Глава 11.

Комната была пустой, а стены ее серыми, словно дом, в котором находилась квартира, был заброшен. Окна были раскрыты, и сквозь них дул холодный ветер, остужающий мою кожу. Ставни раскрыты, а шифоновые и прозрачные шторы развеивались ветром, раскрывая для моих глаз темное и черное небо снаружи, покрытое облаками. Я осмотрела и увидела на полу предмет, отбрасывающий длинную тень. Конечно, мое любопытство подтолкнуло меня подойти и посмотреть, но я чувствовала, как медленно в жилах застывает кровь. Протянув руку, я слегка дотронулась предмета, что его очертания сразу же стали четче, словно камера фотоаппарата, и смогла вспомнить его. Передо мной, на полу, отбрасывая мрачную тень и наполняя мое сердце горем, лежал блокнот, обернутый в кожаный черный переплет, а листы внутри него были пепельными, словно однажды сожжены. Это был блокнот Томаса, который однажды парень пробовал скрыть от меня. Я подняла его и попробовала раскрыть, чтобы, наконец, лучше понять, какой же смысл имеют цитаты, написанные внутри, но почувствовала, как что-то усиленно тянет меня назад. Обернувшись, увидела Томаса, который держал в руках длинную и крепкую веревку, привязанную ко мне. В руках его был тот самый мой любимый ремень, который парень держал в свободной руке. Железная пряжка ремня развивалась под силой ветра из окна, постукивая по ногам парня. - Нет, - Строго произнес он, подняв ремень и с огромной силой стукнув им по полу, что звук шлепка разнесся по тихой и серой комнате. - Я должна, - Сказала я, отвернувшись от Томаса и потянувшись к блокноту, но упала на колени от веревки, перетянутой на животе, которую парень потянул на себя. Я сопротивлялась, пробуя достать единственную вещь, которая могла раскрыть для меня внутренний мир человека, которого так сильно любила. Но парень тянул меня к себе, все дальше отстраняя от единственного важного предмета в комнате, в которую сквозь раскрытое окно капали резкие капли дождя, обрызгивающие мою кожу. Мои волосы намокли и прилипали к лицу, а на улице, казалось, была бешеная буря, а гром и гроза громким эхом раздавались в пустой серой комнате. Лицо парня было сатанински ужасным, словно искривленным, а вены на руках были до невозможности вздуты. Скрутив вокруг кулака веревку Томас потянул ее, и я почувствовала, как медленно задыхаюсь, а потом обнаружила, что узел был затянут вокруг моей шеи, как ошейник. Горло сдавливал тугой узел, который тянул меня к человеку, держащего в руках жесткий черный кожаный ремень боли. Сквозь нее, я снова попробовала потянуться к заветной вещице, но она оказалась от меня еще дальше, чем раньше. Блокнот лежал почти у окна, мокрый и обмякший от бурного дождя, а я все совершала попытки дотянуться до него сквозь удушающую боль. - Я должна, Томас! - Прохрипела я, ощущая, как начинаю медленно терять сознание. Казалось, что я самоубийца, готовый повеситься на собственной петле, но это было не так. Я была готова умереть только ради того, чтобы дотянутся до блокнота и узнать Томаса таким, каким он видел себя все эти годы. - Ко мне! - Призвал Томас меня, как собачку. Его глаза, которые всегда выдавали все эмоции, были скрыты от меня темной пеленой, - Делайт, иди ко мне!- Нет! - Сдерживая узел на шее пальцами, я вцепилась в него и тянулась свободной рукой к блокноту. Почти дотронулась до его мокрой обложки, как Томас отдернул веревку, и я упала назад, а потом начал тащить меня к себе, готовя ремень. Я болтыхалась на полу, пробуя освободиться, но петля на шее, крепко вцепившаяся в нее, удерживала меня. Перевернувшись на живот, первым, что увидела, были черные, как ворон, ботинки Томаса, а потом железный наконечник ремня, - пряжка, - раскачивающийся на ветру. Его нога слегка притоптывала на месте, отстукивая какой-то резкий и быстрый ритм. Поднимая глаза по всему телу, я посмотрела на губы, скривленные в злобной ухмылке, а потом взглянула на взмахивающую руку, держащую ремень. Он был так высоко, а потом быстро опустился вниз, стремясь нанести мне жестокую боль. Я зажмурилась, вскрикивая от ужаса и страха.Громко вдыхая воздух, я поднялась на кровати, пробуя восстановить дыхание. Чувствовала, как по моим щекам текут слезы, а тихие стоны и вопли продолжали сыпаться изо рта. Я прикрыла его ладонью, стараясь сдержать, но не могла. Грудь высоко вздымалась, пытаясь набраться живительного воздуха. Дверь впереди открылась, и я сквозь слезы взглянула на нее. В ушах все еще стоял непереносимый гул, покрывающий все звуки в этой тихой комнате. Она уже не казалась такой ужасной и мрачной, как мне виделась до этого. Но после сна, я боялась каждого звука, каждой тени здесь, словно они все могли навалиться на меня.Луч яркого света из коридора появился на гладком полу, а потом скромно исчез, скрываясь за силуэтом Томаса. Я закрыла глаза и подтянула к себе колени, все еще немного раскачиваясь на кровати. Слезы градом сыпались из моих глаз, стекая по щекам и падая на обнаженную грудь. Атласная простыня вокруг меня была смята и скомкана, видимо, после моего устрашающего сна. Схватившись трясущимися руками за край простыни, я натянула ее на себя, скрывая наготу.- Что такое? - Удивленно спросил Томас и мигом зашел внутрь, закрывая за собой дверь. Я потрясла головой и услышала быстрые и тяжелые шаги, а потом почувствовала, как прогнулась кровать. Заботливо положив мне руку на плечо, Томас нагнулся, обнимая меня.- Делайт, - Ласково произнес он мое имя, что на душе стало немного легче, - Расскажи, что случилось.Я снова потрясла головой, разгоняя с лица мокрые волосы, прилипшие к нему, прямо как во сне. Мне хотелось говорить, но в горле стоял огромный ком, запрещающий это делать. Руки продолжали дрожать, и тогда парень накрыл их своей ладонью, прижимаясь ко мне. Он ласково поцеловал тыльную сторону ладони, покрывая ее множеством нежных поцелуев, потихоньку успокаивающих меня. - Ангел, что случилось?- Я...я... - Начала я, заикаясь и всхлипывая, - Господи, - Потрясла головой, отгоняя ужасающие силуэты и образы, всплывающие в голове. Набрав полную грудь, я подняла голову. Томас заботливо убрал с моего лица прилипшие волосы, внимательно вглядываясь в мои бегающие по всей комнате глаза. Его большой палец ласково убрал стекающую по моей щеке слезу. Я накрыла его ладонь своей, чтобы, наконец, понять: сон это или нет. Она, как всегда, была холодной, но до боли в груди такой родной, что я прижалась к ней, сжимая в руке. Глаза Томаса пристально смотрели в мои, пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. А я наслаждалась их звездным сиянием, посвященным только мне.- Доверься мне. Скажи, что случилось? - Прошептал он.- Мне снился кошмар. Ничего особенного, - Подавляя всхлип, я пробовала говорить как можно спокойнее, но, кажется, ничего не вышло.- Что ты видела? - Более серьезно спросил парень, сжимая мою ладонь руке.- Комнату... Блокнот... И...- Меня.- Да. - Согласилась я, закрывая глаза и стыдясь своего сна.Передо мной все еще стоял образ Томаса. Сокрушающий. Устрашающий. Безжалостный и беспощадный. Его худая и бледная рука, цвет которой казался болезненно-серым от цвета комнаты, поднимающая самое страшное для меня оружие, готовое присмирить бушующего во мне зверя. И как бы я ни пробовала, а избежать страха, снова встретить Томаса в подобном состоянии, не могла. Как бы я не старалась, как бы не желала этого, а во снах все равно вспоминала искаженное лицо любимого человека, готового принести мне вред. Неужели внутри он такой? Неужели тот человек, которого я люблю, не является собой? - И как давно ты видишь такие сны? - Спросил Томас, вставая с кровати. Я взглянула на него исподлобья и заметила, как парень нервно проводит рукой по бритой голове. Этот жест был ему настолько привычен, что сейчас, когда волос на его голове почти не было, он продолжал так делать, - Ответь! - Приказал парень, разозлено посмотрев на меня. Но злился он не на меня, а на себя, и я видела это по его жестам и потухшим глазам.- С того момента, как встретилась с тобой, - Отводя от него глаза, ответила я и услышала, как что-то с грохотом упало. Обернувшись на звук, увидела упавший на бок маленький столик, стоящий рядом с кроватью. Стоя ко мне спиной, Томас поставил руки в боки, рассматривая что-то на стене, где висели его приспособления к этой красной комнате. Покачав головой, парень опустил ее, а спина его напряглась так, что кости его позвоночника ярко выделились под белоснежной рубашкой, не заправленной в штаны. Я заметила, что Томас переоделся, пока спала, и сейчас на нем не было тех потертых и рваных джинс, а обычные брюки и рубашка, скромно выделяющая его худобу. - И что же я делаю в твоих снах, - Снова заговорил он со мной, все еще стоя спиной ко мне.- Иногда... - Я убрала волосы на одну сторону и сильнее спряталась под атласной алой простыней, приятно ласкающей мою обнаженную кожу, - Мы гуляем по парку и я снова вижу твою счастливую улыбку. Иногда... Ты мягко наказываешь меня в своей постели, - Я слегка ухмыльнулась, произнеся это, и услышала тихий смешок со стороны Томаса. Но потом я поникла, вспомнив темную сторону моих сновидений, - Иногда, ты опять становишься тем Томасом, которым был в тот вечер. Жестким и безрассудным. Но изредка я вижу тебя и твой страх в глазах, что сердце до боли сжимается. Ты боишься чего-то, Томас, в моих снах, а я ничего не могу с этим сделать...- А каким я был сегодня? - Спросил парень, повернувшись ко мне. Его глаза были пустыми и прозрачными, несмотря на их яркий карий оттенок, всегда напоминающий мне темный шоколад. Скрестив руки на груди, он крепко сжимал плечи, что вены ярко вздулись. - Ты держал меня на привязи, как собачонку, и пробовал избить ремнем, - Кратко ответила я, проследив за лицом парня, которое никак не изменило своего бесстрастного выражения, нежели глаза. Черт, я могла любить этого человека только за то, что у него были прекрасные глаза. Только за то, что он умел профессионально скрыть все свои эмоции, но быть со мной предельно честным... иногда. - Черт, - Выругался Томас, положив руки на голову, - И часто ты видишь их?- Чаще, чем остальные, - Опустив голову, ответила я. Томас ходил туда-сюда по комнате, словно мог что-либо сделать с этим. Но потом резко повернулся ко мне, обежал кровать и взял на руки. Я сдержала на себе простынь, которая свисала к полу, и непонимающе взглянула на него. - Что ты делаешь? - Шепотом спросила я, обнимая его рукой за шею.- Я ушел всего на пару минут, а вы успели увидеть кошмар, мисс Миллз. Мне это не нравится, - Серьезно ответил Томас, - Но так же я устроил для вас небольшой сюрприз и все-таки намерен показать его.

***

По длинной лестнице, ведущей на крышу, мы поднялись на маленькую веранду, украшенную разноцветными цветами, божественно пахнущими. Небо было покрыто сверкающими звездами и полной белоснежной луной, которая казалось невероятно огромной на фоне темного синего неба, как дно океана. На земле было постелено небольшое одеяло, которое было мягким и приятным для тела, после жесткой кровати в красной комнате. Оно было розово-бежевым, что приятно удивило меня. Рядом стояла небольшая тарелка с фруктами и два бокала с шампанским. Я сильнее укуталась в алую простыню, в которой Томас забрал меня, ощущая, как холодный ветер пробегает по коже. Положив меня поверх покрывала, парень куда-то скрылся, но вернулся через пару минут с еще одним теплым одеялом, укрыв меня им. Я была обнажена, но не стыдилась этого, особенно в присутствии Томаса. Обстановка была очень романтичной, а тихий шелест листвы, развиваемой ветром, доказывал то, что сейчас мы были одни. Звуки бушующего города не доходили сюда, хотя его яркие огни были видны где-то вдалеке на горизонте. Томас наполнил оба бокала шампанским и дал один из них мне. Я слегка пригубила его, ощущая приятный шипучий привкус во рту.- Это просто... Вах! - Воскликнула я, подняв руки и случайно не удержав одеяла, что оно почти раскрыло мою грудь. Я усмехнулась, поправляя его и накрывая им свои голые плечи, - А ты говорил, что отношения - это не для тебя. Ты такой романтичный, Томас. Я поставила бокал на пол и легла, закинув голову и рассматривая невероятное звездное небо. Это было одно из чудес света, которое можно смотреть в любой момент и совершенно бесплатно. Всегда, когда я смотрю на небо, ощущаю что-то в глубине души. Какое-то чувство, которое заставляет верить меня в прекрасное и необъятное. Оно всегда напоминает мне Томаса. Наше знакомство и то, как мы все-таки сошлись вместе. Это все, как сказка, как это небо, на котором одновременно загорается и потухает множество звезд. - Все благодаря тебе, - Сказал Томас, повторив за мной и ложась рядом. Он обнял меня одной рукой, прижимая к себе, и я сложила голову ему на грудь, все еще смотря в бесконечные ночные небеса, где каждая звезда сверкала своим особенным цветом. Но где-то, далеко от всех остальных, кочевала одинокая звезда, которая сверкала ярче любой другой. Она напомнила мне Томаса, который всегда был один, наедине со своими страхами. Который всегда прятался от всех за своими масками и скрывал себя настоящего. Того маленького мальчика, который ехал однажды по трассе, который любил читать и рисовать, кататься на велосипеде. Но больше она, - звезда, - не была одинока, потому что совсем недалеко от нее, ближе, чем другие, была еще одна, которая тянулась к своей подруге, желала слиться воедино и сверкать еще ярче, затмив саму Луну. А Луна, она, как жизнь. Она освящает некоторые звезды, давая им счастье и радость, а иногда отворачивается от них, погружая во тьму и мрак, за которыми следует горе и слезы. - Когда я был маленьким, - Начал Томас, положив под голову руку и посмотрев в чистое небо, - я любил смотреть на звездное небо. Однажды отец купил мне свой собственный телескоп, с которым я не разлучался до... м-м-м, пока не уехал на съемки одного из фильмов на слишком долгое время. - Ты можешь позволить себе покупку телескопа и поставить его здесь. Каждую ночь ты смог бы подниматься сюда, вспоминая о том, что однажды устроил мне такой прекрасный сюрприз, и смотреть в то же самое небо, что и я. А я бы знала, что сейчас, даже так далеко друг от друга, мы рядом и видим одну и ту же картину, - Сказала я, повернувшись к нему. Темное небо идеально выделило профиль Томаса. Его тонкие губы, длинную, как бамбуковый ствол, шею, небольшую горбинку на носу, расправленный и спокойный лоб. Парень тяжело вздохнул, а потом посмотрел на меня расстроенными глазами.- Я хотел бы связать покупку этой вещи с каким-нибудь важным событием в моей жизни, к которому ты тоже причастна.- Я? - Удивленно переспросила я.- Да, ты. Делайт, неужели ты думаешь, что я забыл о том, как «так-беспалевно» сделал тебе предложение? И только не делай такое лицо, словно впервые слышишь, - Парень ухмыльнулся, переворачиваясь на бок и подкладывая под голову руку, опираясь на локоть. - Я не могу дать тебе сейчас ответ, Томас... - Отводя от него глаза, ответила я.- Я знаю, - Он повернул пальцами мое лицо к себе и провел большим пальцем по губе, - И знаю, что это слишком раннее предложение. Поэтому, пока ты учишься в школе, учение которой я бесстыдно прерываю, я не буду доставать тебя с этим вопросом. Но, как только прозвенит твой последний звонок, я пойду в наступление, - Томас широко улыбнулся, и я повторила за ним, наблюдая за сиянием его карих глаз, - И вот тогда ты от меня не отвертишься. - Уже боюсь, - Подмигнув, сказала я и поцеловала его палец на моей губе.

***

Я уже засыпала на груди Томаса после выпитой на двоих бутылки шампанского, как вдруг зазвонил его телефон, вырывающий меня из сна. Чуть приоткрыв глаз, проследила за тем, как парень аккуратно встает с нашей общей ложи и отходит на расстояние. Он громко говорит с кем-то, махая руками и хватаясь за волосы на голове. Я вижу, как огромное желание сейчас же разбить телефон не покидает его до конца разговора, и до меня доносится последняя фраза:- Обеспечь ей безопасность там. Ты меня понял? Ни один волос с ее головы не должен упасть! - Томас обернулся, посмотрев на меня, и тише продолжил, - Скоро я приеду и переговорю с ней, а потом с тобой. Никто не должен знать об этом, слышишь меня? Мне пора.... Да... К вечеру буду. Слепая ярость порождается во мне так же быстро, как и сомнение с ревностью. К кому он приедет? Кто эти люди, с которыми должен поговорить Томас? Какие серьезные вопросы он решает, и почему я не должна знать этого?Походив на месте туда и обратно, парень обернулся к краю и оперся двумя руками о поручни на крае крыши. Холодный ветер развивал его рубашку, прекрасными и величественными волнами, как флаг. Все небо покрылось редкими облаками, скрывающими сияющие звезды. Поднявшись с нашего ложе, я аккуратно обошла его, стараясь не задевать ничего той алой и легкой простыней из «комнаты наслаждения», и ушла с крыши, спускаясь по лестнице. Я прошла мимо третьего этажа, посмотрев на ту заветную дверь, которую однажды боялась больше смерти. А потом на следующую, которая значилась, как комната Томаса, и продолжила путь вниз. Мне не хотелось закрываться в своей комнате, которая имела слишком много воспоминаний, связанных с этим домом и его хозяином, поэтому я спустилась на первый этаж и вышла из дома, схватив из вазы в коридоре ключи от машины Томаса. Я легла на заднее сидение, которое сейчас было слишком маленьким и неудобным, и, подтянув к себе ноги, укрылась под этой атласной простыней, почти не сохраняющей тепло. У меня пропало любое желание сейчас разговаривать с Томасом. Обсуждать с ним что-либо, ругаться и испытывать чувство вины за свои поступки, и за его тоже. Я просто желала остаться одна, переварить все, что услышала сейчас и раньше. Попробовать как-нибудь совместить их вместе.И мне было все равно, что сегодня утром, буквально через несколько часов, Томас свалит из моей страны, и мы не увидимся с ним около двух месяцев. Он не желает рассказывать мне все на чистоту, а я перестаю вести себя с ним так, будто все отлично. Вот мое условие.