20

Тэхен задыхается, рвано хватая ртом воздух, когда со всех ног мчится в офис Хосока. Раскрасневшееся лицо и взмокшие волосы — он похож на безумца еще и потому, что транспорту предпочитает собственные ноги, но сейчас парень доверяет только себе. Он знает город наизусть и давно зазубрил все короткие маршруты. Бросает взгляд на часы и чертыхается себе под нос, не сбавляя скорости. Редкие прохожие озадаченно расходятся по сторонам и оглядываются, но Тэхен плевать на них хотел. Мерзкое предчувствие клокочет внутри все сильнее с каждой минутой. Если верить Хосоку, у Кима в запасе еще добрая пара часов. Вот только верить Хосоку нельзя.

Сердце бешено колотится в груди, грозясь переломать к чертовой матери все ребра, когда парень подбегает к задней двери супермаркета, тянет ее на себя и понимает, что она открыта. Холодный пот стекает по спине. Чон Хосок никогда бы не оставил вход на свой главный склад незапертым. Тэхен опасливо оглядывается по сторонам, стараясь увидеть хоть что-то подозрительное, но вокруг ни души. Все инстинкты кричат о том, что нужно бежать, но Ким сглатывает неприятный ком в горле и с тяжелым сердцем делает шаг вперед.

Его встречают доверху забитые черными тюками и огромными коробками стеллажи. И холод. Тэхен обхватывает себя руками в жалкой попытке спастись от этого могильного холода, но понимает, что это не работает. Он пробирается под кожу ледяными лапами и остается внутри. Страх все больше окутывает парня с каждым новым шагом. Один голос внутри кричит «стой! уходи отсюда!», но его перебивает другой, более громкий. «Спаси Т/И». Эта мысль прибавляет уверенности и не дает свернуть с пути.

Ким путляет в коридорах, пока наконец не оказывается у нужной двери. Она такая же, как и десятки остальных: белая с металлической ручкой и чуть потрескавшейся краской, но Тэхен узнает ее даже во сне. Парень замирает на секунду, вслушиваясь в оглушающую тишину, а потом резко, не давая шанса передумать, тянет на себя.

Открыто.

Паника грозится вот-вот накрыть Тэхена с головой. Никогда, ни за что на свете Чон Хосок не позволил бы себе такой оплошности. Человек, привыкший держать все под контролем каждую мелочь, — мог ли он забыть повернуть ключ в замке? Кто угодно, но не Чон.

Ким вглядывается в темноту кабинета, рассматривая знакомые очертания мебели и пытается понять, что же изменилось. Тут воздух словно другой на вкус — липкий и мерзкий. Кажется, вдохнешь еще и задохнешься, потому что он заполнит легкие до отказа и вытеснит оттуда весь кислород.

Телефон гудит в кармане, разрывая тишину, а Тэхен едва не хватается за сердце от неожиданности. Короткий взгляд на экран, и страх подползает все ближе к сердцу мешая думать здраво.

«Чон Хосок».

Худшие возможные исходы вмиг проносятся перед глазами, и Ким тут же подносит телефон к уху, хрипя тихое: «Алло». Молчание. Чон не произносит ни слова, но Тэхен готов поклясться, что тот самодовольно ухмыляется, слушая тяжелое дыхание парня.

— Я принес деньги, где ты? — голос предательски дрожит, выдавая все эмоции парня, а Хосок слышит это и смеется громко, резко. От этого смеха болят уши, а к горлу подступает тошнота. Чону не надо ничего говорить — Киму ясно и без слов.

Парень сбрасывает вызов и громко чертыхается себе под нос. Разворачивается на пятках и бежит, врезаясь в углы на поворотах. Подошвы поношенных кедов скользят на гладком полу, но Тэхен не останавливается.

«Дурак, идиот, тупица, — мысленно бичует себя Ким. — Нужно было сразу ехать к Т/И, какой же я придурок».

Выход маячит перед глазами, всего в паре метров. Тэхен несется к нему, молясь лишь об одном: хоть бы успеть. Икры горят, а из груди едва не рвутся рыдания от ужаса потерять единственный смысл своей гребаной жизни. Ким не зачем жить без тебя. Он толкает дверь, чувствуя холодный ветер разгоряченной кожей, и жмурится от ярких мигающих огней, бьющих в глаза.

— Не двигаться, руки за голову!

-----

— Давай позвоним Юнги? — предлагаешь ты, ерзая на месте. Стараешься звучать непринужденно и продолжаешь улыбаться, делая вид, что в порядке, хотя без Мина сердце не на месте. Хосок окидывает тебя безразличным взглядом и делает очередной глоток чая.

— Он все равно не ответит, он же в отключке, Т/И, — пожимает плечами Чон, как ни в чем не бывало. — Позвонит утром, не переживай.

Рука парня касается твоих плеч, притягивая в дружеские объятия. Этот жест должен успокоить, но отчего-то тревога в груди лишь усиливается. От нее тяжело дышать. От нее и от этого мерзкого сладковатого запаха мускуса, которым пропах весь Хосок и, кажется, ты сама. Он забивается в горло, а ты выпутываешься из рук парня, чтобы жадно прильнуть к кружке. Горячая жидкость обжигает желудок, но едва ли спасает от накатывающего удушья.

— Ты в порядке, Т/И? — обеспокоено спрашивает Хосок, стирая с твоего лба капельки пота. — Ты вся горишь, может, нужна «скорая»?

Вяло качаешь головой и облизываешь пересохшие губы, не в силах выдавить из себя ни слова. «Скорая» не нужна, нужно, чтобы Хосок ушел. Ты бывала и в большем дерьме, но всегда справлялась сама, а от этого парня, что сидит рядом и беспокойно гладит по волосам, так и веет падалью. Ты, должно быть, сошла с ума от токсикоза, раз в голову лезут такие мысли, но избавиться от них, как бы ни старалась, — невозможно.

Воздух. Нужно всего лишь немного воздуха. Бурчишь что-то невнятное и на ватных ногах встаешь с дивана. Комната кружится перед глазами, а ты цепляешься за журнальный столик, сваливая с него тарелки, в жалкой попытке не распластаться на полу. Сильные руки крепко хватают за талию и притягивают ближе — на колени. Утыкаешься лицом в шею Хосока, и хочешь кричать, но губы не слушаются, а яркие блики перед глазами сменяются кромешной темнотой.

Тихо, ни единого звука. И так хорошо.