Глава 10 - Полезный свидетель

— Мы недавно расстались, — спокойно ответила Ксюша, стараясь не показывать своего волнения. — Как раз перед его арестом.

Майор внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, говорит ли она правду. Его пальцы постукивали по столу рядом с диктофоном.

— Очень трогательная история, — произнёс он наконец. — Молодой человек, попавший в беду, благородно отпускает свою возлюбленную, чтобы та не страдала. Прямо как в плохом сериале. А теперь давайте вернёмся к реальности, Ксения. Вы утверждаете, что не знали о характере его деятельности?

— Я знала, что у него бизнес! — голос Ксюши дрогнул, и она тут же сделала глоток воды, чтобы скрыть дрожь. — Недвижимость, инвестиции... Он говорил, что всё легально.

— Недвижимость, — Оникин усмехнулся, но в глазах у него не было веселья. — Да, недвижимость. Только вот владельцы этой «недвижимости» почему-то не в курсе, что их квартиры и виллы выставлены на продажу. Или что они сдаются в аренду. Интересный бизнес, не находите?

Ксюша почувствовала, как её тошнит. Она сглотнула.

— Я... я не вникала в детали. Я думала, он просто успешный.

— Успешный, — майор кивнул, открыв папку, что лежала перед ним. Он достал несколько распечатанных скриншотов. — Успешный настолько, что для звонков «клиентам» использовал программу для изменения голоса. Это у нас в бизнесе такая распространённая практика? Для конфиденциальности?

Сердце Ксюши упало куда-то в ботинки. Она узнала интерфейс той самой программы. Той, которую Максим установил на её ноутбук в самом начале.

— Я... не знаю, о чём вы.

— Не знаете? — Оникин подвинул к ней один из скриншотов. На нём был виден список телефонных номеров, а рядом — имена. И одно из имён было подчеркнуто. «К. Дроздова. Доступ: 14.08.2*** - 25.08.2***». — Этот аккаунт зарегистрирован на вас. И он активно использовался для звонков потерпевшим в течение указанного периода. Объясните.

Так вот оно что. Мысли в голове у Ксюши понеслись с бешеной скоростью. Они нашли логгин. Они знают. Но они не знают, что это была я? Или знают?

— Я... я давала ему свой ноутбук иногда! — выпалила она, чувствуя, как ложь обжигает губы. — Для учёбы. Может, он им пользовался, я не следила!

— Для учёбы, — повторил Оникин с лёгкой усмешкой. — Ксения, давайте договоримся говорить правду. Это будет проще для всех. Мы знаем, что вы делали эти звонки. У нас есть запись. Хотите послушать?

Он не стал ждать её ответа, нажал кнопку на своём телефоне. Из динамика послышался женский голос, неестественно низкий, механический, но с характерными интонациями, которые Ксюша узнала бы из тысячи.

— «Здравствуйте, меня зовут Анна, я представитель агентства «Элит-Хауз». По поводу вашей заявки на виллу в Ницце...»

Ксюша закрыла глаза. Её тошнило по-настоящему. Она помнила тот звонок. Помнила, как смеялась потом с Максом над тем, как легко люди ведутся на красивую историю.

— Узнаёте? — голос майора вернул её в жёлтую, пропахшую кофе комнату.

Она молчала. Что можно было сказать? Все карты были на столе.

— Ксения, — голос Оникина внезапно стал менее официальным, почти человеческим. — Вы молоды. Вы попали под влияние человека, который, судя по всему, не особо вами дорожил. Он использовал вас, а когда прижало, бросил. Сейчас у вас есть выбор. Продолжать покрывать его и взвалить на себя всю вину, что грозит вам реальным сроком. Или начать сотрудничать со следствием.

Он сделал паузу, давая ей прочувствовать вес этих слов.

— Расскажите всё, что знаете. О схеме, о его сообщниках, о том, куда уходили деньги. Помогите нам, и это будет учтено судом как смягчающее обстоятельство. Вы можете избежать тюрьмы.

Сотрудничать. Предать Макса. Слова Руслана эхом отозвались в памяти: «Говори сама и не нервничай». Но он не имел в виду — сдавай всех.

Перед её глазами встало лицо Максима в тот вечер у подъезда. Пустые глаза. «Я тебя не люблю». Холодный металл наручников на её запястьях. И тёплый, спасительный голос майора, предлагающий выход.

Ксюша подняла на него взгляд. В её глазах стояли слёзы, но голос прозвучал твёрдо, чётко, как никогда.

— Хорошо. Я готова сотрудничать. Что вы хотите знать?

Слова повисли в воздухе, пахнущем пылью и старыми документами. Майор Оникин медленно кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но в голубых глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Разумное решение, Ксения. Давайте начнём с самого начала. Как вы познакомились с Курановым и когда он впервые вовлёк вас в свою... деятельность.

Ксюша сделала глубокий вдох, цепляясь взглядом за стакан с водой, словно он был якорем в этом бушующем море.

— Мы познакомились в июне, у ларька с хот-догами, где он тогда подрабатывал. Всё началось с мелких поручений. Сначала он просто просил меня... принимать звонки. Говорил, что его секретарь уволилась, а клиенты беспокоятся. Нужно было просто подтверждать, что их заявки в обработке.

— И вы не задавались вопросом, почему успешный бизнесмен работает с ларька и не может нанять нового секретаря? — мягко спросил Оникин.

Горькая усмешка сама сорвалась с губ Ксюши.

— Я... я не думала об этом. Он был таким уверенным. Говорил, что это временно, что он вкладывает все деньги в новый проект. А потом... потом появились подарки. Дорогие. Поездки. Я просто хотела верить, что он и правда тот, кем казался.

Она замолчала, снова ощущая тот старый, пьянящий восторг от первых дней их отношений, который теперь отдавался в душе едкой горечью.

— Когда он впервые попросил вас изменить голос? — вернул её к реальности спокойный голос майора.

— В конце июля. Сказал, что это для конфиденциальности, чтобы конкуренты не вышли на нас. Я... я тогда даже не поняла, что это незаконно. Мне казалось, это просто такая странная корпоративная политика.

— И вы никогда не видели документов? Договоров? Не интересовались, на кого зарегистрированы фирмы, от имени которых вы звонили?

— Нет. Максим говорил, что всё устроено сложно, что я ничего не пойму и только буду лишний раз нервничать. А я... я верила ему.

Она посмотрела на Оникина, ища в его глазах понимания или хотя бы капли жалости, но увидела лишь профессиональную собранность.

— Хорошо. Давайте перейдём к сути. Назовите имена всех, с кем вы контактировали в рамках этой схемы. Кто кроме Куранова был в курсе?

В горле у Ксюши встал ком. Предать Макса — одно дело. Он её предал первым. Но сдавать других... Она вспомнила Пашу, мужа Кати. Его испуганное лицо. Катю с их маленькой дочкой.

— Я... я не знаю всех. Максим специально нас не знакомил. Но... — она закусила губу, чувствуя, как предательство разливается по венам жгучим ядом. — Но был ещё Павел. Паша. Он занимался... документами. И ещё двое, Стёпа и Коля, они «светили лицами» на встречах, когда нужно было кого-то впечатлить. Я их почти не знаю, видела пару раз.

Она выдохнула, ожидая новой порции вопросов, но Оникин откинулся на спинку стула.

— Спасибо, Ксения. Это хорошее начало. Следствие будет проверять эту информацию. А пока... — он выключил диктофон. Зелёный огонёк погас. — Пока вас отпустят под подписку о невыезде.

Ксюша не поверила своим ушам.

— От... отпустят?

— Вы думали, мы будем держать вас в камере с алкашами? — в голосе майора впервые прозвучала лёгкая усталая усмешка. — Вы — мелкая сошка, Дроздова. Полезный свидетель, но не главный фигурант. Ваша задача сейчас — вести себя тихо, не пытаться ни с кем связываться из старого окружения и ждать дальнейших указаний. Вас вызовут на очные ставки. Понятно?

Она могла только кивать, чувствуя, как с плеч сваливается тяжёлая, невидимая гора.

Через полчаса, с подписанной бумагой в руках и без наручников, Ксюша вышла на улицу. Вечерний воздух показался ей невероятно свежим, а шум машин — музыкой. Она сделала шаг, потом другой, чувствуя, как земля уходит из-под ног не от страха, а от головокружительного облегчения.

В кармане завибрировал телефон. Руслан.

«Всё в порядке? Выезжаю к отделу, встречаю».

Она хотела ответить, но вместо этого её взгляд упал на чёрный внедорожник, припаркованный через дорогу. Водительская дверь открылась, и из машины вышел тот самый парень. Влад. Тот самый, с забавными ушами и спокойным взглядом, с которым она напилась в «Гурмандии».

Он стоял, прислонившись к машине, и смотрел прямо на неё. И в его взгляде не было ни капли удивления.

Ксюша замерла на месте, сжимая в дрожащих пальцах телефон с сообщением от Руслана. Гул в ушах, оставшийся после допроса, сменился нарастающим внутренним шумом. Из всех людей, которых она могла бы увидеть, выйдя из полицейского участка, он был последним, кого она ожидала.

Она сделала шаг к нему через дорогу, не в силах отвести взгляд. Ноги были ватными, а в голове стучала одна-единственная мысль: «Что ему здесь нужно?»

— Влад? — её голос прозвучал хрипло и неуверенно. Она подошла ближе, останавливаясь в паре шагов от него. — Что... что ты тут забыл?

Он не ответил сразу. Его спокойный, изучающий взгляд скользнул по её бледному лицу, по растрёпанным волосам, задержался на её пустых, дрожащих руках. Уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но в глазах не было ни веселья, ни удивления.

— Я ждал тебя, — просто сказал он. Его голос был таким же ровным и немного насмешливым, как и в баре.

Это признание повисло между ними, густое и необъяснимое. Ксюша почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ждал? — переспросила она, и её собственный голос показался ей чужим. — Как... почему? Откуда ты вообще знал, что я здесь?

Влад медленно выпрямился, оторвавшись от машины. Он был выше, чем она помнила.

— У меня свои источники, — ответил он уклончиво, намеренно загадочно. — Услышал, что у одной знакомой неприятности. Решил подождать, предложить помощь. Подвезти куда-нибудь. Выглядишь не очень, если честно.

Он сделал шаг вперёд, и Ксюша инстинктивно отступила. Её сердце, только-только начавшее успокаиваться, вновь забилось с бешеной силой. Слишком много совпадений. Слишком много странностей.

— Какие ещё «источники»? — голос её дрогнул, в нем проступила паника. Она окинула взглядом его дорогую, но неброскую машину, его спокойную, собранную позу. Это была не поза случайного знакомого, заскочившего по пути. Это была поза человека, который знает, что делает. — Ты... ты следил за мной?

Влад снова улыбнулся, на сей раз чуть шире. В его серо-зелёных глазах вспыхнул тот самый азарт, который она смутно помнила с той пьяной ночи.

— Назовём это... повышенным интересом, — парировал он. — И предложение всё ещё в силе. Садись, я отвезу тебя домой. Тебе явно не стоит быть одной.

В этот момент сзади раздался резкий сигнал клаксона. Ксюша вздрогнула и обернулась. К оборе подъехала знакомая «девятка» Руслана. Он уже выходил из машины, его лицо было напряжённым и полным беспокойства.

— Ксю! Всё нормально? — крикнул он, его взгляд скользнул по ней, а затем перешёл на Влада, застыв в немом вопросе.

Ксюша посмотрела на Руслана — на его преданное, испуганное за неё лицо. Потом снова на Влада — загадочного, необъяснимого, внезапно появившегося из ниоткуда у стен полицейского участка.

И в этот момент её охватила не просто паника, а леденящий душу, животный ужас.

Она рванулась вперёд, к Руслану, хватая его за руку.

— Рус, поехали! Быстро! — её голос сорвался на шёпот, полный отчаяния.

Она втолкнула его в машину, не оглядываясь. Дверь захлопнулась. Только когда Руслан тронулся с места, она рискнула взглянуть в боковое зеркало.

Влад всё так же стоял у своего внедорожника. Он не пытался их догнать или остановить. Он просто смотрел им вслед. И в отражении зеркала ей показалось, что он снова улыбается.

— Ксю, что случилось? Кто этот тип? — Руслан резко повернул голову к ней, его лицо было искажено тревогой. Он одним движением запустил двигатель и рванул от тротуара, будто увозя её от самой опасности в мире. — Он тебя обидел? Скажи честно, я сейчас развернусь и...

— Нет! — Ксюша почти крикнула, хватая его за руку, чтобы удержать. Её пальцы леденели. — Нет, Рус, не надо. Просто... просто езжай. Пожалуйста.

Она откинулась на подголовник, закрыв глаза, пытаясь заглушить нарастающую панику. Картинка стояла перед глазами: спокойный взгляд Влада, его улыбка, его слова... «У меня свои источники».

— Но кто он? — настаивал Руслан, не сводя глаз с дороги, но всё его внимание было приковано к ней. — Откуда он взялся у отдела? Тот самый, с которым ты тогда в баре была?

— Да, — выдохнула Ксюша, чувствуя, как по телу расползается неприятная, липкая дрожь. — Тот самый. Влад.

— И что ему от тебя нужно? Почему он там был?

— Я не знаю! — голос её снова сорвался, в нём послышались слёзы. Она сжала виски, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Он сказал... что ждал меня. Что у него «свои источники» и он узнал, что я в полиции. Предложил подвезти.

Руслан резко выругался себе под нос.

— Какие ещё источники? Это же откровенный звон! Менты только тебя отпустили, а он уже тут как тут. Слушай, может, он... — Руслан замолчал, но неозвученная мысль повисла в воздухе салона машины, густая и ядовитая.

Ксюша закончила за него, прошептав в ужасе:

— Может, он не случайный парень из бара. Может, он... следил за мной. Или он как-то связан со всем этим делом.

Она посмотрела на Руслана, и в его широко распахнутых глазах она увидела то же самое осознание, ту же самую тень страха.

— Всё нормально, — он тут же попытался взять себя в руки, чтобы успокоить её. Его правая рука легла поверх её ледяной ладони, сжимая её тёплыми, сильными пальцами. — Всё нормально, Ксюнь. Неважно, кто он. Сейчас ты в безопасности. Я тебя ни до кого не допущу. Поняла?

Машина Руслана была тихим коконом в сердце бушующего города. Запах старого салона и автомобильного освежителя, такой знакомый и безопасный, наконец заставил Ксюшу выдохнуть. Она всё ещё сжимала его руку, как будто боялась, что её унесёт прочь, если она отпустит.

— Так что там было? — тихо спросил Руслан, не отрывая глаз от дороги. — В отделе. Что они тебе сказали?

Ксюша медленно, словно сквозь вату, заговорила. Слова давались с трудом, каждое приходилось вытаскивать из оцепенения.

— Допрашивал майор... Оникин. — Она сглотнула. — Сначала всё отрицала. Говорила, что ничего не знала. А потом... потом он включил запись. Мой голос. Изменённый, но... мой. Те самые звонки.

Она закрыла глаза, снова увидев перед собой скриншоты с её логином.

— Они всё знали, Рус. Всё. Про программу, про звонки... Мне некуда было деваться.

— И что ты сделала? — его голос был напряжённым, но он старался его сдерживать.

— Он предложил сделку. Сотрудничество со следствием. Сказал, что я... «мелкая сошка». Полезный свидетель. — Она горько усмехнулась. — И что если я буду помогать, меня не посадят.

Руслан резко выдохнул, и его плечи немного опустились, будто с них свалили груз.

— Слава богу, Ксюнь. Это... это же хорошо, да? Значит, самый страшный вариант позади.

— Они отпустили меня под подписку о невыезде, — продолжила она, наконец разжимая пальцы и отнимая свою руку. Она смотрела в окно на мелькающие огни. — Я не могу уезжать из города. Должна являться по вызову.

Она замолчала, чувствуя, как подступает самое тяжёлое, самое стыдное признание.

— И... — её голос стал тише, почти шёпотом. — И я... назвала им имена. Пашу. Стёпу. Колю.

Она ждала осуждения. Молчаливого упрёка. Но его не последовало.

— Ты сделала правильно, — твёрдо сказал Руслан. — Они бы сами тебя сдали, не сомневайся. Особенно этот... Макс. Он тебя уже предал, просто словами, а не делом. Ты просто защищалась. Выживала.

Его слова были как бальзам, но они не могли смыть всю грязь, что прилипла к душе. Она предала. Пусть и тех, кто, вероятно, не hesitated бы предать её. Но факт оставался фактом — она сломалась и начала говорить.

— А этот... Влад, — сменил тему Руслан, и его голос снова стал жёстким. — Ты думаешь, он как-то связан со всем этим?

— Не знаю, — честно ответила Ксюша, чувствуя, как по телу снова пробегает дрожь. — Он появился слишком вовремя. Слишком... осведомлённо. И этот взгляд... будто он всё это время наблюдал за мной из-за кулис.

— Ладно, — Руслан стиснул зубы. — Неважно. Сейчас главное — ты. И твоя безопасность. Поедем к Даше, соберёшь вещи. Будешь жить у меня какое-то время.

Ксюша резко повернулась к нему.

— У меня подписка о невыезде, — медленно проговорила Ксюша, снова ощущая тяжесть этого факта. — И университет. Мне нельзя исчезать из города. Если я перееду к твоим родителям, это будет выглядеть как попытка скрыться. Менты сразу это заметят.

Руслан нахмурился, на секунду задумавшись.

— Чёрт, точно... — он провёл рукой по коротко стриженным волосам. — Ладно. Тогда другой вариант. У меня есть друг, он уехал в командировку на полгода. Снимал однокомнатную на Чкаловской. Ключи у меня. Квартира пустует. Можешь пожить там, пока всё не утрясётся.

Ксюша с надеждой посмотрела на него.

— Правда? Но... это же нелегально. Вселение без согласия хозяина...

— Хозяин — я, — коротко сказал Руслан, и в его голосе прозвучала неожиданная твёрдость. — Вернее, договор на мне. Мы с ним так договорились — он уехал, он плати за квартиру, а я за ней присматриваю. Так что всё легально. Прописки там нет, но для твоего положения это даже лучше. Меньше вопросов.

Он посмотрел на неё, оценивая её реакцию.

— Устроит? Чкаловская — почти центр. До универа рукой подать. И главное — никто, кроме меня, не знает об этом адресе. Ни Даша, ни твои новые «подружки». Ни этот... Влад.

Ксюша почувствовала, как с её плеч снова спадает часть груза. Это был выход. Реальный и безопасный.

— Да, — кивнула она, и в голосе впервые за весь день прозвучала настоящая, не вымученная надежда. — Да, Рус, это... идеально. Спасибо.

— Ничего, — он буркнул, снова сосредоточившись на дороге, но уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке. — Значит, план такой: заезжаем к Даше, забираешь самые необходимые вещи. Потом — в аптеку, ты выглядишь ужасно. А затем — на новое место. Быстро и без лишних глаз.

Он помолчал, а потом добавил уже серьёзным тоном:

— И, Ксюнь... С завтрашнего дня — никаких лишних контактов. Учёба, магазин у дома и обратно. Как серая мышь. Договорились?

— Договорились, — тихо ответила она, глядя на его профиль, освещённый огнями города.

Впервые за долгое время у неё появился чёткий план. И человек, на которого можно было положиться.

Машина Руслана притормозила у знакомого панельного дома на окраине. Дашины окна были тёмными.

— Подожди тут, — сказала Ксюша, выходя. — Лучше мне одной.

Поднявшись на этаж, она тихо открыла дверь своим ключом. В прихожей горел свет, а с кухни доносился голос Даши:

— ...да я понимаю, но она же как сестра! Не могу я её просто так...

Услышав шаги, Даша выскочила на порог кухни, с телефоном в руке. Увидев Ксюшу, она резко прервала разговор.

— Ты где пропадала?! — её голос дрожал от беспокойства и нарастающего гнева. — Мне Руслан какое-то сообщение сбросил, что ты в порядке, а потом трубку не брал! Я уже всех обзвонила, думала, тебя...

— Даш, всё в порядке. Меня отпустили.

— ОТПУСТИЛИ? — Даша всплеснула руками. — И что, ты теперь просто так гуляешь?!

Ксюша, не отвечая, прошла в свою бывшую комнату-кладовку и начала складывать в спортивную сумку самые необходимые вещи: ноутбук, документы, пару джинсов, свитеров, косметичку.

Даша встала в дверном проёме, скрестив руки на груди.

— И что это значит? — спросила она, и в её голосе послышалась тревога.

— Я переезжаю, Даш.

— Куда?! — Даша отшатнулась, как от удара. — К нему? — она кивнула в сторону окна, за которым ждал Руслан.

— Нет. У него есть свободная квартира. В центре. Мне нужно пожить одной.

— Одна? С твоими-то нервами? Да ты с ума сошла! — Даша подошла ближе, её глаза сверкали. — Останься. Мы всё решим. Я же с тобой. А одна ты там... я не знаю, что ты натворишь!

— Мне нельзя, Даш, — тихо, но твёрдо сказала Ксюша, застёгивая молнию на сумке. — У меня подписка о невыезде. Мне нужно быть в городе, но... здесь меня могут найти.

— Кто найдёт? Менты? Так они тебя уже нашли! А этот твой Влад? Да я ему лицо быстро выбью, если он сунется! — Даша попыталась выхватить сумку из её рук. — Ксюнь, останься. Пожалуйста. Мы же всегда справлялись вместе.

В её голосе впервые прозвучала не злость, а настоящая, почти детская мольба. Ксюша на мгновение дрогнула. Эти стены, эта заботливая, хоть и колючая Даша — последний островок чего-то привычного в её рушащемся мире.

Но потом она вспомнила пустой взгляд майора Оникина и загадочную улыбку Влада у полицейского участка.

— Нет, — выдохнула она, отнимая сумку. — Я не могу. Это... это опасно. Для тебя тоже.

Она обняла окаменевшую Дашу, почувствовав, как та не отвечает на объятия.

— Я буду на связи. Обещаю.

— Как все они, — прошептала Даша в её плечо, и голос её сорвался. — Обещаешь, а потом пропадаешь.

Ксюша ничего не ответила. Под тяжестью вины и страха она вышла из квартиры, не оглядываясь. Дверь закрылась с тихим щелчком, отрезая её от последнего места, которое хоть как-то напоминало дом.

В машине Руслан взглянул на её заплаканное лицо и сжатую в белых костяшках сумку.

— Всё нормально?

— Нет, — коротко бросила Ксюша, глядя в тёмное окно. — Но поехали.

Руслан открыл дверь в квартиру на Чкаловской и пропустил Ксюшу вперёд.

Она замерла на пороге. Квартира была небольшой, но уютной. В прихожей стоял пустой вешалки и лежал скромный коврик. Прямо перед ней была гостиная, совмещённая с кухней-нишей: светло-серый ламинат, простой диван с парой подушек, телевизор на тумбе, и крохотный стол у окна, за которым едва ли поместились бы двое. На кухне — минимальный набор техники, чисто и пусто. Дверь справа вела, видимо, в спальню. Везде пахло нейтральностью, временностью и чужой жизнью, но главное — здесь пахло тишиной и покоем.

— Всё базовое есть, — голос Руслана прозвучал за её спиной. — Постельное чистое, полотенца в шкафу. Холодильник пустой, но завтра заедем в магазин.

Ксюша медленно прошёлась по комнате, её пальцы скользнули по спинке дивана. Она подошла к окну. Отсюда открывался вид на тихий, тёмный двор-колодец и освещённые окна соседних домов. Никаких намёков на прошлое. Никаких призраков.

Она обернулась к Руслану, который неловко переминался с ноги на ногу посреди комнаты, словно не зная, куда деть свои внезапно ставшие такими большими руки.

— Рус, — её голос дрогнул. Она смотрела на него — на его короткую стрижку, на знакомые, добрые глаза, на всё это его неизменное, прочное «я». — Я... не знаю, что бы я делала без тебя. Честно.

Она сделала шаг к нему.

— После всего этого... после Макса, после всей этой лжи... Ты единственный, кто остался настоящим. Кто не предал. Спасибо, что ты у меня есть.

Она не стала обнимать его, боясь снова расплакаться. Но просто стояла рядом, позволяя этой тихой благодарности заполнить пространство между ними.

Руслан покраснел до корней волос и потупил взгляд, сжав ключи в кармане.

— Да брось, — пробормотал он. — Я же... я же друг. Так и должно быть.

Он поднял на неё взгляд, и в его глазах было что-то очень тёплое и очень грустное одновременно.

— Всё наладится, Ксюнь. Я помогу. Отдохни сегодня. Завтра начнём думать, что делать дальше.

Он протянул ей связку ключей.

— Держи. Два ключа, от подъезда и от квартиры. — Руслан замолчал, поколебался и неловко потёр затылок. — Слушай, а... я останусь. На кухне. Меня до завтра отпустили, а тебя одну тут оставлять... как-то не по-пацански.

Ксюша хотела возразить, что справится, но слова застряли в горле. Мысль о полном одиночестве в этой безликой коробке среди ночи внезапно показалась невыносимой.

— Хорошо, — тихо согласилась она. — Только... ты на диване не поместишься, он слишком короткий.

— Да я на паре стульев разлягусь, как на учениях, — он махнул рукой, стараясь придать голосу бодрости. — Не переживай.

Он взял из прихожей свой армейский вещмешок и направился в гостиную-кухню. Ксюша, взяв свою сумку, прошла в спальню.

Комната была маленькой, с односпальной кроватью, комодом и тумбочкой. Всё то же ощущение временного пристанища, но сейчас оно было ей на руку. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы напомнить о прошлом.

Она разделась, надела пижаму и легла, прислушиваясь к звукам за стеной. Слышно было, как Руслан передвигает стулья, пытаясь соорудить себе подобие лежанки, потом как замолкает. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов из гостиной.

И вот, в этой тишине, на неё накатило.

Задержание. Холодные наручники. Запах пота и алкоголя в камере. Протокол. Майор Оникин. Его голос, спокойный и неумолимый: «Вы — мелкая сошка».

Она сжалась под одеялом, пытаясь согреться, но внутри всё было ледяным.

И Влад.

Кто он? Откуда он знал? Связан ли он с Максом? Или... со следствием? Может, он тот, кого подсадили, чтобы вывести её на чистую воду? Но зачем тогда ждать у отдела? Вопросы крутились в голове, как беличье колесо, не находя выхода.

А потом — самое горькое. Макс. Его пустые глаза в тот вечер у подъезда. «Я тебя не люблю». И её собственная слабость, её предательство. Она сдала Пашу, Стёпу, Колю. Ради чего? Ради свободы, которая теперь казалась такой шаткой и условной.

Из гостиной донёсся ровный, тяжёлый храп. Руслан уснул. Этот знакомый, утробный звук, который когда-то раздражал её во время совместных подготовок к экзаменам, сейчас действовал успокаивающе. Он был здесь. Он был реальным. Он не предал.

Она перевернулась на другой бок, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Завтра. Завтра нужно будет звонить в университет, отпрашиваться с пар. Искать работу. Разбираться со следствием. Жить дальше.

Но как жить, когда почва уходит из-под ног, а единственная опора — это храпящий за стеной парень, которого она когда-то без сожаления отвергла?

Слёзы текли по вискам и впитывались в ткань наволочки. Она не пыталась их сдержать. В тишине чужой спальни, под аккомпанемент храпа своего спасителя, Ксюша наконец позволила себе выплакать весь свой страх, всю боль и всё отчаяние.

Ксюша проснулась от незнакомого, но до боли родного запаха — сладковатого, молочного, с нотками ванили и поджаристой масляной корочки. Она лежала с закрытыми глазами несколько секунд, пытаясь понять, где находится и не снится ли ей это.

Тихое позвякивание посуды за стеной вернуло её к реальности. Она вышла из спальни.

На крохотной кухне, заставленной стульями, которыми он ночевал, стоял Руслан. На сковороде шипели золотистые сырники. На тарелке уже громоздилась стопка готовых, а рядом стояла баночка со сметаной.

— А, проснулась! — он обернулся, его лицо было немного осунувшимся после ночи на стульях, но глаза сияли. — Садись, завтрак готов. Кофе будешь?

— Ты... это всё сам? — не веря своим глазам, спросила Ксюша, опускаясь на стул.

— А то, — он фыркнул, с гордостью снимая последний сырник со сковороды. — В части научился. Там, знаешь ли, не до изысков, но накормить себя могу.

Он поставил перед ней тарелку с дымящимися сырниками, насыпал сахара и налил кружку крепкого чая — кофе, как выяснилось, в квартире не было.

Они ели молча, и это молчание было удивительно комфортным. Не то, чтобы заполнять паузы, а просто наслаждаться теплой едой и тишиной утра.

— Ну и как там, в твоей казарме? — наконец спросила Ксюша, обмакивая сырник в сметану. — Что интересного?

Руслан оживился. — О, да там каждый день — цирк! — он начал рассказывать про сержанта, который вечно терял свои же ключи, про то, как они тайком от старшины гоняли чаи ночью, про сослуживца, который умудрился заснуть стоя на построении. Он говорил живо, с юмором, и Ксюша не могла сдержать улыбку. Это был тот самый старый Руслан — простой, добрый и немного неуклюжий.

— А у тебя как в универе? — спросил он, когда его армейские байки закончились. — С этими... новыми подружками?

Ксюша вздохнула, отодвигая пустую тарелку. — Да разные они. Одна — Диана — вообще взрывная. Ходит как панк-рокерша, говорит, что вуз — это «шарага», а диплом ей нужен для галочки. Другая — Оля — вечно ноет про своего хоккеиста. А третья — Наира — красивая, молчаливая, но чувствуется, что с характером.

— Звучит... напряжённо, — осторожно заметил Руслан.

— Да уж, — Ксюша горько усмехнулась. — Не то, что в одиннадцатом классе. Помнишь?

На его лице появилась тёплая, далёкая улыбка. — Как же не помнить. — Он отпил чаю, глядя куда-то в пространство. — Для меня это было самое лучшее время. Честно. Все эти подготовки к ЕГЭ, мандраж... Мы же с тобой тогда целыми днями могли сидеть над учебниками, а потом валились с ног от усталости, но было так... здорово.

Он посмотрел на неё, и в его глазах читалась такая искренняя, незамутнённая ностальгия, что у Ксюши сжалось сердце.

— Я потом... — он запнулся, покраснел и потупил взгляд в свою кружку. — Я позже по тебе очень скучал, когда ты с Максом... Ну, в общем. Мне казалось, что всё самое светлое и простое — оно там и осталось, в том классе.

Ксюша молчала. Она смотрела на него — на этого взрослого, возмужавшего парня, который с такой нежностью хранил память о их общем прошлом. И ей вдруг до боли захотелось вернуться туда — в тот время, когда её самыми большими проблемами были уравнения и боязнь не сдать экзамен.

— Я тоже иногда скучаю, — тихо призналась она.

Он поднял на неё взгляд, и в его глазах что-то дрогнуло — надежда, боль, прощение — она не могла разобрать.

— Ну ладно, — он вдруг встал, собрав посуду, словно испугавшись этой излишней откровенности. — Мне пора в часть являться. Ты... ты побудь здесь, отдохни. Вечером заеду, если отпустят.

— Хорошо, — кивнула Ксюша. — И... спасибо за сырники. И за всё.

— Не за что, — буркнул он, уже надевая куртку в прихожей. — Всегда пожалуйста.

Дверь закрылась, и Ксюша осталась одна в тихой квартире, но теперь её одиночество не было гнетущим. Оно было наполнено теплом от сытного завтрака, смешными армейскими историями и тёплым светом воспоминаний, которые, оказалось, могли согревать даже сейчас.