27

Валя сперва даже растерялась немного. Сердце в груди ухало, а они все пошли вдруг кто куда.

Потоптавшись на месте, девушка развернулась и направилась вдоль соседних домов. Пройдя остановку, она обернулась. Полотнище серело квадратом на фоне фасада торгового центра. Ни букв, ни линий не разобрать.

Да и размер теперь казался ничтожным – так, записочка, приколотая к доске объявлений. Разве кто-то такую заметит? А ведь ради этого они рисковали.

Решив не думать пока об этом, Валя припустила дальше по улице. Когда мимо прошли двое молодых людей, у нее сердце заклокотало в горле – так она испугалась. «Что сейчас будет? Они остановятся, увидят рисунок, поднимут шум!» Но парни прошли, даже не подняв головы. И девушка с облегчением выдохнула. Взглянула на часы – пятый час!

В висках запульсировало от страха. Срочно домой! Срочно! Сейчас начнет светать, и пробраться обратно незамеченной будет сложнее.

– Всё получилось, – сказал ей Егор, когда она скользнула под арку.

Он уже ждал ее, навалившись на мотоцикл и сложив руки на груди. На его лице больше не было платка, и улыбка сияла белизной в бледном свечении рассвета.

– Даже не верится, – хрипло ответила Валя, скидывая с головы капюшон. Подошла к байку, оперлась о него ладонью. – Меня до сих пор трясет от страха!

– Ты отлично справилась, – похвалил парень.

Он выпрямился, похлопал ее по плечу и дождался, пока она отдышится.

– Едем?

– Да, и побыстрей бы, – ответила девушка.

Они сели, мотор заурчал, и мотоцикл ворвался в утро сонного города одновременно с первыми лучами солнца. Всю дорогу Валя осторожно и с блаженной улыбкой на лице вдыхала носом аромат, исходящий от одежды парня. Что-то терпкое, но мягкое, с легкими древесными нотками – очень мужественный запах.

Он все еще оставался с ней, когда она слезла с байка в тридцати метрах от дома. Впитался в кожу и никак не желал исчезать.

Валя бежала к калитке, не оглядываясь. Всё, что ее волновало в этот момент, это окна особняка Карнауховых. Занавески в них оставались недвижимы, и сад все еще был погружен в сон. Даже бабочки не порхали, и птицы не пели.

Девушка осторожно вошла через калитку и торопливо пробежала по дорожке к дому. От вида мелькнувшего в окне силуэта Толи ее чуть не парализовало, но, слава богу, мозг в считаные мгновения обработал эту информацию и успокоил: «Это свои».

Войдя в дом через черный ход, Валя проскользнула в коридор и чуть не наткнулась на сонную повариху, спешившую на кухню. Она замерла у двери в прачечную и дождалась, пока Нина, зевая, свернет в нужное помещение. Затем продолжила свой путь и поднялась в комнату.

Там, сняв одежду, Валя рухнула в кровать. Сердце еще колотилось, дыхание обрывалось, но сон уже накатывал. Она буквально провалилась в псевдореальность, в которой они снова вламывались на территорию торгового центра, и там за ними гнались полицейские. Девушка бежала, не оглядываясь, как ее и учил Егор. Бежала и приказывала себе не останавливаться, пока снова не оказалась в той арке, где он ее ждал.

– У тебя пять минут!

– Что? – не понимала она.

– У тебя пять минут, – настойчиво повторял художник.

– Не понимаю.

– Я сказала, пять минут! – врезался в сновидение голос мачехи. – Пять минут на то, чтобы встать, принять душ и быть готовой к прическе. Мастер пришел!

Валя с трудом распахнула веки, нащупала телефон и уставилась на циферблат. Половина седьмого! Она что, шутит?

Но деваться было некуда – пришлось вставать.

Девушка старалась не клевать носом, пока неприятного вида парикмахер грубыми руками трепала ее кудряшки. Ощущение было такое, будто она поставила себе цель выдрать их с корнями. Сцепив зубы, Валя терпела, но ради чего – сама не знала.

Спать хотелось ужасно. Если припухлости под глазами удалось снять косметическими средствами, то красные прожилки в глазах просто кричали всем вокруг о ее состоянии. Облачившись в узкое и неудобное бежевое недоразумение, звавшееся платьем, и прихватив сумочку, девушка вышла из комнаты и спустилась в гостиную.

– Помнешь! – взвизгнула Роза, предупредив ее попытку развалиться на диване. – Не садись!

Мачеха при полном параде спустилась вниз и сопроводила ее к машине. Гроза грянула, когда на крыльце появился отец.

– Какого черта?! – орал он в трубку.

Широкими шагами приблизился к машине и, не дожидаясь водителя, сам прыгнул за руль.

– Что случилось, дорогой? – удивленно спросила Роза, хватаясь за ремень безопасности.

Автомобиль сорвался с места.

– Эти ублюдки! – проорал отец. – Снова они! Решили всё испортить, сорвать мне мероприятие!

– Да что стряслось?

Атмосфера в салоне накалилась до предела, и Валя опустила взгляд на телефон. «Вулкан начал извергаться», – написала она и отправила. И тут же получила ответ с вложением. Их полотно на стене торгового центра. Фотография была сделана издалека, но рисунок отчетливо просматривался: ее отец, стоящий на людских костях, наступающий ногой на человеческий череп. Позади него – люди с заклеенными ртами, не способные сказать и слова. На голове у него корона, на плечах плащ с кровавым подбоем. И надпись: «Молчи или умри». Зловеще!

Съеживаясь от криков отца, она продолжала рассматривать картину. Валя и подумать не могла, насколько пугающе правдоподобно та будет смотреться и насколько потрясет ее. Выглядела работа Егора ужасно реалистично и… неприятно. В том смысле, что имела прямое отношение к ее собственному отцу.

– Какая, к черту, пресса?! – рычал Карнаухов в трубку. – Ну значит, разгони всех! Снимайте, снимайте это паршивое граффити! Никто из делегации не должен его видеть! Я убью этих уродов, когда найду! Повешу на их же грязных кишках на ближайшем дереве!

Через несколько минут Валя могла сама наблюдать столпотворение у торгового центра. Люди стояли прямо на проезжей части, показывали вверх пальцами, фотографировали. Представители СМИ направляли камеры на рисунок, который в этот момент несколько человек пытались поднять обратно на крышу.

– Закрой! Закрой окно! – кричал отец.

Но Валя и через стекло видела происходящее. Она заметила Володю, занявшего самое удобное место для съемки и явно наслаждавшегося процессом. В этой жуткой суматохе у нее получилось выхватить из толпы и Егора. Он стоял, привалившись к углу соседнего здания, и наблюдал за реакцией людей.

Длинный черный козырек, надвинутый на лицо, сверху капюшон для верности. Руки в карманах, привычная мешковатая толстовка, потертые джинсы с дырами, уже знакомый платок-бандана на шее. Он стоял, не привлекая внимания. Идеальная маскировка: преступник вернувшийся на место преступления и затерявшийся среди зевак.

Егор тоже заметил девушку. Немного наивный, распахнутый взгляд через стекло, бледное личико и волосы, идиотски уложенные в безликий бублик. И в душе что-то тихо шевельнулось. Где так понравившиеся ему кудряшки длиной до плеч? Где это пушистое безумие? Девчонка стала похожа на очередное пафосное недоразумение, на куклу в шелках, без чувств и желаний.

Ему захотелось подойти к ней при всех, аккуратно вынуть заколку из прически и мягко взбить пальцами ее волосы. Странное желание! Он мотнул головой, чтобы отпустило. Но пальцы уже покалывало от необходимости осуществить задуманное.

Автомобиль объехал собравшихся и исчез за торговым центром. Парень поднял взгляд. Полотно в последний раз дернулось и скрылось за парапетом крыши. Толпа разочарованно вздохнула. Он был доволен результатом и не отказал себе в удовольствии остаться и послушать речь мэра.

Уже через час Карнаухов, улыбаясь, вещал с высокой трибуны:

– Но мы двигаемся дальше! Работы на берегу начнутся уже осенью и продолжатся до следующего лета. Песок будет просеян, мусор вывезен. Новая каменная набережная шириной шесть метров с парапетом, фонарями, лавочками, пандусами, спусками к морю станет городской достопримечательностью! Также администрация уже выделила деньги на озеленение. Мы посадим деревья, поставим урны, оборудуем детские площадки и аппарели для спуска лодок на воду!

И ни слова о том, что сначала сократили водоохранную зону с пятидесяти до двадцати метров, затем раздали участки мертвым душам под личные хозяйства, а те через месяц чудесным образом из арендаторов стали собственниками, продали эти земли – и на пляже началось активное строительство. Ни слова о том, что эта чудесная набережная строится для богачей и с нее начинается снос всего прибрежного района с последующим возведением на его месте туристического рая, который станет приносить несметные богатства всем, кто вложился.

«Лицемер», – было написано в сообщении, которое пришло Егору на телефон