, что - да! - ей досталось с лихвой. И ощутил чувство вины из-за этого. Потому что ей через столько пришлось пройти, а ему все еще нужно было знать. Ощутил ответственность за нее. Стыд - за то, что позволил этому случиться. И единственное, что он мог предпринять, чтобы это не повторилось - выяснить правду.

- Да. Хорошо. Хотя, нам все еще нужно поговорить.

- Но ты веришь мне? - спросила она. - Веришь, когда я говорю, что он не причем?

- Я верю, что ты думаешь так...

- О, Гарри...

Он застонал: - Да-да, хорошо? - пробормотал он. - Он, наверное, не причем. Если только он сейчас как раз не разговаривает с Панси. Но это вовсе не означает, что он уже не опасен для тебя.

- Малфой всегда будет опасен. Для всех и каждого. И это не изменится, - она поднесла руку ко лбу и провела пальцами по бледной коже.

Она выглядела уставшей.

- Нам лучше уйти, приятель, - шепотом добавил Рон.

- Я только... - но тут же Гарри сам себя оборвал. - Гермиона, с тобой все будет в порядке?

- Мне бы поспать. Ванная и сон, - ответила она. - А после - конечно!

Гарри снова потянулся за ее рукой и стал сосредоточенно разглядывать ее: - Гермиона, я сожалею, - тихо добавил он. - Мы оба сожалеем. О том, что нас не было рядом, чтобы предотвратить это.

- И мы не станем... мы не можем проигнорировать случившееся с тобой, ты понимаешь? - тихо добавил Рон.

Гермиона обернулась к нему, как только они поднялись: - Но именно этого я от Вас и жду.

- Я не говорю, что мы что-то предпримем, - откликнулся он. - Но... ты понимаешь. Ты не можешь ждать от нас, чтобы мы притворились, будто ты нам ничего не говорила.

- Не усложняй это еще больше, - попросила она. - Дай немного времени. Пожалуйста, Рон.

Он подошел к ней и Гарри: - Ладно, - негромко сказал он, положив ей руку на плечо. Гарри заметил, что он озвучил это через силу.

Потому что они оба знали. Гермиона не могла надеяться на то, что все снова станет нормальным. Все происходящее и раньше не попадало под это определение, а сейчас и подавно.

- Не мог бы кто-нибудь из вас, - она прочистила горло, - принести мне мою палочку? Из кабинета МакГонагалл? Она, наверное, удивляется, почему я ее еще не забрала. Просто скажите ей, что мне нездоровится.

- Хорошо, - кивнул Рон. - Я вернусь и отдам ее тебе. Сейчас, хорошо?

- Да, спасибо тебе, Рон, - ответила она, смотря на то, как он повернулся, чтобы уйти.

- Гермиона? - обратился к ней Гарри, снова ловя ее взгляд.

- Да?

- Мне, правда, очень жаль.

- Я знаю.

Дверь закрылась за ними.

- Если бы я знал, что... что эта сучка... я бы...

- Я знаю, Гарри. Но ты ничего не мог сделать. Даже если бы я предвидела такое.

- Мы оба рядом с тобой, Гермиона, - тихо добавил он, поймав и вторую ее руку.

- Всегда, - подтвердила она в ответ. - Просто нынешнее положение вещей ... мы просто сейчас не согласны с ним. Но это вовсе не означает, что я не знаю этого. Я всегда буду знать это, Гарри.

И затем он, почти неосознанно, притянул ее к себе, заключив в кольцо своих рук. Прижимая ее к себе. Потому что не хотел отпустить ее снова. Особенно когда она в таком состоянии. Когда ей пришлось пройти через все те жуткие вещи.

Гарри должен был защитить ее.

И не смог этого сделать.

- Мне жаль, - снова повторил он. И это все, что он мог сейчас. Когда она была так близко. Когда все было таким... таким, как было.

- И мне, - выдохнула она ему в плечо. - Мне так жаль.

- Мы скучаем по тебе.

- Я знаю.

- Все вернется на круги своя. Со временем. Мы постараемся, Гермиона, - и, может быть, она решила, что он не мог ее услышать, но он почувствовал, как ее тело задрожало. - Это больше никогда не случится с тобой, - он сглотнул, потому что приглушенный звук ее слез выбил его из равновесия. - Я не позволю.

Но она не ответила. Она так ничего и не сказала ему. Гарри только почувствовал, как она сильнее уткнулась головой в его плечо.

И поклялся, что не остановится, пока не разберется во всем.

- Мы тебя любим, Гермиона.

******

Драко неуверенно поднес руку к двери.

Была одна вещь. Та, что все время случалась с Драко - всякий раз, когда он только заносил руку для стука в эту дверь - в дверь ее спальни - отчетливо зная, что она там, за дверью и что она услышала. Точно зная, что это он.

И сразу же он становился уязвимым. Сразу же он начинал поносить себя по всем статьям, с заходящимся сердцем, в ожидании того, что его с высокой вероятностью пошлют. И это было мерзкое чувство, мысль в его голове, крошечный вздох, который он будет постоянно задерживать только потому - существовала и такая вероятность - что она может не ответить. И вот чем это было. Она могла полоснуть по чувствам только своим бездействием. И как бы это ни было ужасно, он уже докатился до этого.

Ты можешь, наверное, ранить меня только тем, что слишком, мать твою, медленно подходишь к двери, Грейнджер.

И не забыть, конечно, что Малфои никогда не стучат. И это само по себе было уже достаточной причиной не делать этого вовсе. Но было уже слишком поздно. Может ему выкрикнуть ее имя или еще чего-то в том же духе - только чтобы подтвердить наличие в венах некого подобия желанного авторитета.

Но Драко только тряхнул головой, отбрасывая в сторону лишние мысли. Он успел забыть. Разве они не притворялись? Он не знал. Скорее всего, так оно и было, но, порой, это было продиктовано необходимостью. Даже если они оба прекрасно знали, что это лишь фасад. Лишь дымовая завеса, чтобы прикрыть хаос. И Драко подумал, что это давало им обоим некое подобие комфорта.

Да. Драко отвлекал себя этими мыслями, чтобы проигнорировать тот факт, что так еще никто и не открыл дверь.

Я могу ее чувствовать, Грейнджер, это дурацкую боль. Нахлынувшую. Такую дебильную.

- Грейнджер?

Твой голос на последнем слоге выдал вопросительную интонацию, а это - большая ошибка, приятель! Скажи снова. Требовательно, не спрашивая.

- Грейнджер!

А теперь ты только что дважды, в течение 10 секунд, повторил ее имя. Ты - чертов придурок.

В двери щелкнуло, и она открылась.

- Прости. Я одевалась.

Драко открыл рот, но все же, какое-то время просто молчал. А затем заговорил: - Ты приняла ванную.

- Да.

Драко не мог не заметить, что это была очередная фраза с вопросительным подтекстом. И чего, на хер, он добивался, говоря ей о том, что она из ванной? Она и сама знала об этом. У нее влажные волосы. Ее кожа слегка раскраснелась.

Он прочистил горло: - Так, э... нам нужно поговорить.

- Нет! - нам не нужно. Не сегодня.

- Но есть вещи, которые нам нужно обсудить. Хотя бы то, что ты сказала этим двум долбоклюям после того, как я свалил из моей собственной проклятой гостиной и прятался не понятно где.

- Прятался?

- Похоже на то? Да.

Она сглотнула: - Малфой, у меня...

- Был длинный уикенд?

И после короткой паузы: - Да. Что-то в этом духе.

- И у меня.

- Знаю. И я подумывала о том, чтобы немного поспать.

Нет. Не так. Потому что если ты закроешь эту дверь перед моим носом, это станет очередным витком нашего гребаного притворства. До тех пор, пока это не осточертеет, и чувства не прорвутся сквозь эту идеально подогнанную поверхность.

Потому что никакая фальшь не может оставаться реальной так долго. И я вижу это в твоих глазах, Грейнджер. Мы оба знаем, что ты не закроешь эту дверь.

- Я хочу знать то, что ты им сказала.

Если она рассказала им всю правду, он не знал, что скажет. Не знал он и того, что сделает или что должен чувствовать. Ярость. Потому что неужели эта наивная сучка думает, что что-то изменится в лучшую сторону после того, как Поттер и Уизли будут в курсе всего.

Но также - кое-что еще. Возвращение к жизни? Потому что ей не стыдно? И стало самой мерзко от этой мысли?

Не уж то она думала, что это настолько важно, чтобы солгать на этот счет? Если она рассказала им, было ли это потому, что она думала о возможности повторения этого, и она не хочет умалчивать об этом каждый раз, когда ее кожа соприкасалась с его? Или она просто не могла решиться на то, чтобы промолчать. Это ведь Грейнджер. И возможно, возможно она попыталась изменить их мнение. Чувствуя, что это стоит всех приложенных усилий. Если, конечно, это что-то значило. Что-то еще.

И затем нездоровый, извращенный, черствый хохот ударился эхом где-то в затылок Драко.

Венец всей этой кучи дерьма? И вдруг он осознал, что стал абсолютно невменяемым. Совершенно. Должно быть, он тронулся умом. Решить, что поводом рассказать запретную правду ей могли послужить глубоко спрятанные чувства к нему. Видать, он совсем двинулся - думать такое.

Потому что если она и рассказала им, то лишь, конечно, потому, что она не могла больше лгать. Вот почему. Потому что они - ее лучшие друзья. Правда о-хо-хуеть как важна. Кодекс Грейнджер-Поттер-Уизли. Дорогой света. Самой верной. Да так далеко от Драко, что с такого расстояния она и не увидит, как он навернется. И если она и рассказала им, то это сопровождалось торжественной клятвой никогда не прикасаться к нему снова.

Ну и прекрасно.

Как будто ему не насрать.

Гермиона в изумлении посмотрела на него, угрожающе вцепившись рукой в створку двери. Дверь могла захлопнуться в любой момент. И не смотря на то, что не потребовалось бы особых усилий предотвратить это, он знал, что не станет. Потому что все еще чувствовал вину за собой. Чувствовал себя отвратительно, просто глядя на нее. Видя, что Панси и Миллисент сделали с ней, и то, что она должна все еще чувствовать.

Драко все еще хотел ее больше, чем... да что ни было. В его жизни. Эта потребность в ней.

- Я сказала им все, что им нужно было услышать, - ответила она после такой продолжительной паузы, словно за это время успела наступить ночь и смениться утром.

- А конкретней?

- Только то, что им нужно было услышать.

- Не еб* мне мозги, Грейнджер.

- Тогда не доставай меня.

Мерлин. Эти чертовы дурацкие губы. Чего бы я только не дал, чтобы увидеть их сомкнутыми. А затем, пожевывая и посасывая, раскрыть снова.

- Я думаю, у меня есть полное право знать, как думаешь? - прорычал Драко. - Человек должен знать, действительно ли он в опасности и его могут избить два лицемерных героя лишь только он завернет за угол.

- Ну, тебя защитят твои остолопы. Зачем беспокоиться об этом?

- Если ты, Грейнджер, не заметила, то в данный момент у меня нет никого, кто бы меня защищал. Когда ты в последний раз видела меня в окружении Крэбба и Гойла?

- Вчера.

- Ты знаешь о чем я.

- Ни малейшего понятия.

Так же как и он. Ничего о том, зачем послал всех своих друзей куда подальше. Но лучше он еще глубже провалится в ад, чем рассмотрит этот маленький проблеск надежды, находящийся рядом с ней.

- Скажи, что ты им сказала.

Гермиона вздохнула. И это был вздох полный разочарования. Потому что, наверное, она осознала, что - да, он должен знать. Но это значило - подчиниться его требованиям. Требованию давать ответы. А это уж точно не обычная практика между ними. Какой бы, бл*, эта обычная практика не была на деле. Когда-то.

- Если коротко? Что все это сделала Панси. Причина: она вбила себе в голову, что между нами что-то есть. А потом я сказала им, что она, естественно, ошибается. Так как ничего и не происходит. Не... точно не это. И если уж быть предельно честной...

Драко почувствовал стремительный укол чего-то. Чего-то жуткого. Но она продолжала прежде, чем он осознал, что же его так задело.

- ... я почти не лгала. Потому что сейчас... Ничего не происходит.

- Ты, хоть, себя не обманывай, Грейнджер! Ты им солгала. Прямо. Не то, чтобы я жалуюсь. Но не дурачь саму себя, делая вид, что все, что ты им наплела, пронизано полуправдой. Единственная правда во всем этом - это та часть про Панси.

Ее глаза опасно сузились. Она неловко поменяла позу, сместив центр тяжести.

- Я сказала им достаточно. А в остальном - все то, что я не сказала - я только защищала их. И защищаю... - она резко оборвала себя и резко опустила взгляд на пол.

- Защищаешь себя?

- Просто уйди, Малфой.

- Или защищаешь меня?

Он не собирал сказать это вслух. Он только собирался задуматься об этом. Она резко вскинула голову и уставилась на него расширенными глазами. Губы слегка приоткрылись, но она не издала и звука.

И он смог развить эту драгоценную догадку: - Я знаю, что ты испытываешь чувство вины.

- Извини? - она вызывающе подняла подбородок, а рукой чуть сильнее вцепилась в дверную створку.

- О том, что случилось ранее, - нарочито небрежным тоном растягивая слова, произнес Драко. А затем оперся о дверной косяк. Не понятно зачем, во имя Мерлина, но оперся. - О том, что они сделали там со мной. Твои бесценные мальчики.

- Не сомневаюсь, что ты сам напросился, - фыркнула Гермиона. И тут он засек, как что-то мелькнуло в ее глазах, когда их взгляд скользнул по кровоподтекам на его щеках.

- Я могу это видеть, - возразил он. - Выходя из гостиной и топая к лестнице, обычно я имею обыкновение то и дело выводить людей из себя.

- Тебе никто не говорил, что сарказм тебе не к лицу, Малфой?

- Мне все к лицу, дорогая.

- Не называй меня так.

- Почему нет?

Она закатила глаза: - Все, приехали. Мы разговариваем, Малфой, и это как всегда бессмысленно. Поэтому предлагаю обоим пойти и поспать... - и он едва успел вовремя выпрямиться и протиснуться в дверной проем, прежде чем она успела захлопнуть дверь. Потому что он не мог ей дать закрыть ее, в конце концов. Не мог он провести еще одну ночь, огороженный стенами от нее. Слишком много таких ночей уже было у него.

Она даже не удивилась. Просто разозлилась. Очень-очень разозлилась.

- Знаешь ли, я теперь снова с палочкой, - она нахмурилась, крепче вцепившись в дверь со своей стороны.

- И как же сие случилось?

- Рон принес мне ее.

И я принес бы ее тебе, если бы не был отброшен к стене, спустя какие-то там секунды выйдя из проема. Не то, чтобы это было важно. Потому что я рад, что не сделал этого. Я, прямо таки, счастлив, что ты нашла кого-то еще для выполнения твоих гребаных дурацких поручений.

- Прям, звезда!

- Убирайся! Или я ее применю. По-моему, уже дошло до того, что я, не задумываясь, применю ее.

Драко толкнул дверь с чуть большей силой. Он не хотел, чтобы она отшатнулась назад. Дверь с глухим стуком ударилась о стену. Но он не сожалел. Нет. Он просто разозлился так же, как и она.

- И что же заставило тебя думать о том, что мы закончили, а, Грейнджер? - прорычал он. - Что заставило тебя думать о том, что меня не озаботит все то, что ты рассказала Поттеру и Уизли? Что мне не стоило бы узнать? Что нам нечего обсудить? На кону моя репутация, если что. И мне стоит подумать о мнении моих собственных друзей. Моя собственная жизнь может быть уничтожена ... Ты, Грейнджер, мать твою, не единственная на всей планете. Я - чистокровный, помнишь? Ведь тебе-то, в конце концов, нечего беспокоится на этот счет.

Выражение ярости на ее лице сменилось чем-то другим.

О, не стоит так реагировать. Думаешь, я забыл? Об этом я помню прежде всего.

Конечно, это случилось не сразу, как он произнес это вслух. Или даже, в глубине души, подумал об этом. Но теперь это вернуло знакомое ощущение тошноты обратно в его жилы.

- Тебе бы лучше не...

- Что? Не назвать тебя грязнокровкой? - выплюнул он, прежде чем смог контролировать внезапно нахлынувший приступ гнева.

Она выглядела так, словно ей больно. Или не так. Хуже. Опечаленно. Чертовски глупое разочарование расплескалось по ее лицу, как будто она забыла о том, кем он был на самом деле все эти несколько прошедших дней. Потому что на самом деле не играло никакой роли то, что они делали, что он думал, чувствовал, весь тот воздух между ними... она была той, кем была. Со всей этой своей кровью.

Этот грязный прилив зловонной крови и да, Грейнджер, да - я все еще помню, кто ты есть. Так что не стоит так удивляться. Это неизбежно.

Гермиона все смотрела на него, стоя всего в нескольких шагах от двери. Если она подогнет колени, то смогла бы сеть прямо на кровать.

- Забавно, - тихо произнесла она, и в ожидании ее дальнейших слов заставило сердце Драко болезненно сжаться. - Я ведь не единственная, кто стыдится сам себя.

- Что?

- Ты тоже.

- Если только думать о том, что было простительно прикасаться к тебе.

- Так значит ты все еще помнишь?

- Помню что?

- Ты выглядишь уверенным, абсолютно уверенным, утверждая, что нам есть, что обсудить, но только до тех пор, пока это касается тех вещей, о которых ты хочешь говорить, не так ли? В попытке достичь твоей благосклонности, я должна молчать. Потому что все те другие вещи, касающиеся разбитого зеркала и пролитых слез...

- Замолчи, - останови ее немедля. - Просто... заткнись.

- Вот именно, - она нахмурилась. - Не хочешь ли ты объяснить случившееся прошлой ночью?

О, мать твою. А ведь она была права. О, как она была права. Это именно то, о чем он не хотел говорить. Вся эта боль, эта кровь и зеркало, и... кулаки и рвота... - совсем не то, о чем он готов думать. Или даже, если он мог настоять на своем. Но НЕТ, конечно же ... не сейчас. Тогда, когда она стоит перед ним во так. В высшей степени уверенная, что владеет преимуществом.

Ты видела, как Драко Малфой плачет. Ну, мои поздрав-бля-ения! Надеюсь, шоу удалось.

Но нет. Не только Драко стоило бы чувствовать себя хреново, вспоминая прошлую ночь. Он не единственный, рвавший сердце на лоскутки, обнажая чувства. Она назвала его по имени. Она первая его поцеловала.

Она лежала там под ним в задранном до пояса платье, в отодвинутых в стороны трусиках, с широко раздвинутыми ногами для него. Полностью. И он взял ее.

И тут Драко внезапно развернулся, чтобы уйти. Внезапно осознал, что не может находиться с ней в одной комнате. Только не с этими мыслями, этими невысказанными словами, этой ненавистью, необходимостью, опьянением, подавляющими его.

- Теперь-то ты понял.

О, лучше бы эта сучка не выражалась так самодовольно.

Он обернулся.

- Понял что? - зло переспросил он, обозленный ее правотой. Тем фактом, что он никогда не стал бы говорить об этом. Потому что не был готов.

- Каково мне, - хмуро пояснила она. - Каждый раз, когда ты вынуждаешь нас разговаривать. Каждый раз, когда я не хочу этого, но ты в любом случае заставляешь меня.

- И с этим ничего не поделать.

- Неправда, - возразила она. - Мы оба знаем, что если бы я прошлой ночью вытворяла тоже, что и ты, ты бы вынудил меня говорить об этом. Мерлин, да ты, наверное, прижал бы меня к чертовой стене, пока я не заговорю, не так ли? - ее зрачки еще больше сузились. - Но раз это касается тебя... раз ты решил, что лучше это не затрагивать, то так и сделаем. И только так. Это останется за рамками обсуждения.

- Значит, я всегда поступаю по-своему? - прорычал он. - Это ты пытаешься сказать?

Она пожала плечами.

- Ты понял, - ответила она. - Знаю, что понял. Просто надеюсь, что это тебя чему-то да научило.

- Да о чем, на ху*, это ты, тупая сучка? - он сделал к ней шаг.

Она надеялась, что это научит его чему-то? Что, на хер, это могло значить? Она ничему не может его учить. Теперь она думала именно так? Эта тупая пиз** думала, что стала хозяйкой положения. И лишь потому, что видела его слезы; потому, что не смогла заставить его говорить об этом. ... Проклятая святая Грейнджер.

- А знаешь что? - резко сказал он. - Прекрасно! Давай поговорим об этом! Потому что мне плевать. Насрать, что ты там думаешь.

Гермиона еще немного отступила от него, упершись ногами в кровать. Но голос остался твердым: - Я не хочу говорить об этом, - она перевела дыхание, - потому что знаю, что ты тоже не хочешь.

- О, заткнись, - бросил он в ответ. - Кто, мать твою, думаешь ты такая? Ты считаешь, что этим своим предположением сможешь заставить пожалеть меня о том, что я раз за разом вынуждал тебя разговаривать? Ну, так ты ошибаешься. И, как я сказал, чихал я на прошлую ночь. На то, что ты там видела. Ничего это не значит.

- И ты ждешь, что я поверю?

- Да верь ты во что хочешь! Все, что знаю я, так это то, что не только я прошлой ночью совершал «подвиги». И ты отлично понимаешь, о чем я!

Она опустила взгляд.

- Если тебе все равно, - прошептала она, - тогда ты не станешь возражать против того, чтобы рассказать мне.

- Рассказать тебе что? - сердце Драко начало ускорять свой ритм.

- Почему ты был в таком состоянии.

- В каком таком?

Она снова посмотрела на него. И он понял. Дурацкий вопрос.

Он пожал плечами: - Не знаю.

- Ты сказал, что встретил Панси.

Драко напрягся.

- Помнится, ты сказала, что тебя это не заботит. Что это не важно.

- Ну, так оно и было. Но не сейчас.

- Тогда что имеет? - переспросил он, страстно желая свалить подальше от этой темы. - Что имеет значение? То, что я, в конце концов, получил возможность отнять у тебя невинность? Это так внезапно стало важным? Потому что это и есть мой вопрос, Грейнджер. Почему ты вдруг захотела этого?

- А ты не хотел, да?! - воскликнула она. Ее голос дрогнул, потому что она стала обходить кровать, стараясь стать подальше от Драко. Тогда как он осознал, что приблизился еще на шаг.

- Я этого не говорил, - ответил он. - Я только сказал, что мы оба прошлой ночью делали вещи, несвойственные нам. То, что не всегда можно объяснить.

- И значит, нет объяснения тому, что ты разбил зеркало?

- Почему ты мне дала?

- Ответь на вопрос, Малфой.

- Сначала ты на мой.

- Почему я дала тебе разбить зеркало? - переспросила она, гневно приподнимая брови.

- Не строй из себя идиотку. Ты знаешь, о чем я.

- Не вижу смысла отвечать на любой из твоих вопросов, пока ты не отвечаешь на мои. И это мое мнение. Мы постоянно только и говорим о том, что ты хочешь!

- Ха-ха, Грейнджер, - с издевкой добавил он. - Для тебя это охренительно нелегко, правда?

- Заткнись, Малфой.

- Ты знала, что делала.

- Извини?

- Да ладно, Грейнджер, - огрызнулся он. - Ты бы захлопнула эту дверь минутой ранее, если бы не хотела этого. Ты знаешь, к чему это приводит. Ты точно знаешь, чем это заканчивается.

- Я пыталась закрыть. Но, как и прежде, твое непревзойденное обаяние сделало свое дело.

И он продел эти несколько разделявших их шагов, ухмыляясь, потому что...

- И где же твоя палочка?

Но вопрос так и остался без ответа, так как она попыталась вырваться, когда он схватил ее за запястья.

- Пусти! - выкрикнула она, с силой выдергивая руки.

- И на это я тоже скажу - нет! - прорычал он, разворачивая ее таким образом, чтобы она со спины прижималась ногами к матрацу.

- Еще бы, - она наградила его хмурым взглядом. - А что последует за этим? Акцио пал...

Он высвободил одну из рук, чтобы зажать ей рот. А затем развернул девушку таким образом, что она оказалась - так-невероятно-прекрасно - прижата спиной к его груди, со скрученными за спиной руками и надежно прикрытыми ладонью губами.

Его имя приглушенно прозвучало через пальцы его ладони. Короткие проклятья и яростные требования тоже потонули втуне.

Он мягко оттянул назад ее голову. Замечая, что она - конечно же - сопротивляется с куда меньшей силой, чем могла бы. Вероятно, выдохлась. И, скорее всего так и было.

Он быстро подавил острый приступ вины, мгновенно завладевший им. Потому что слишком многие проделывали этот трюк с ней. Но прямо сейчас это не имело значения. И это не остановит его, потому что ему все равно.

Он опустил голову к изгибу ее шеи.

И медленно выговорил: - Это правда, - выдохнул он, и слова влажным дыханием прошлись по ее покрасневшей коже. - Мы неизменно переходим на те темы, о которых я хочу говорить. И знаешь почему?

Она рванулась от него. И это было замечательно. До отвратительного прекрасно.

- Потому что я всегда получаю то, что хочу, - продолжил он, прикрыв глаза - только потому, что был уверен - она не могла увидеть этого. Не могла увидеть эффекта, что оказывала на него. Но почувствует через каких-то пару секунд. - Я слишком силен для тебя. Когда доходит до этого. И ты знаешь это.

Она снова попыталась вырваться.

Он не мог сопротивляться. Ничему из этого: - Грейнджер, - раздраженно добавил он, низким глубоким голосом. Он еще сильнее прижался губами к ее шее. - Это так замечательно. Ты прижата ко мне. Не имея возможности сказать хотя бы одно гребаное слово. Твой язычок хорош только для одной вещи, в конце концов.

И это было так важно. Важнее всего. Даже если многое из этого было просто ложью. Ложью, полуправдой и отчаянием. Потому что все из того, что она видела прошлой ночью, нужно было привести в равновесие. В то ключевое равновесие, которое рассыпалось каждый раз, лишь только он увидит ее. Ему нужно было заявить права. Нужно было показать, что все те слезы, этот явный срыв - вовсе не то, чем показалось. Не то, что даст ей карты в руки. Можно послать куда подальше старого доброго Драко, потому что у него все равно не хватит сил, чтобы остановить ее.

Он не собирался лгать. Не о том, что она творит с ним. Это без вариантов, иначе он просто выставит себя идиотом. Жалким. В попытке убедить самого себя, что это - ложь. Уже как-то слишком поздно не обращать внимания на это. Но вот за что он все еще мог держаться - последний мираж, который все еще поддерживал его - мысль: - «Ну, нет! Нет, ты не заставишь меня почувствовать себя беспомощным, Грейнджер!»

Даже если уже и заставила. Но тебе не к чему знать об этом. И это самое важное. Даже если я, порой, подразумеваю это - даже если это, порой, проскальзывает - ты не возьмешь вверх надо мной. Я все еще Драко. принц Слизерина. Малфой.

Разве это негениально.

- Я задам вопрос тебе еще один раз, - продолжил он. - И ты знаешь, я тебя не отпущу, пока ты мне не ответишь.

И ДА. Мать твою, ДА. Она согласно кивнула.

- Ты хотела, чтобы я лишил тебя девственности прошлой ночью, Грейнджер, - слова влагой перекатывались во рту. Он мог почувствовать вкус каждого из них. - Что я и сделал. И я знаю, что это болезненно. Но тебе понравилось. Вот, что я хочу узнать, - он понизил голос до шепота. - Вот, тот ответ, который тебе нужно дать нам обоим. Почему? Почему ты позволила этому случиться после всех этих недель беспрестанной борьбы? - он помедлил. - Почему ты дала мне выиграть, Грейнджер?

Он только начал убирать руку, как она впилась зубками в один из его пальцев, достаточно сильно, чтобы прокусить до крови. Он мгновенно дернулся, втянув воздух сквозь зубы, и затем толкнул ее - сильным и быстрым толчком - лицом на кровать.

- Ах ты, маленькая сучка, - прорычал он, в то время как она перевернулась лицом к нему.

- Отвали..., -она начала приподниматься, но он оборвал ее возмущенный окрик, толкнув назад на кровать, прижав ладонями ее предплечья и зажимая запястья.

И вот оно - то, что случалось каждый раз, когда он вытворял подобное с девушкой. Она дугой выгнула спину. И он потерял голову. Потому что в этот раз это было настоящим. Не просто прелюдия.

Он облизал губы и, все еще удерживая ее, опираясь на колени, залез на кровать и уселся сверху.

- Клянусь, я закричу, ты сволочь, - выдохнула она, и ее голос прозвучал напугано. Взбешенно, напугано, приправленный слезами... слишком заметными в ее глазах.

Как ты можешь так с ней?

- Ты знаешь, что не станешь, - ответил он, но дрогнувшим голосом. - А теперь ответь на вопрос.

- Меня только избили, ты придурок, - закипала она. - Ты считаешь, я могла здраво мыслить? О, поверь мне, это далеко не так. И сожалею об этом.

- Бьюсь об заклад, что нет.

- Сожалею.

- Все как я сказал. Уверен.

Он почувствовал, как Гермиона попыталась снова вырвать руки. Ее ярость усугубилась еще и тщетностью попытки: - А как же мой вопрос? - прорычала она, прерывисто дыша. - Почему я нашла тебя в таком состоянии?

- Кажись, ты забыла о том, кто сейчас под кем, Грейнджер.

- Не о том речь, кто кого вынудит говорить первым, - огрызнулась она, сузив при этом глаза. - А скорее о том, у кого больше смелости признать правду.

- О, так ты считаешь, что та чушь, что ты мне сейчас выдала, похожа на правду? - усмехнулся Драко.

- С какой радости я должна давать тебе то, что ты не собираешься возвращать? - возразила она.

- Думала ли ты обо мне, пока принимала ванну, а, Грейнждер? - выдохнул он, охрипшим голосом. - Думала о том, что я вытворял с тобой прошлой ночью? Как мощно я тебя поимел? Задумывалась ли о следующем разе...

- Не будет никакого следующего раз, - дерзко осадила она.

- Ага, - кивнул он, ловя ее взгляд.

- Я серьезно.

- Я понял.

- Малфой...

- Ты это серьезно, Грейнджер, - повторил он. - Все это, - и от этого ты становишься еще более красивой. Эта вера. Эта честность. Ты придерживаешься ее несмотря ни на что. Вера в то, что поступаешь правильно, что правильные поступки всегда имеют место быть в твоей жизни. Это красит тебя потому, что я могу попробовать вкус этих твоих мыслей, Грейнджер. Почти непорочные. Наполовину чистые, подпорченные, но настоящие. Вот чем я питаюсь. Упиваюсь. Словно водой.

И он опустил голову; медленно, осторожно преодолевая расстояние между ними, пока его губы не зависли над ее. Он опустил взгляд на ее губы, краем глаза заметив по движению ее ресниц, что она проделала тоже самое. Оба. Просто смотрели. - Только есть одна проблема, - прошептал он, почти проглотив слова. А она в свою очередь снова посмотрела на него. - Не важно, как сильно ты пытаешь себя убедить в этом, - выдохнул он. - Это не изменит тот факт, что ты ошибаешься.

Она словно перестала дышать. Взгляд, тело оцепенели.

- А теперь скажи мне, Грейнджер, - шепотом выговори он, облизывая губы. - Что дальше?

Но она молчала.

Драко не мог притворяться, что - находиться рядом с ней вот так - вовсе не то, о чем он мечтал. Рисовал в своем воображении. Трахая других девчонок.

Раньше дело была в могуществе. И только. И оно все еще никуда не делось, и все еще в нем была необходимость. Но теперь оно была затенено чем-то еще.

Раньше все сводилось к самоутверждению. Для всех вместе и каждой. Тех крохотных фантазий, маленьких планов о том, как притворить это в реальность. Он рисовал себе картинки того, как прижмет ее к стене в одном из коридоров, заткет ей рот, разведет ее маленькие фригидные гриффиндорские бедра и там же и отымет. Выскользнет из нее, проделает это снова, в не зависимости от того хотела она того или нет. И все только для того, чтобы достать Поттера. Только для того, чтобы показать ему, что он вполне контролируемый - и Грейнждер была тут не причем. Она была просто пешкой. Просто связующим звеном. Он ненавидел ее не меньше, но она не представляла для него интереса. И не вызывала желания как-нибудь проучить. Она была просто грязнокровкой; настолько недостойной его, что значилась в списке маленькой раздражающей заучкой, которой так стремилась быть.

И все эти непристойности он собирался проделать, лишь преследуя цель - достать одного из ее маленьких жалких комнатных щенков.

Он мог поклясться в этом. Это была единственная причина.

А вот теперь.

Драко ощутил, как накрывает ее рот своим, как его губы обрушиваются на ее, как сталкиваются зубы, как его язык прорывается через ее губы, прикасаясь к ним, пробуя их на вкус. Он начал чуть-чуть сильнее прикусывать их, чуть сильнее втягивая ее нижнюю губу.

А вот теперь все изменилось. И почему?

- Не..., - он боролся с ее ртом в попытке не дать ей вырваться. - Вот, что происходит... Вот, что мы делаем...

- Пусти, - она прикусила его губу, но он лишь вздрогнул, приподнял голову, но не не ослабил хватки.

- А что если я назову тебя по имени? - прорычал он, продвигаясь губами чуть ниже - к ее шее, слегка прикусив при этом чувствительную кожу.

- Не смей, - она в отчаянии стала выворачивать запястья.

- Почему нет? - спросил он приглушенным голосом. - Ты называла меня по имени прошлой ночью. Сработало, помнишь? Это заткнуло меня...

- Малфой...

- Драко.

- Не надо...

- Тебе не нравится идея, не так ли?

- Просто отпусти меня! - воскликнула она. - Ты не можешь так делать раз за разом. Я уже сыта по горло тем...

- Тебе не нравится идея, что я назову тебя по имени, - Драко проигнорировал ее. И в его голосе появились злые нотки. - Почему? Почему тебе же понравится? - он еще сильнее прижал ее.

Она яростно отреагировала: - Никогда... Просто дай мне...

- Я могу слышать это в твоем голосе.

- Это всего лишь имя, Малфой, - возразила она. - Оно ничего не значит. И если ты не слезешь, тогда я клянусь...

- Но это не только имя, - продолжил он, очерчивая мокрую линию вокруг ее рта, касаясь кончиком языка его уголков.

Она снова крутанула головой в попытке укусить его, но он отпрянул назад.

Драко рассмеялся. И хоть это и было не смешно, он не мог не рассмеяться: - Мерлин, Грейнджер, - выдохнул он. - Если б я только знал, что ты настолько изобретательна в койке, я бы бросил Паркинсон тысячу лет назад.

Панси.

Где она сейчас? Кому рассказала...

- О, я польщена, - выплюнула она. - Нет, правда. Вот, значит, чем она привлекает тебя. Этим? Нет уж, увольте. И как кто-то, вообще, может мечтать об этом?!

А как ты можешь не мечтать? Прямо сейчас.

Драко перевел взгляд на нее: напряженное вырывающиеся тело, с каждым моментом все более ослабевающее под тяжестью его веса. Конечно, он чувствовал это. То, что был почти на взводе. С того самого момента, как прижал ее к своей груди, рукой зажав ей рот, точно так же как во всех своих фантазиях. Доказывая. Только на этот раз это не имела никакого отношения к Поттеру.

Потому что когда он прижался к ней членом, стон сорвался с ее губ. И он чуть не кончил.

- Ага, рассказывай, что не хочешь этого, - выдохнул он, толкнувшись бедрами.

Ее глаза прикрылись - лишь на какую-то секунду: слишком быстро, чтобы сказать что-то однозначное, но и не слишком коротко, чтобы сойти за простое моргание: - Не надо...

И он снова повторил движение. Ее спина инстинктивно выгнулась, майка натянулась на груди, открывая шею для него. Он смог увидеть очертание переплетений тонких венок под ее кожей. От чего рот сразу же наполнился слюной.

И еще заметил кое-что. Она перестала вырывать запястья. От этих прикосновений, этих телодвижений. И он снова мягко толкнулся вперед. Гермиона еле слышно застонала. И тогда он медленно ослабил хватку одной из рук и, перехватив ее чуть выше, потянул на себя. И, подчиняясь этому ритму, бьющему пульсом в воздух, он поместил ее ладонь вместе соприкосновения их тел.

- Прикоснись ко мне, - шепотом попросил он, сбившимся из-за тяжелого дыхания голосом. И, удерживая тыльную сторону ее ладони, прижал ее сильнее к плоти.

Тяжелый вздох сорвался с ее губ: - Малфой...

- Драко.

- Остановись.

- Нет.

Его голова опустилась ниже, придавленная этим чувством. Этим едва ощутимым пульсом между их рук. И ее прикосновения к разгоряченной плоти вырвали тяжелый приглушенный стон из его груди. И это было слишком. Ее тонкая рука так близко, лишь за тканью брюк. Но не достаточно близко.

- Пожалуйста... - и снова шепотом, прежде, чем смог помешать себе произнести хоть слово. Он начал тереть ее рукой свой член. Ощущая жар, ритмичные движения, обжигающие через ткань. Она заставляла его терять голову, как всегда. Ее кожа, губы, глаза... всегда.

И она позволила ему. Гермиона позволила Драко управлять ее рукой, сбивая ее дыхание.

- Это не правильно... - выдохнула она, и он лбом соприкоснулся с ее. - И никогда не будет...

Но он не слышал ее. Он не слушал. Он мог думать только о... пока ее рука терлась об него, пока ее грудь вздымалась и опадала - единственная осознанная вещь...

- Гермиона.

Воздух раскололся между ними.

он слышал, как он врывается в ее рот, наполняя легкие. И он обнял ее.

- Пожалуйста, не надо, - заикаясь, проговорила она. - Пожалуйста... я не могу...

Драко чуть приподнял голову. По ее щекам катились слезы.

Он наклонился поцеловать ее... замер. В каком-то сантиметре от ее губ, а затем метнулся к ее ушку. И от его мягкого дыхания кожа у нее покрылась мурашками.

- Гермиона, - прошептал он, услышав, как ее горло сдавливает рыдание. - Я... я называю...

Ее имя. Оно еще больше наполнило воздух чувственностью.

- Лучше бы нет, - выдохнула она.

- Гермиона.

- Лучше...

Но она замолчала. Замолчала, как только его губы обрушились снова на ее. Но в этот раз без сопротивления, без борьбы - просто нежно. Мне так жаль, но я должен был произнести это... языки переплетались друг с другом. И морщась от болезненности яростных прикосновений, ее ладошка начала двигаться в такт с его.

Грустно. От того, что каждый раз выдыхая в нее, это все только больше усложняло. Усложняло осознание того, что они не могли быть вмести. И это было неправильно.

Гермиона тихо вскрикнула, когда Драко обмякнул на ней. И это было превосходно, потому что было так ласково.

И грустным.

Потому что неправильно.

******

Когда солнце стало пробиваться через открытое окно, Гермиона вдруг четко осознала, что не одна в своей собственной кровати. А еще настораживало то, что окно было по какой-то неведомой ей причине открыто.

Она не знала о том втором, но почему-то помнила кто это был или почему они оказались лежащими здесь. Она могла судить об этом еще и по положению матраса под ней - она лежала чуть выше. А еще ощущалось чужое дыхание.

Если бы она только смогла расслабиться, снова погрузиться в вязкую темную тишину, она проснулась бы позже, думая, что это всего лишь сон. И она будет спасена.

Но вместо этого, она медленно втянула воздух, мысленно заставляя сознание сбросить оцепенение. Взгляд сфокусировался, сердечный ритм выровнялся, и она непроизвольно сжала в кулак простынь под собой. Она на мгновение задержала дыхание.

Гермиона не спрашивала себя - удивлена ли она. Удивлена ли тем, что он не ушел прошлой ночью? Потому что была. Хотя, нет. Не была. Точно не была.

Минутку. Она не была удивлена?

Боже, да разве ж это важно? Да и вообще, к чему этот вопрос?

И почему, к чертовой матери, она еще не встала?

Гермиона Грейнджер поднялась с кровати и сделала шаг в сторону. Потратила какое-то время на то, чтобы бегло рассмотреть свой внешний вид и поправить одежду на себе: одним движением одернув майку на груди. Затем тупо уставилась на парня, лежавшего на ее кровати. Сморгнула, словно в попытке побороть неясность в голове, мешающую увидеть все в реальном свете.

Черт возьми! Только не это. Хоть моргни что ли, Гермиона.

Краски медленно стали возвращаться к ней. И теперь она оказалась лицом к лицу с тем, о ком и думала. И от того, что она увидела его, ее сердце не стало биться реже.

И вот тебе странность: насколько быстро ты можешь проснуться, если тебе нужно. А еще в том, что адреналин заставляет чувствовать нас, будто день длился уйму часов. И ты его провела всецело на ногах.

Драко все еще спал. Он был в своей одежде, помятой и задравшейся в тех местах, где он поворачивался во сне. А еще он был наполовину укрыт одеялом. Что и разозлило Гермиону. Еще больше почему-то.

О, прекрасно. Пожалуйста, Малфой, оставайся. Вот тебе моя кроватка, а вот мое одеяло - Бога ради. Прекрасно-прекрасно, даже если я уверена, что ты видел, что я осталась без него. Даже если это моя кровать. Даже если я хотела спать под одеялом, учитывая что это долбанное окно открыто. А оно, конечно же, не открылось само по себе, не так ли? О, не бери в голову, что это всего лишь моя комната... мало ли, хочу ли я, чтобы оно было открыто?!

Да во имя...

Что за мысли такие в голове? Одеяло, вообще, не причем. Да и окно, в принципе, тоже. А вот то, что она вовсе не поразилась тому факту, что он находился в ее чертовой койке и не свалил после того, как она уснула - куда как удивляло.

Так значит, ты не удивилась?

После всего этого... всех этих слов. И того, как он ее целовал. И прикасался. Шептал ее имя. Ее стонов. Тех протяжных приглушенных звуков, которые издавал он сам. Они заставляли ее прикасаться к нему чаще и...

- о, она не сможет озвучить этого. Да и как? Даже себе, даже мысленно.

Просто выкинуть из памяти, как Драко воспользовался после всего ее же палочкой, чтобы почистить одежду. И оба они ни проронили ни слова. А еще она помнит, что так и не перестала плакать в итоге; что просто повернулась спиной к нему и лежала в тишине... и даже тогда он не ушел. И помнит, что он так и не уходил, пока она не уснула.

И вот теперь она понимает это снова. Ее захлестнула волна растущего гнева от осознания того факта, что он, мать его, еще не проснулся и не объяснился.

Она оглянулась в поисках чего-нибудь подходящего, хоть чего-нибудь. Потому что сейчас она явна не способна издать хоть звук. Она схватила подушку с кровати и кинула ему в лицо.

И расслышала приглушенный стон.

И уже обретя голос: - Малфой, подъем!

- Что... что?

- Вставай!

Он моргнул, нахмурился и потер лицо в попытке проснуться. И вот, наконец, после всех манипуляций, он проснулся. Поспешно убрал пряди с глаз и сделал серьезное выражение лица... ну или что-то в этом духе. Чтобы оно не означало это выражение.

- Который час? - пробормотал он, стаскивая себя с кровати.

- Самое время, чтобы я спросила: - какого черта ты забыл у меня в кровати? - выкрикнула она. О, теперь она уже кричит. А лишь секундой ранее не способна была и вовсе говорить.

И, он реально... он имел наглость, твою ж мать, ухмыляться ей здесь.

- Самое время, чтобы ты спросила что?

- Ты меня что, не расслышал? - прорычала она.

- Да что с тобой случилось?

- Нет, это что с тобой случилось?!

- Да я только проснулся, милая.

- В моей постели! - раздраженно кинула она, а потом: - Не называй меня милой!

- Как, на хер, тогда мне тебя называть?

- Меня зовут Гермио..., - она резко оборвала себя. - Грейнджер. Грейнджер, идиот!

- Гермиона...

- Не смей!

Он пожал плечами. А потом как-то странно посмотрел на нее. Тягостным взглядом. Для них обоих.

- Ты не просила меня уйти прошлой ночью, Грейнджер.

- А должна была? В смысле..., - резко выпалила она, - намек на то, что это моя комната ни о чем таком не говорит?

- Да неужто так много усилий?! «Малфой, убирайся, я сыта тобой по горло? Ничего у нас путного не выйдет».

- Я сыта... что? В смысле, я что? - о нет, этого не могло быть. Он не говорил всего этого. Он не мог вести себя так чертовски спокойно, невозмутимо и быть таким собранным, как будто нечто подобное случалось постоянно.

Потому что ничего подобного никогда и не было.

- Ты собираешься делать так постоянно? - подавил вздох Драко. Он фактически так и сделал.

И это взбесило ее.

- Постоянно делать что?

- Просыпаться, будить меня, бубнить что-то на тему того «и что это ты тут делаешь», «убирайся из моей комнаты» и т.д.

- Вот только не надо мне тут этих «и т.д.», Малфой! Просто уйди.

- Так ты собираешься так делать каждый раз?

- Какой еще каждый раз? Нет и не будет этого твоего «каждого раза»!

- Это и есть своего рода «каждый раз».

- О да неужели? - и что было куда ужасней - она покраснела. И совсем не в той манере, которую Гарри называл «очаровательной», лишь бы она чувствовала себя лучше. На это раз румянец был куда как ярче.

- Да, - кивнул он, сложив руки на груди.

- Ну и когда же раньше такое уже случалось?

- Ну, не конкретно это. Но основные вещи. Ты знаешь, о чем я...

- Ничего из этого не повторится!!!

- Ладно-ладно. Но когда это случится, измени чуток трактовку. А то эта что-то устарела.

- Да... ох... так, серьезно, уйди уже. Просто уйди, прежде чем я подумаю... - она действительно подумала, что ее голова вот-вот взорвется.

И что, к чертовой матери, с ним случилось? Прошлой ночью он был неуверенным, доведенный до отчаяния, пребывал в невероятном хаосе. Прошлой ночью он был Малфоем, уничтоженным Малфоем, тем, кто вечно все портил ей. И опять он поступал так же, снова и снова. Создавал эти неподражаемые для них моменты ... такие замечательные для них моменты. Слезы, ругань и крохотные моменты истины, всплывающие между ними. Они всегда настолько опустошали, будоражили. И всегда с таким подтекстом, что ничего похожего больше не случится.

А теперь он вел себя просто отвратительно. Несносно. И грубо. Проклятый Малфой. И то, что он провел ночь в ее чертовой кровати, завело эту ситуацию еще дальше. Ох, да неужели до не него не дошло, что они делают? Все эти невысказанные слова, крики друг на друга и после этого клятвы на собственных запутавшихся жизнях, что это никогда больше не повторится снова?

Она не могла поверить в то, что созналась себе в этом. Ведь это именно то, что они делали. Как бы невероятно трогательно это ни прозвучало. И как невероятно хреново.

Потому что это не то, что они делают. Это то, что они делали. И это не должно повториться снова. Именно с такой мгновенной поправкой.

И это «дежа вю» болезненно стукнуло по сознанию.

- Нет, не было, - прошептал Драко, возвращая ее к реальности тем фактом, что он все еще был здесь, стоял с другой стороны кровати.

- Неужели я... я что-то сказала вслух?

- Это не было ошибкой. Если это то, о чем ты думала.

И то, что он имел наглость прочесть ее мысли, шокировала Гермиону.

- К твоему сведенью, это вовсе не то, о чем я думала.

- Так ты не думаешь, что все это было ошибкой?

- Нет, думаю. Я просто не думала об этом сейчас. В данный момент.

- Но теперь-то думаешь?

Она нахмурилась: - Ты замечательно наталкиваешь на эти мысли.

- Ну, так ты ошибаешься.

Гермиона разочарованно фыркнула: - А я думаю, что это было ошибкой, Малфой. И меня как-то мало заботит то, что ты не согласен с... О, стой где стоишь! Не смей даже двигаться!

- Так солнечный свет бьет в глаза, - он сказал это таким скучающим тоном, что ее сердце пропустило удар из-за безумия происходящего.

- Ну, тогда закрой глаза! - она попятилась от кровати. - А еще лучше, топай-ка ты по направлению к долбаной двери! - а он начал обходить кровать, двигаясь в ее сторону. - Просто... - теперь он подошел уже опасно близко. И она тотчас же почувствовала, как встали дыбом волоски на затылке. И тотчас же из-за этого разозлилась.

- Почему ты так удивилась тому факту, что я еще здесь? - спросил он, останавливаясь в том углу кровати, который был ближе к ней. - Тебя это что, так реально шокировало?

И опять этот вопрос. Да неужели это так важно? Разве это что-то меняет?

- А ты? - спросила она.

- Я - что?

- Удивлен моей реакцией?

- Так ты удивилась?

Мерлин. Уж сколько раз они так делали. Выписывали словесные пируэты перед друг другом, тогда как другие отступили бы уже. А вот их на самом-то деле, если смотреть правде в глаза, это завело уже черт знает куда. Не беря в расчет тот факт, что Драко на расстоянии каких-то 1,5 - 2 метров от нее.

- Честно? - негромко уточнила она. - Я не очень-то удивилась тому, что тебе хватило наглости остаться. Но... но я не могу поверить в то, что ты все еще не ушел.

- Да ты и не просила меня об этом.

- Нет, но... да я же спала. А ты только... ладно, если дело в этом, то я прошу об этом сейчас.

- Ты сегодня утром обрывала целую уйму предложений, Грейнджер, - медленно растягивая слова, произносит он. - Тебе стоит воспользоваться моментом, чтоб собраться с силами.

- А тебе стоит им воспользоваться, чтобы...

- ... свалить, на хер, отсюда?

- Заткнуться уже, наконец. Но и твой вариант тоже весьма неплох.

Он сделал шаг в ее направлении, отходя от столбика кровати и снова оказываясь во власти солнечных лучей, проникающих через окно. Он дотянулся до створки и закрыл окно.

- Как-то жарковато было ночью.

- Скорее всего, это из-за одеяла, - подумала Гермиона. Вслух.

Драко снова растянул губы в ухмылке: - У тебя могло бы быть их несколько штук, если бы ты захотела.

- Да не хочу я, чтобы у меня их было несколько! Только... Почему ты все еще здесь?

Она серьезно усомнилась, что он был в своем уме. И тому служило большое количество поводов и очень много причин. А теперь еще и потому... потому что он вел себя таким вот образом. В несвойственной ему манере. Едва ли не шутливой, словно это все один большой розыгрыш.

А Драко снова говорил что-то.

- ... вниз на завтрак. Прежде чем ты снова начнешь заикаться.

Она одарила его яростным взглядом: - Да что тебе за дело, Малфой? - Гермиона сузила глаза. - Почему ты ведешь себя так... как ублюдок?

- Я не веду себя как ублюдок, - у нее мелькнула мысль, что это его задело. Да это было бы просто смешным, учитывая тот факт, что он не смог бы отрицать того, что с ним сложно.

- Нет, именно так. После всего, что случилось прошлой ночью.

- Я не забыл, если ты на это намекаешь. Я точно помню о том, что произошло.

Она залилась румянцем, и вернулось ощущение, что она пробует стыд на вкус.

- Тогда ты должен вести себя соответственно.

- Соответственно?

- Да!

- И каким же это образом? - насмешливо поинтересовался он. Но вовсе не в дружелюбной, поддразнивающей форме. А с намеком на то - ну-почему-все-кроме-меня-такие-идиоты.

- Ну, давай посмотрим, - отозвалась она в ответ. - Ты мог бы начать с того, что умотаешь отсюда.

- Да, но я думал, я должен поступать соответственно. А это не попадает под определение «соответственно». А вот, что попадает под «соответственно», так это начать орать на тебя, как мы всегда это делаем. Или, чтобы поступать соответственно, нужно...

- Перестань повторять это слово!

- Ты первая его упомянула.

- О, Мерлина ради, Малфой! Ты совсем тупой? Я хочу, чтобы ты просто...

Он в два быстрых шага преодолел расстояние между ними, врезавшись в нее.

Они налетели на стену. Он впился пальцами в ее руки, чуть ниже плеч. Крепко. И на какой-то миг замер; на миг, в который что-то произошло. Он посмотрел ей в глаза тяжелым взглядом, словно тоже намекал на что-то, как и она. А затем прижался губами к ее губам, все еще не закрывая глаз. Ее губы были теплыми, влажными.

И он не отрывался от них. Прижимался настойчиво и твердо.

Губы на ее губах, не двигаясь. Даже дышать перестали.

Его глаза медленно закрылись, в то время как он ослабил свою хватку. Тонкая кожа их губ на краткий миг сохранила соприкосновение, когда он разорвал поцелуй.

Гермиона пребывала в шоке. Но лишь на секунду.

И на еще одну.

А затем яростно оттолкнула его.

- Что это, на фиг, такое было? - воскликнула она.

- Я поступил соответствующе.

- Ничего подобного!

- А, по-моему, да! Я ведь целовал тебя прошлой ночью. Поэтому я целую тебя снова. Соотв...

- Если ты еще, хоть раз, скажешь это слово!

- Тогда ты?

Из ее груди вырывалось тяжелое, напряженное дыхание. И больше всего она была разочарована своим собственным поведением, нежели чьим-то еще в этой самой комнате. Потому что чувствовалось, что их не только двое. Словно ощущалось присутствие, по меньшей мере, сотни человек, которые стояли вокруг них. Судили их. Давили на ее сознание своими осуждающими взглядами.

Вот что. Вот что она испытывала, целуя Драко Малфоя при свете дня. Когда в лицо бьет жестокая реальность. Когда произошедшее уже нельзя сваливать на ее - да еще какую - усталость, на его невероятно обреченное состояние. Это как приговор с той самой секунды, как он оторвался от ее губ. В тот же самый миг, как прервался поцелуй.

Но не во время него. Никогда. Всегда в такие моменты, словно время замирало отброшенное к стене, с представленным ножом к его горлу. Под угрозой тишины. Вынужденного остановить свое бег. Но лишь до следующего удара сердца.

Ох, нет. Твою ж мать. Она снова позволила ему приблизиться. И прежде, чем она набрала достаточно воздуха в легкие, чтобы произнести хоть слово, он дотянулся до ее щеки и прикоснулся к ней тыльной стороной ладони, да так нежно, что ее кожа вспыхнула. И от этого простого жеста совершенно точно приоткрылось ее сердце.

- Малфой... - выдохнула она, ощущая себя не в своей тарелке. Хотя нет. Она чувствовала, что должна бы ощущать себя неловко. Но куда там. Тревожно, настороженно и, в тоже время, обуреваема желанием стоять абсолютно неподвижно, когда он прикасается к ней. Но никак не неловко.

Он медленно приблизил лицо, а затем снова отклонился. А потом снова повторил движение. Словно где-то внутри него шла борьба за то, чтобы удержать себя подальше от нее. От них.

- Я хочу только, чтобы ты приняла это, - тихо, почти шепотом добавил он, все еще не убирая руки с ее щеки. Большой палец мягко терся об кожу. Едва касаясь. Она не знала, делал ли он это осознано. - Что мы не ошибаемся. Это не ошибка.

Гермиона всматривалась в него. Она так отчаянно хотела отвести взгляд, остановить течение жизни, чтобы раствориться в этом одном единственном прикосновении. Только в этом единственном прикосновении.

Да как он смеет творить с ней такое, лишь прикоснувшись?!

И быть так невыносимо близко к ней. Она могла даже чувствовать его дыхание на своей коже.

Она моргнула: - Я... я не знаю. Я не могу...

- Почему? - спросил он, все еще тихим голосом, все еще каким-то мягким тоном. Но в тоже время требовательно.

- Потому. Не ужели ты не понимаешь? Если я соглашусь с этим... Если я соглашусь с тобой... вот так. Я не могу...

- Больше таиться?

Она слегка кивнула: - Я не хочу прятаться, Малфой. Я хочу забыть.

- Это одно и то же.

- Нет. Таиться будет означать, что я все еще хочу продолжать это.

Да уж, что за омерзительные словечки.

Теперь уже Драко кивнул головой: - Я тебе не верю, - и затем снова повторил. - Я тебе не верю, Грейнджер. Ты уже лжешь слишком многим. Я понимаю, что...

- Как ты можешь понимать это?

- ... почему ты, в конце концов, не откроешь кому-нибудь правду, - закончил он фразу, полностью игнорируя ее протест. - Слишком много лжи. И мы оба знаем это. Но еще я знаю, что где-то среди всего этого затерялась крошечная доля истины. Между нами.

- В чем? - произнесла она в ответ. Он так и не убрал руки с ее щеки. - Столько всего, чего я не знаю. Столько всего, чего не знаешь ты. В чем здесь заключается эта самая истина между нами? Ты даже не можешь заставить себя сказать мне, из-за чего ты плакал...

- Это не обсуждается, - отрезал он. - Я говорю о чувствах. О долбанных, мать их, чувствах, Грейнджер. Ты же не дурра. И я - не дурак.

- Я не понимаю, - она попыталась успокоиться, сделав глубокий вдох. - Ты меня ненавидишь. А я ненавижу тебя.

Он посмотрел на нее. Пристально. И это больно ранило - то, что он тут же не стал разуверять ее. То, что тотчас же не поправил ее. «Нет, я не ненавижу тебя, Грейнджер. И никогда этого не испытывал. И никогда не стану. Это не какая-то извращенная игра, наполненная ненавистью, властью и могуществом. Это вовсе не то».

Думаешь ли ты об этом?

Потому что это именно то, о чем думаю я, Малой. Вот о чем я думаю порой.

Даже если я говорю себе, что это не так. Даже если, лежа с открытыми глазами ночью и прибывая в одурманивающей полудреме, на разные лады убеждаю себя, что ты обожаешь меня. Что ты, лежа в своей кровати на расстоянии всех этих холодных стен, думаешь обо мне. Мечтаешь обо мне. И трогаешь себя. Потому что возможно - каким-то образом - это станет проще для меня делать то же самое.

И это все еще мерзко. Это все еще настолько отвратительно и неправильно. Но все упрощает.

Думать о том, что Панси была права. И что это вовсе не паранойя. То, как ты выкрикнул мое имя, кончая в ней. Выкрикнул его еще до того, как мы впервые поцеловались.

Что это всегда была я.

Почему же ты ничего не говоришь, Драко? Почему же ты не говоришь мне, что я ошибаюсь?

А потом был этот стук в дверь.

Они оба вздрогнули. Драко резко убрал руку и повернул голову в сторону двери.

- Гермиона? - послышался голос. Тот самый голос.