Глава 7.

- Туда нельзя! - Послышался громкий крик мамы с первого этажа.Я лежала на своей кровати, укрывшись тонной одеял. Подушки были разбросаны в порыве яростной злости к себе, захлестнувшей меня. Как я могла так поступить? Как я могла дать надежду? Я порчу жизни всем, кого только встречаю. Я заставила Алекса полюбить меня тогда, когда мне было ужасно плохо. Я заставила его покрыть небесным пухом все мои гнусные мысли, надвигающиеся на меня каждую секунду. А сейчас что? Я уничтожила самое доброе и прекрасное в моей жизни. То, что было готово прийти на помощь в любую минуту. Я убила его чувства ко мне, убила своего лучшего друга, убила брата в нем. И не считаю, что мне есть прощение, потому что я его не заслуживаю.Так же я поступила с Томасом. Мое появление в его жизни заставило парня отвергнуть все принципы. Все его планы, все его внутреннее состояние, я все изменила, столкнувшись с ним на улице города, когда шла на встречу с Алексом....- Она спит! Уже поздно, Томас! - Я должен быть с ней!В мою дверь ворвался Томас, силой прорвавшись сквозь огромную и неприступную преграду - мою маму. Я не заметила, как свет из коридора озарил эту мрачную комнату, покрытую тьмой, потому что плотный занавес одеяла скрыл это от моих заплаканных глаз. В нос сразу же ударил запах его одеколона, который был так знаком для меня. Я почувствовала его близость, которую могла ощутить даже на сотни километров. Он, как магнит, а я притягиваюсь к нему все ближе и ближе с каждым днем. И тем сложнее меня будет «отмагнитить» от него в будущем.- Прошу вас, оставьте нас наедине, - Произнес Томас, по звуку приближавшийся ко мне. Его голос был ровным, как всегда, когда на лице его красовалось напускное безразличие. Но теперь, даже за этой маской доминанта, я могла различить его настоящие и скрытые от всех эмоции. Голос парня был слегка хриплым, как в те моменты, когда мы в постели и совершенно одни в нашем коконе эмоций. - Буду по близости, - Сказала мамуля, оставшаяся на месте. Она громко вздохнула и, перед тем, как закрыть дверь, добавила, - Я лишь хочу, чтобы моя дочь была счастлива. После этих слов, она тихо удалилась из комнаты, оставляя нас с Томасом наедине.- Что случилось? - Заботливо спросил он, прогибая под своим весом другой край кровати. Парень не стал раскрывать меня и избавлять от единственного укрытия, а лишь аккуратно положил руку сверху, поглаживая меня.- Я порчу...все... - Сквозь всхлипы проговорила я, сжимая в руке угол одеяла.В моих глазах пробежали все счастливые моменты, когда я могла бы видеть радость на лицах важных для меня людей. Мое детство, когда мы с Алексом играем в догонялки. Наши первые хорошие отметки, первые дни рождения вместе. Появление Томаса в моей жизни, казалось, имело пьедестал. Я до сих пор помню его сверкнувшие в мою сторону глаза на конференции. Помню, как он подарил мне алую розу, которая завяла на моем подоконнике именно в день нашей крупной ссоры. Помню каждое его прикосновение, помню все его шутки. Помню совершенно все. - Нет. Совсем не портишь, - Прижавшись ко мне, возразил он.- Я испортила твою жизнь, испортила жизнь Алекса. Когда я, наконец, успокоюсь? - Делайт, - Томас приподнял край одеяла, раскрывая мою голову. Он нежно поцеловал меня в макушку и ласково гладил волосы, - Ты - это самое лучшее в моей жизни. - Из-за меня ты сейчас здесь, а не занимаешься важными делами. Из-за меня ты не можешь наслаждаться жизнью. Господи, я всем всегда все порчу. Это уже традиция! - Раздраженно сказала я.- Ты поговорила с тем парнем? - Вдруг спросил он, тихим и хриплым голосом, за которым скрывалась капля гнева.- Я разбила ему сердце... - Прошептала я, подавляя крик, - Я...Я сделала тоже самое с тобой, - Из меня вырвался истошный стон, и Томас резко повернул меня к себе. что наши лица оказались рядом. Я закрыла глаза, чтобы хоть как-нибудь прервать слезы. Боже. Только сейчас заметила, как часто начала плакать в присутствии людей, в особенности Томаса. - Тише, - Он обнял мое лицо ладонями, заставляя встретиться взглядами, - Посмотри мне в глаза, Делайт. Посмотри.Но я сопротивлялась, потому что понимала, как выгляжу жалко в его глазах. Томас всегда был выше меня, скрывая свои эмоции и чувства. Даже тогда, когда я ненавидела его, он был лучше и сильнее меня. Парень не просил меня вернуться к нему, но мечтал об этом. Он лишь хотел прощения, хотел знать, что я его отпустила. Потому что отпустить меня он не мог.- Делайт, - Грубее произнес мое имя Томас.- Я не могу, - Прошептала я, наклоняя голову к его груди, скрытой от меня под рубашкой. Я задумалась о том, что лишь однажды смогла прикоснуться к нему. После всего, что произошло между нами, я даже и не пробовала принять еще одну попытку сделать это, потому что смирилась. Смирилась и поверила в то, что Томас действительно таким способом закрывается от всех. Не пускает в свою жизнь, в свои мысли. Он огородился от всего мира за этой неприступной стеной. Парень нес внутри себя множество тайн, на которые я закрыла глаза. Решила, что раз он не хочет их говорить, то не стоит продолжать мучить его. Ведь я люблю его и не хочу навредить. - Когда я встретил тебя впервые, то подумал о том, как хорошо ты будешь смотреться подо мной с завязанными руками, - Гладя мои запутанные волосы, начал Томас, - И судьба шла мне навстречу, соединив нас на конференции. И дальше. Все шло так гладко, что я даже удивлялся этому. Но потом... - Он потряс головой, будто прогоняя плохие мысли, - То, как ты смотрела на меня на концерте. Я был в полном смятении. Делайт, ты смотрела на меня так, словно я был один в зале и играл только для тебя. Никогда и никто так не смотрел на меня. Таким чистым и невинным взглядом, как всегда смотрит добыча во время охоты. Мне кажется, что в этот день я уже любил тебя, хоть и опроверг все твои разговоры о большем, - Парень вздохнул, сильнее прижимая меня к себе. Я подумала о том, как всегда многословен он. Как просто говорил о своих мыслях и чувствах, что я не могла сделать, - Ты думаешь, что мне просто все это говорить, но я готовил этот текст еще в первый день нашей разлуки. И я ни разу не задумался о том, что ты разбила мое сердце или как-либо испортила наши отношения, потому что эту вину возложил на себя. - Я была слишком упряма, и мной управлял гнев. Я помню каждую секунду, проведенную без тебя. Но в моей голове все время крутился один и тот же вопрос: как так быстро ты смог напиться до такого состояния? Слезы мои уже высохли, после того, как Томас начал дарить мне свое тепло и душевное спокойствие. Его тело слегка дрожало, когда я шептала в его мирно вздымающуюся грудь. - Ты замечала, что я никогда не пью больше одной бутылки пива? То, что в моем холодильнике ты не часто найдешь больше одной бутылки вина или другого спиртного? Так устроен мой организм, что я очень быстро дохожу до состояния беспамятства. Поэтому я столько сделал тогда, потому что не помнил и не понимал ничего, кроме того, что ты единственный человек в моем доме, у которого есть вагина. Но я так же быстро трезвею, как и напиваюсь (Особенно в критических ситуациях). - Ты не должен винить себя за это, - Подняв голову, произнесла я и, наконец, посмотрела в его безумно красивые глаза, по краям которых блистали слезы, - Прошу тебя, Томас.Я легко поцеловала его в подбородок, потом в обе щеки, лишь бы скрыть следы скатывающихся из его глаз соленых и горестных слез. Он не боялся показать себя настоящим при мне, и я ценила это больше своей жизни.- Твои глаза выражали столько эмоций, что при их воспоминании, я чувствую боль, которую принес тебе, - Закрыв глаза, сказал Томас.- Подожди, подожди, - Я поцеловала его в губы, сквозь соленый привкус, желая скрыть слезы и мрачность на его лице, - Посмотри на меня. Я с тобой. Все хорошо. Томми. Мы вместе, можно забыть то, что произошло. Я не виню тебя. Ведь я совершенно такая же. Я продолжала целовать его, обнимая ладонями гладкое лицо. Он не сопротивлялся, но не выражал энтузиазма. Я чувствовала это, потому что видела, как в нем опять начинаю бороться совершенно два разных человека. И мне показалось, что мои проблемы настолько по-детски просты на фоне того, что испытывал этот самый важный человек в моей жизни.- Я люблю тебя, Томми. - А что если это опять повториться? Если я не смогу остановиться? - Его глаза бешено раскрылись, а руки отталкивали меня от себя на безопасное расстояние. Мне было ясно, что он лишь хотел защитить меня от себя. Все это время им вело лишь желание избавить меня от его дурных кошмаров. Но что делать, если я хочу пройти вместе с ним через весь ад его прошлого?- Я буду любить тебя, даже если уйду. Но поверь, ты от меня так просто не избавишься, потому что я не собираюсь оставлять тебя одного посреди всего этого беспорядка в твоей голове. Томас, - Настойчиво взглянув в его глаза, я постаралась задержать его спокойствие хоть на пару мгновений, - Я хочу вывести тебя из твоего лабиринта, в котором ты заплутал. Просто откройся мне. Что ведет тобой? Почему ты стал таким?- Тебе не нужно знать этого, - Серьезно ответил он, вставая с кровати. Я заметила, что он был в деловом костюме, подчеркивающем ширину его плеч и худобу. Так же мне приметилось и то, что Томас очень сильно похудел за все время, пока мы не виделись. Сняв пиджак и повесив его на спинку стула, он расстегнул рубашку, но не снял. Его голая грудь, казалось, сверкала в темной комнате, шторы которой были плотно закрыты. Я взглянула на часы и увидела, что время уже давно за полночь. - Что ты видишь, когда смотришь на меня? - Неожиданно спросил Томас, раскрыв руки.- Яркий луч солнца в кромешной тьме, - незамедлительно ответила я, присев на кровати. - Ты видишь лишь фасад, хоть и прорыла глубокую тропу внутрь меня. А готова ли ты узнать обо мне больше, чем есть? - Он скептически посмотрел на меня, переедая взглядом жалось и грусть, - Не захочешь ли ты убежать от меня, узнав всю правду?- Я живу только ради того, чтобы быть с тобой. Я принадлежу тебе и уже не смогу просто так уйти. Если ты сам меня не отвергнешь, конечно. Томас прошел к кровати и сел на ее край, смотря на руки, расположенные на коленях. Весь его вид уже настолько тронул меня, тронул мое сердце, что я незамедлительно подползла к нему и попробовала дотронуться плеча, но его рука остановила меня. - Нет. - Кратко произнес парень и положил мою руку на кровать.- Почему? - Жалобно спросила я, попробовав найти его глаза, сияющие в лунном свете, проходящем сквозь единственную щелку в окне. - Потому что.... - Томас тяжело вздохнул, вкладывая в это движение все свое состояние, и его спина еще больше сгорбилась, а вид поник. Какие горестные и ужасные чувства сейчас испытывал он внутри? - Мое детство отличалось от других. Я никогда не был похож на остальных. Всегда держался одиночкой. Одиноким волком без стаи. Я всегда скрывал свои чувства от людей, потому что считал, что из-за этой информации они смогут проникнуть внутрь меня и узнать все мои тайны, которых было очень много. В то время, когда я не снимался в фильмах и не было школы, я всегда уезжал из дома на велосипеде и ехал за десятки километров загород, чтобы оказаться наедине с собой и насладиться одиночеством. Однажды, в дождливый, как сейчас помню, день, я съехал с трассы на какую-то протоптанную тропу, ведущую в заброшенный дом за городом. Ну, а я что? Мне было всего лет двенадцать на тот момент. Душа требовала развлечений, а любопытство, узнать, что там, съедало изнутри. Томас замолчал, а его голова упала на руки. Он тряс головой, будто пробовал избавиться от какого-то ночного кошмара. Его голос срывался на шепот, а тело безостановочно дрожало, словно в комнате было холодно.- Что произошло дальше? - Тихо, почти шепча, спросила я, приблизившись к нему. От его тела всегда веяло каким-то теплом, хоть при прикосновении оно было холодным, как лед, но сейчас этого не было. - А потом, я зашел в сарай, из которого играла громкая и ритмичная музыка. До сих пор помню ее. - Томас начал топать ногой и трясти головой, словно в комнате сейчас проигрывалась именно та песня, но на самом деле здесь было тише, чем в морге, - Но то, что я там увидел, было изрядно не лучшим в моей жизни. Какие-то наркоманы занимались там групповухой, а один из них, заметив меня, начал приближаться. Не знаю, что тогда веяло мной, но я не испугался их, а лишь больше желал узнать то, чем они занимаются. Потому что мои родители никогда не рассказывали мне о подобных вещах.... В будущем, я приезжал туда каждые выходные и узнавал у них все больше и больше интересных вещей. А парень, который все это проворачивал, любил бить меня по груди и вешать на нее всякие... м-м-м... приспособления. Это одна из причин, почему я отвергаю любые прикосновения к себе. Но, представь, мне было всего двенадцать лет! - Томас схватил себя за голову, пробуя вырвать волосы, которые были сейчас подстрижены ежиком, - Каждый раз, когда вспоминаю это, я виню себя за то, что не убежал, что не испугался, а лишь больше заинтересовался. Мое умение молчать и скрывать себя, помогло мне в будущем не раскрыть этой страшной тайны. Но самое интересное началось потом....- Томас, ты не должен винить себя. Ты был ребенком, - Сказала я, сделав еще одну попытку погладить его по спине. Дрожь сразу усилилась, словно боль увеличилась, но парень не остановил меня. - Я все понимал! Я знал о том, чем они занимаются, и получал от этого удовольствие! - Гневно произнес Томас, - Но в какой-то момент они исчезли из моей жизни, и я мог продолжить быть таким, каким был раньше. Пока не появилась она. Аннабель изменила мое представление о жизни. Мне было семнадцать, когда я начал собирать свою, как ты назвала ее, «красную комнату», а она помогла мне в этом. В этот момент я понял, что лучший способ избавиться от гнева, это причинять боль, а ей нравилось принимать эту боль. Так покатилось и поехало. Я привык к этому и имел потребность делать это. Никаких чувств к этой девушке я не испытывал, но она внесла большой вклад в мою жизнь, пока не появилась ты, - Томас поднял на меня голову и наши взгляды встретились. Его глаза были наполнены болью, которая прожигала парня изнутри. Конечно, то, что он мне рассказывал, было не самым прекрасным рассказом в моей жизни, но я могла лучше понять его, - Ты показала мне, что все эти штуки, которые я проделывал ранее с девушками, не так важны для меня, как видеть тебя счастливой. Как дарить тебе светлые и прекрасные моменты, от которых на душе сразу становиться тепло. Но все, что было со мной раньше, оно давит на меня огромным грузом, и мне кажется, будто, я несу это собой, и скоро ты попадешь в туже яму, что и я.- Если ты в яме, то я должна быть там вместе с тобой. - Сказала я, кратко обозначив свое намерение не отступать.- И что? Ты не хочешь убежать? Не желаешь избавиться от меня? Нет отвращения? - Удивленно спросил Томас и встал с кровати, раскрывая плотные шторы, которые являлись источником мрака этой комнаты. Она сразу же озарилась лунным сияющим светом. Голая грудь парня осветилась в холодные тона, добавляя его облику еще большую драматичность. Коротко стриженые волосы, казалось, исчезли, вернув на свое место длинную золотую шевелюру. Белоснежная рубашка превратилась в небесно-голубую, создавая впечатление холода и зимнего снега.Я поднялась за Томасом и повернула его голову, привлекая к себе внимания. Переведя взгляд с полной завораживающей луны в окне, он посмотрел на меня все теми же детскими глазами, словно вернулся в то время, когда ехал на велосипеде. Словно всего этого не произошло, и маленький Томас едет по трассе в поисках одиноких приключений. - Томми, дорогой, я лишь могу благодарить тебя за это. Ты помог мне понять тебя, и это не сделало тебя отвратным в моих глазах. Ты стал еще выше в них. Занял итак занятое тобой первое место. Я люблю тебя, Томас, таким, какой ты есть. И это заставляет меня любить тебя еще сильнее до невозможности. Ты моя луна, ты мое солнце. Я не могу жить без тебя, - Я нежно обняла его искаженное старыми кошмарами лицо, - Прошу тебя, не бойся. Я никогда не брошу тебя, даже если мне приставят пушку к виску. А твой рассказ тем более не позволит мне сделать этого. Томас, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты был со мной настоящим. Не вини себя за прошлое, потому что это могло случиться с каждым. Просто смирись и отпусти. - Это все так странно. Оно делает из меня больного извращенца с отклоненной психикой, а люди таких боятся, - Отстраняясь, прошептал он, но я задержала его на месте.- Тогда я тоже буду больной извращенкой с отклоненной психикой, потому что никогда не отпущу тебя и не оставлю одного, а такие люди должны держаться вместе, - Я ласково поцеловала его в подбородок, а потом в губы. Томас ответил мне на поцелуй, заключая меня в свои объятия, - Я знаю тебя, малыш. И это лишь заставляет меня держаться за тебя так, как я ни за кого не держалась.- Почему ты продолжаешь меня удивлять? - Томас поднял меня на руки и поднес к кровати, навалившись сверху.Поставив свои руки по бокам, он смотрел в мои глаза, и я замечала то, как сильно они изменились. Словно та непроницаемая пленка, которая была в них, скрылась и открывает для меня все его настоящие чувства. Томас поцеловал меня, вкладывая в этот поцелуй нечто большее, как тогда после песни в дверях этого дома. - Лишь хочу сказать одно, - Произнес он у моих губ, - Я желаю видеть на твоей левой руке обручальное кольцо. Прямо сейчас.