21 глава

Когда наступил день Х, Чонгук постоянно ходит туда-сюда, места снова не находит, ногти кусает, глазами бегает, чувствовуя, что ещё чуть-чуть и сердце из груди выскочит. Он так давно тебя не слышал, так хочет в глаза взглянуть и сказать, что любит сильно, чтобы безрассудно так больше не поступала, если будет повод. Будет обнимать круглые сутки и расскажет, как он переживал, как ты ему больно сделала, когда он на руках своих держал тебя, а сердце разрывалось от боли.

Один из духов ярким светом в озере отражается и выходит из воды в образе человека: яркий, чистый свет исходит от этого силуэта, из-за чего-то конкретного разглядеть трудно, его черты лица, цвет глаз — он как лик чистоты в инь-ян, светлое, с частичкой тёмного.. Чонгук стоит в дальнем углу у спуска в пещеру и наблюдает за всем происходящим молча, внимательно. Он впервые видит высшее создание вселенной и кланяется ему, когда тот выходит. Дух жестом просит воздержаться от поклонов, наблюдая за собравшимися. Чонгук разгибается и встаёт по стойке смирно в углу, наблюдая твой процесс воскрешения, на котором ему разрешили, на удивление, присутствовать.

Разве такое возможно? Разве такое есть в мире и духи могут отдать часть своих сил человеку? Это не превращение в Аватара. Это просто возрождение. Возвращение тебя к жизни с присущими тебе силами. Разве нужно большее?

Господин Коллинс поклоняется, начиная ритуал. В чашу, которая стоит на столике рядом с твоим телом, господин ритуальным кинжалом делает разрез на ладони духа и пара капелек падают в сосуд. Следом идёт твоя кровь, которую твой отец, как оказалось, собрал ещё давно. Он выливает её в ту же чашу, читает какие-то слова на древнем, как будто проклятом, языке. Спросив что-то духа, он отвечает ему тоже на другом языке и чаша начинает светиться ярким светом, поднимая смешанную кровь в воздух, по капелькам рассыпаяя её в необъятном пространстве.

Маленький шар яркого чистого источника магии и сплетённые две души вылетают из сосуда. Господин Коллинс подхватывает эту мощную энергию, Чон ощущает её на таком расстоянии и не понимает, откуда такая мощная отдача. Справишься ли ты с ней? Очнёшься?

Одним движением руки шар проникает сквозь твою грудь, попадая в небьющееся сердце, теряясь в теле, погружаясь в твою оболочку. Очередной яркий свет ослепляет всё вокруг внутри пещеры, от чего Чонгук прикрывает лицо рукой, чтобы не ослепнуть. В тот момент, когда он открывает глаза, духа и след простыл. Господин Коллинс держит твою руку и наблюдает, как грудь начинает медленно подниматься.

Чон не слышит, что говорит твой отец тебе на ухо, но понимает, что получилось. Наблюдает, как он лбом к твоему прижимается и что-то говорит. Чонгук не подходит, боится, а вдруг ты его забыла? Забыла сейчас и отца, раз ничего не говоришь. Он не хочет встревать в твою встречу с отцом, поэтому благородно и терпеливо стоит у стены, выжидая разрешения.

Чон столько пережил рядом с тобой. Он успел разочароваться в тебе, вдохновиться, влюбиться, обрести и потерять. Он потерял отца с чем не может смириться и долго не сможет, но просить его воскрешения слишком нагло даже для него. Чонгук хочет расплакаться от такого наплыва эмоций и всего того, что он пережил. Но рад уже тому, что ты будешь в его жизни. Дышать, улыбаться, злиться на него и теперь, он уверен, любить. Ты любишь его, как и он тебя.

— Чонгук, — подзывает господин Коллинс. Чон выходит из транса своих мыслей. Он не решается подойти, так как страх неким образом околдовал его тело. Отец уходит, проходя мимо Чона, хлопая того по плечу и кивая, а следом скрывается в тьме выхода.

— Здравствуй. — Чон подходит и думает, что сейчас слёзы из глаз брызнут, если ты его не узнаешь, но отца же узнала? Значит и его должна вспомнить.

— Здравствуй, — улыбаешься слабо в ответ. Наблюдаешь, как мужчина неловкой походкой и несводящим с тебя глазами, медленно пробирается на этом коротком пути к тебе. 

Чон тихо ахает, когда касается твоей руки и ты её слабо сжимаешь в ответ. Смотрит в твои глаза, цвет которых стал ещё ярче и прекраснее. Чонгук хочет вечно вот так в них смотреть, ничего не говорить, так как уверен, что ты и сама всё знаешь.

Он второй рукой проводит тебе по щеке, наклоняясь, и улыбается. Ты перехватываешь, прижимаешься сильнее к рукам и не можешь осознать того факта, что тебя не стало. Вся та боль эхом разносится по телу и ты ещё не скоро от неё избавишься. Всё как дурной сон: боль. Такая ощутимая и противная, от которую никуда не денешь. Агония, которая на последних секундах дала ощутить все свои эмоции, страхи и обиды, радость и счастье — позволила почувствовать всё ещё в последний раз. А сейчас, ты глазами хлопаешь, чувствуя себя совершенно иначе — живой. Ощущая тепло от руки Чона, холод от стен родной пещеры и озера живых, эту чистую влагу.

— Прости меня, пожалуйста, Т/И. — Чонгук голову опускает, скрывая свой стыд и вину перед тобой. Ты не пытаешься сдержать никаких эмоций, приподнимаешь осторожно голову, а следом полностью садишься на стойку и кладёшь ладонь на лицо Чонгука, поглаживая большим пальцем и мотая головой.

Чон поднимает мокрые глаза, бегая ими по твоему лицу. Следом обнимает так, как никогда раньше, потому что так сильно скучал, так жаждал заключить тебя в объятия, увидеть твои глаза снова и так счастлив, что делает это снова. Плакать далеко не слабость, это сложно, потому что показать то, что творится внутри мало, кто способен. Чонгук раскрывается искренне перед тобой ещё раз, потому что жил с огромной болью последние дни и удивлён, что твоему отцу хватило так мало времени, чтобы поприветствовать твою новую жизнь и уйти, оставив вас наедине.

— Не говори такое мне больше никогда. Ты не виноват.

Зарываешься носом в его шею, вдыхая запах тела. Вспоминаешь всё то, что происходило в твоём подсознании и понятия не имела, что всё обернулось таким образом. Ты помнишь последний взгляд Чона на тебя, последние эмоции и ощущения в руках Роули, а потом всё в красной пелене, которая сменяется на чёрную гнусную пустоту.

Чон отстраняется от тебя неохотно, припадает к твоим губам неуверенно и сминает их по очереди. Большими пальцами проводит по щекам, рисуя на них круги. Отстраняется, заглядывает в яркие голубые и мокрые глаза, говоря:

— Я люблю тебя.

* * *

Спустя пару дней, когда ты ещё только потихоньку приходишь в себя, Чонгук ни на шаг от тебя не отходит. Твой отец ничего против не имеет, что вы спите в одной спальне, а наоборот, только рад этому. Вся жизнь вернулась в прежнее русло, за исключением только одного.

Ты не шарахаешься от Чона, не игнорируешь его, а наоборот сама льнёшь больше к нему. Обнимаешь каждый день, зацеловываешь всё лицо и просто радуешься, что в твоей жизни появился Чонгук. Тебе грустно и очень жаль, что Хосока не вернуть и ты пару дней из-за этого рыдала, не подпуская к себе никого. Потом, после разговора, ты успокоилась и поняла, что прошлого не вернуть.

В один из дней рано утром вы оба проснулись очень рано, смеясь, потому что уже не впервые, когда оба одновременно открываете глаза.

— Я люблю тебя, Т/И Коллинс! И доброе утро, — говорит Чон спросонья. Каждый день, эти слова говорит Чонгук, каждый день, отчего у тебя мурашки бегают и улыбка натягивается до ушей. Как он ещё не устал? Ты уже давно поняла, что он любит тебя.

Лежите так на кровати в, уже ваших, покоях, нежитесь под лучами солнца, которое только недавно выглянуло из горизонта. Гук зацеловывает в очередной раз всё твоё лицо, щекочет, щипая в разных местах.

— Я знаю, господин Чон, Вы мне это каждое утро говорите, что любите, — смеёшься в ответ по-глупому.

Чон отстраняется немного и улыбается ехидно, глядя в глаза. Они такие яркие, ими можно в темноте светить такое ощущение вместо фонарика, освещая всё на свете. Он в губы целует нежно, не желая отстраняться.

— И буду говорить это до конца жизни своей, Чон Т/И, — отвечает тот. Ты глаза распахиваешь, а Чонгук снова смеётся, но потом замолкает и с серьёзным видом оглядывает тебя.

— Какие у нас планы на день? — переводишь тему. Он задумывается, надувая губы и смотря куда-то в сторону, перечисляет:

— Ну смотри, женимся с тобой, строим дом где-нибудь в западно-южных краях, потом рожаем детей. Конец, счастливая жизнь. — Ты ударяешь его по плечу, потом тоже щекотать начинаешь и просишь серьёзно ответить, какие у вас планы, ведь твоё восстановление ещё только проходит.

— Я, вообще-то, серьёзно сказал, — продолжает Чонгук. Он смотрит на твоё ещё не проснувшееся лицо и продолжает: — Давай и правда на зло всем поженимся, где кроме нас никого не будет и проживём вместе, выращивая цветы в саду. Я буду всегда рядом и тогда ты точно не посмеешь сказать мне, что с тобой ради договора о мире. А ещё, всё упорно жду, когда ты прочтёшь все те письма, где пишу о том, что влюблён в тебя по уши.