Глава 8.

Чуть позже полуночи я проснулась от громкого и рассерженного голоса Томаса, который был сейчас не рядом со мной. Встав с мягкого, как пух, ковра, на котором мы провели с любимым начало первой ночи, я накинула на себя его брошенную рубашку, застегнув ее на парочку пуговиц, и отправилась в путешествие. Квартира его отличалась значительно от дома в Нью-Йорке. Стены были отделаны камнем, словно архитектором была специально допущена ошибка, а пол покрыт линолеумом, цвета коры дуба. Всего было три комнаты плюс гостиная, из которой я и вышла на поиски. В дальнем конце прямого коридора, вдоль которого и шли все комнаты, горел свет, доносившийся через тонкую щелку в дверном проеме. Это был рабочий кабинет любимого. Дверь была слегка приоткрыта, поэтому я смогла услышать громкий и грубый голос Томаса, который любила слушать совершенно любым.Я приблизилась к двери, слегка приоткрывая ее и ослепляясь ярким светом желтых лампочек в огромной винтажной люстре. Когда глаза привыкли, я заметила длинный стол, за которым сидел Томас, уткнувшись в экран ноутбука и разговаривая по телефону. Его глаза бешено бегали по светящемуся экрану, который разукрашивал лицо парня в разные цвета.- Хватит, - Произнес парень, срываясь на крик. Он кинул голову на руки, яростно зажимая волосы, - Я больше не хочу слышать подобного от тебя, поняла? Поняла?Я что-то не поняла. С кем он там говорит?!- Больше не влезай в мою жизнь, блять! Я тебе уже сотни раз это сказал, но твоя упрямая голова все не может понять самого главного.... Заткнись и слушай меня!Я вздрогнула, ощущая пугающую дрожь по всему телу. Скрестив руки, продолжала подслушивать, прищурив один глаз от резкого страха к его разозленному состоянию.- Ты больше никогда не притронешься ко мне, Эмили. Больше никогда не сможешь помыкать мной и портить наши отношения с Делайт. Хватит с тебя, итак наколола много дров.... А знаешь, что самое интересное? Это мой, блять, последний приказ тебе! Я больше никогда не хочу видеть тебя в своей жизни! Исполняй!После употребления имени все слова, сказанные после, показались мне не так ужасны, как с самого начала. Словно сложилась мозаика, которую я усердно пробовала собрать последние дни. На душе вдруг стало как-то легче, хоть после знакомства с этой девушкой мне стало очень жаль ее. Каждая, наверное, девушка, которая хоть раз в жизни видела его, больше никогда не могла забыть. Все светловолосые парни напоминали ей о Томасе. Все худые и высокие мужчины, которых она встречала на своем пути в жизни, несказанно были похожи на него. Все фильмы, выходившие на экраны телевизоров, пробуждали воспоминания об этом маленьком актере, которого просто невозможно когда-либо забыть. Развернувшись, я решила не отвлекать Томаса, хоть и было уже очень поздно. Прогуливаясь по его квартире, я заходила в каждую комнату, но все они были похожи друг на друга, за исключением некоторых вещей. Например, в ближайшей комнате я нашла туалетный столик, который пустовал, ожидая переезд какой-нибудь молодой и совсем юной девушки, заставившей когда-нибудь его в будущем. Или в средней комнате, где шторы были полностью раздвинуты, открывая для моих глаз фантастический вид на Лондон ночью. Даже в ночь с понедельника на вторник, когда некоторые англичане стремятся домой с работы, он был тихим по сравнению с шумным и искушающим Нью-Йорком, в котором я прожила всю свою жизнь. Это дало мне взглянуть на этот город как-то иначе, словно он был другим миром, люди здесь были другими и жизнь. Огни ярко горели, освещая безлюдные улицы, хотя кое-где по лужам после дождя пробегала парочка, задержавшаяся, наверное, на работе. Машин было гораздо меньше, чем на шумных дорогах Америки, а гул от их мотора не вызывал неприязнь, когда открываешь окно. Пройдя в последнюю комнату, я позволила себе немного больше, чем просто знакомство. Я потрогала и прикоснулась ко всему, что висело на стенах, ко всем фоторамкам на тумбочке, к лампе-ночнику с изображением дельфина. Это вызвало мое восхищение и небольшое удивление, словно я была в комнате маленького мальчика, стены которой были обклеены плакатами фильмов и музыкальных групп. - Почему ты не спишь, ангел? Я обернулась и увидела в дверях темной комнаты Томаса.- Проснулась, а тебя не было рядом. Вот и отправилась на поиски, - Стиснув плечи в своих объятиях, ответила я и оглянула всю комнату, - Она твоя?Томас прошел в комнату, закрывая за собой дверь. Он подошел ко мне, беря мои руки в свои и скрещивая наши пальцы:- Да, - Выдохнул парень, не смотря в мои глаза, - Я спал в ней все время, потому что она всегда выражала контраст моей души и внешности, но потом я встретил тебя.Его карие глаза, сияющие от света из окна, взглянули в мои, наполняя каждую крошечную частичку моего тела теплом и спокойностью. Мне казалось, что ничего не может быть лучше, чем просто смотреть в его глаза, притрагиваться к его рукам и ощущать его запах, дурманящий взор. - В моей жизни изменилось так много после твоего появления, Томас. – Я прижалась к нему, утыкаясь носом в голую грудь, - Кажется, словно весь мир сам не свой, когда мы разлучаемся. Парень промолчал, но я услышала, как бешено застучало его сердечко в этой крошечной и могучей груди. Он тяжело и глубоко вдыхал воздух, поцеловав меня в макушку:- Завтра, то есть уже сегодня, рано вставать, ангел. Пойдем спать.- Только ты должен остаться со мной, а не исчезнуть. Потому что после твоего последнего уезда, я боюсь засыпать с тобой и просыпаться одной. - Сколько мне еще придется повторить тебе, что больше никогда не пропаду? – спросил Томас, сжимая меня в объятиях.- Ты обещал, что будешь доказывать это вечность, - Напомнила я.

***

- Ангел! Стой! – Взволнованный и взбудораженный юный голос прозвучал в голове, что я невольно дрыгнулась, раскрывая глаза.Я осмотрелась вокруг себя и заметила, что стою на краю высокой многоэтажки. Сильный и холодный ветер развивает мои волосы, унося их в сторону. Ночь покрылась туманом, а небо укрылось за тучами, витающими так низко, что я могла коснуться их. На мне было одето какое-то длинное платье, похожее на свадебное. Фата то и дело попадала в глаза, которые блистали от горьких слез, стекающих по щекам.- Пожалуйста! Остановись и посмотри на меня! – Молил он, подбежав ко мне, когда я двинулась еще ближе к краю, что пальцы на моих ногах уже находились за пределом крыши.Я боялась. Боже, я так сильно боялась высоты и того, что могу упасть, что ноги подкашивались. Но все тело не слушалось меня. Оно придвигалось все ближе и ближе к обрыву, совершая маленькие шажки. Крича в душе, словно была в клетке, я пробовала овладеть своим телом.Я хотела остановиться, хотела прильнуть к Томасу и успокоить его, повторяя, что я здесь и не надо бояться. Его глаза были такими горькими и грустными, словно сердце вырвали из груди. Парень не был зол, он был испуган так же сильно, как и я, которая не останавливалась и шла все ближе к обрыву, что легкий порыв ветра и упаду. - Ангел! Молю тебя! - Нет! – Вырвалось из моих уст, и я хотела закрыть их ладонями, но подалась вперед. Преодолевая грозовые облака и сильный ветер, я спешила вниз к земле, наблюдая за тем, как Томас подбежал к краю и проклинал весь мир.Боже, я не могла терпеть его избитого и опечаленного выражения лица, которое перестало быть ярким и прекрасным. На меня нахлынул страх за него. Нет, я не боялась за себя, а лишь за моего маленького актера, который разбежался и уже летел ко мне, навстречу смерти.

***- Делайт, проснись! – Крикнул Томас, тряся меня за плечи. Я разомкнула слипшиеся глаза, пробуя сосредоточить глаза на лице парня, но все расплывалось в слезах. Из моего горла вышел истошный стон или вскрик, который содержал в себе так много боли. - Боже, ангел, что с тобой? – Обнимая меня и прижимая к своей груди, простонал Томас. Он был теплым и мягким, что успокаивал меня только своим голосом.- Все н-нормально, - Заикаясь, проговорила я, - Сон. Просто сон, - Я обняла его лицо ладонями, - Все хорошо.- Что ты видела? – Спросил он, сильно схватив меня за запястья. Я посмотрела в его грустные глаза, который распахнулись от моего молчания, потому что все поняли.- Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос, - Закрывая глаза от стыда, ответила я.- Вот черт, ангел! - Вырвалось из его закрытого тонкой полоской бледного рта. Любимый расстроено посмотрел на меня, и я только сейчас заметила, как переливались его золотые волосы под солнечными лучами. Такими яркими и необычными, будто из другой вселенной. А глаза его наполнились всеми цветами радуги, наделяя слезы в них таким же многоцветным огнем.- Знаешь, что? – Спросила я и ухмыльнулась, - Даже этот сон не испортит моего прекрасного настроения, потому что мы, наконец, одни и можем наслаждаться друг другом сколько У-ГОД-НО! Его грустные глаза сразу же засияли своими веселыми огоньками, рядом с которыми возрождался взгляд хищника и собственника.- Вообще-то, - Томас откинулся назад, на свое место в кровати, - У нас есть куча времени до вечера, а потом мы пойдем гулять, потому что я не хочу, чтобы ты просидела в моем доме все выходные. Иначе.... – Он улыбнулся мне своей сексуальной и сражающей наповал улыбкой, - Придется занять время чем-то очень-очень полезным.Я оседлала его сверху и обняла шею, нежно целуя в губы свое ясное солнышко:- Ты только об одном и думаешь.- Да кто бы говорил, мисс Миллз.

***Весь день мы занимались ничегонеделанием. Слонялись по всей квартире, кидая друг другу пошлые комментарии и ненароком задевая тела. Я сходила в душ, и, конечно же, под предлогом экономии Томас мылся вместе со мной.Мы прижимались друг к другу, растирая на мокром теле гель для душа, который пах фруктами. Позволяли себе ласки и поцелуи, которые возбуждали нас не меньше, чем вид наших голых тел. Это было так приемлемо и нормально, и я радовалась тому, что мы можем делать это. Можем быть сейчас вместе и наслаждаться совместными моментами счастья. Любовь в моем сердце все сильнее разгоралась, хотя куда еще сильнее? Кажется, что в моем сердце горит сама Огненная Китнисс.Из окна лилось яркое обеденное солнце, которое никак не совмещалось со вчерашним сильным дождем. Взглянув в окно, я увидела радугу на голубом небе и невольно улыбнулась этому детскому счастью. Улицы были покрыты небольшими лужами, а люди уже давно были на работе, хотя город все равно был наполнен разными людьми, которые являлись туристами. Мне нравился Лондон по рассказам моих знакомых, побывавших здесь. Нравились авторы, чьи книги я успела прочитать за свою короткую жизнь. Нравился невероятный пейзаж из окна. Нравился человек, который сидел сейчас напротив меня.Я приготовила нам обед из того, что было в его холодильнике, и наблюдала за тем, как любимый поглощает еду. - Когда мы в последний раз так тихо сидели за приемом пищи, ты убегала от меня голышом по всему номеру, - Напомнил Томас, внимательно следя за мной и пробуя еду на вкус. - И ты накормил меня клубникой, - Добавила я, отпив немного воды.- И ремнем, - Двинув бровями, сказал парень, - и сливками, и хорошими потрахушками. Мне нравится твоя спина в такие моменты, когда.... - Как будто тебе моя спина не нравится в остальное время, - Ухмыльнулась я.- Твоя спина самая красивая, сексуальная, возбуждающая и дарующая наслаждение. Но если говорить кратко, то она просто называется: « Спина Делайт», ну или «Спина, принадлежащая мне».- Ну, ты и подлиза, - Показав язык ему, сказала я и отнесла свою тарелку к раковине, чтобы помыть.Намылила губку и заметила, как к моей тарелке прибавилась еще одна, а потом мои руки накрыли чужие. Томас прижался к моей спине грудью и дразнящее провел кончиком носа по невидимой линии на плече. Он громко вдохнул мой запах, что этот звук эхом отдался в другой... более чувствительной точке. Постараясь не отвлекаться, я продолжила мыть посуду, пока Томас настойчиво пробовал остановить меня. Он водил руками по моему телу, не стесняясь замедляться на некоторых местах и массируя их еще лучше. Тихо застонав, я прикусила губу, чтобы подавить стон, который все равно вырвался наружу, за что я получила усмешку парня. Томас перекинул мои волосы через плечо, а потом нежно провел кончиками пальцев по щеке:- Я не замечал у тебя этого шрама раньше, - Заметил он, гладя его.- Он уже давно у меня, - Накрыв его руку своей мокрой ладонью, произнесла я и опустила ее, - Ты просто не видел. - Насколько раньше он у тебя появился? – Спросил Томас более грубым голосом, который заводил меня своей небольшой хрипотцой. - А ты точно хочешь знать ответ? Парень убрал свою руку, освобождаясь от меня и оставляя на моем теле ощущение пустоты, когда я перестала чувствовать тепло его тела. Домыв быстро посуду, я повернулась к любимому, сидящему на деревянном стуле и внимательно осматривающего меня. - На ноге, точнее на лодыжке, еще один шрам такого же размера, - Заметил он сухим и непроницательным голосом, - И под коленкой. - А еще здесь, - Я подняла футболку, указывая на маленький шрам, прятавшийся под резинкой трусиков, - И здесь, - Опустив футболку на место и показав внутреннюю сторону предплечья, добавила я. Томас молчал, но взгляд его, внимательно осматривающий меня, был красноречив. В нем таилась печаль и сожаление, которые сдавливали мое сердце. Брови хмурились, создавая милую галочку между собой, а губы создали тонкую полоску. - Это сделал я? – Наконец, спросил он, тяжело сглотнув.- Нет! – Я подбежала к нему и обняла, прижимая его голову к своей груди, - Нет-нет-нет! Ты тут не причем! Я сама виновата!Его руки обхватили мои бедра, сжимая их. Я нежно гладила его золотые волосы, шепча что-то невнятное. Иногда в такие моменты, когда нас наполняла потребность друг в друге, я была готова горы сравнять с землей только для того, чтобы любимый не страдал. Его душа страдала, потому что парень терзал ее каждый раз, когда находил следы своих преступлений на моем теле. - Томас, - Я подняла его за подбородок, смотря в добрые и грустные глаза, напоминающие глаза брошенного ребенка, - Забыть прошлое, помнишь? Все будет хорошо, любимый.Наши губы соединились в легком и воздушном поцелуе, развеивающем напряжение, которое резко возросло. Конечно, я любила его, хоть Томас и приносил мне боль. Но она была такой незначительной по сравнению со всеми остальными чувствами, которые нахлынули на меня за все это время. «Любить или любить сильнее - вот в чем вопрос!»- Я просто не хочу быть причиной всего этого, - Томас тяжело вздохнул, - Мне невыносимо понимать, что я приношу тебе боль, Делайт. Не хочу видеть тебя огорченной. - А теперь представь: какого мне, а? Когда ты сидишь вот такой вот грустный и терзаешь себя изнутри, - Я провела пальцем по его худой скуле, - Наверное, любовь включает в себя такую функцию, как «само мазохизм».***

- Какое лучше надеть? – Спросила я, приставляя к себе платья: золотое и розовое.Мы сидели в нашей комнате под номером два, где я развесила все свои вещи по шкафу, хотя в конце недели все равно придется все собирать обратно, а я болею ленью.Томас, лежавший на диване, ленивым взглядом оглядел меня, снова хмуря брови. - Ты же знаешь, что я больше люблю видеть тебя голой, - Протянул он, развалившись на кровати и достав телефон. Парень посмотрел на время, а потом на меня, блуждая взглядом по обнаженному телу, - Может, сегодня ты отравишься со мной на прогулку в этих твоих призывающих трусиках? И мне приятно, и..., хотя нет, одевай как можно больше одежды. Я посмеялась и опустилась к нему, целуя в губы:- Я не буду снимать их, пока ты сам не захочешь этого сделать, раз они так понравились вам, сэр.Томас схватил меня за ягодицу, сжимая пальцами мягкую плоть и приманивая к себе:- Ох, а тебе придется сделать это сегодня же вечером, если не раньше. Его глаза горели, а губы изогнулись в сексуальной, вожделенной, призывной, заводящей улыбке, которая так зажигала во мне желание оседлать парня и проверить его стремление снять этот несчастный клочок ткани.- Да, сэр, - Согласилась я у его губ, - А сейчас ты скажешь мне, что лучше надеть.- Дежавю... - Прошептал Томас, а потом удивленно посмотрел на меня, - Кажется, я уже видел подобный момент. - Вот и славно, - Я встала с кровати и подошла к шкафу, - Значит, ты помнишь, какое выбрал платье. Хоть мы и продолжали с ним кидать друг другу двусмысленные предложения, но внимание Томаса вдруг стало слишком рассеянным, а шутки иногда воспринимались буквально. Он смотрел в пустоту, когда я примеряла платья и намерено пробовала сделать это как можно эротичнее, чтобы поднять его настроение. Но все, что поднималось у него, был большой палец правой руки. Больше ничего не колыхнулось. Через пол часа, когда Лондон был покрыт превосходным и фантастически прекрасным закатом, переливающимся оранжевым и фиолетовым, мы вышли из дома и поймали такси. Для большей интриги нашего путешествия, Томас прошептал на ухо водителю конечную точку, кокетливо и хитро посматривая на меня.Я надула губы и отвернулась к окну, изображая, что обиделась на него, хотя это было совершенно по-другому, и внимательно рассматривала новый город, новые улицы и новых людей, пока мы ехали на наше первое свидание в этом городе моего маленького актера.