Глава 5

      Он громко хлопнул дверью и ушёл. А что делать мне? Уйти?

      Белые стены, чёрная мебель, ярко-синее полотно напротив дивана — со вкусом. Я больше часа слоняюсь по пустому дому и не знаю, куда себя деть. За окном уже давно стемнело, наверное, уже часов одиннадцать. Хочется спать...

      Подхожу к дивану и сажусь на его край, глазами всё ещё осматривая обстановку дома. Десять минут, двадцать, и я уже сладко дремлю, опираясь о кожаную спинку.

***

      К ушам мутно доходит ругань и звуки шагов. Я не открываю глаза, а лишь возмущённо тянусь к скользкой кожаной подушке. Голова не сдаётся и всё ещё пытается держаться за сон.

— Разлеглась, блин! Подвинься, — мужской голос стал чётче бить по ушам, а ноги почувствовали мягкий ковёр под собой.

— Мм... — сонно мычу, не желая просыпаться.

— Дура, подъём, говорю!

      На этих словах я быстро подрываюсь с дивана и приземляюсь на пол, ударяясь локтем об угол столика. Шипя, поднимаюсь на ноги и понимаю, что всё ещё нахожусь у него дома. Мда...

— Принеси аптечку, она на кухне в верхнем шкафчике, — устало говорит он, откидываясь на спинку дивана. Только сейчас я смогла увидеть, что на парне и живого места нет. Он был весь в ссадинах и синяках.

— Т-ты это чего? — подхожу к нему ближе и осматриваю ранки на лице.

— Бля, неси аптечку! — громкий крик мигом прорезает уши, и я пулей несусь на кухню, а уже там в спешке раскрываю все дверцы шкафчиков и ищу необходимую коробку.

      Руки трясутся, ноги подкашиваются. Возвращаюсь обратно в гостиную и ставлю аптечку на столик у дивана, озадачено поглядывая на Чонгука. Он снимает с себя куртку и тянет наверх майку, также избавляясь от неё. На голой спине открываются новые ушибы и красные пятна, которые завтра определённо приобретут синий окрас.

— Боже... — произношу вслух, хотя совсем не хотела этого делать.

— Помогай, — Чон откидывает футболку и хватает со стола аптечку. — На, — вручает мне её в руки и садится на край дивана, ожидая действий. А что я? Я стою как вкопанная и бегаю глазами по спине парня. — Я долго ждать буду?!

— А... а... сейчас, — заторможено произношу и принимаюсь за поиск необходимых средств. Смачиваю ватку спиртовым раствором и легонько дотрагиваюсь до ранки на спине. Он шипит и начинает дёргаться. — Больно? — аккуратно продолжаю свои действия, прикусывая нижнюю губу.

— Плевать, переходи на переднюю часть, — Чон поворачивается и открывает моему взгляду свою грудь, на которой красуется не меньше ушибов, а я, сглотнув, выбрасываю старую ватку и беру в руки новую, готовясь к действиям.

— Эй, — расширяю глаза, когда парень подхватывает меня за талию и сажает к себе на коленки.

— Так удобнее, — строит невозмутимое лицо он.

— Так неудобнее, — пытаюсь слезть, но Чон меня останавливает.

— Не беси! Давай, обрабатывай!

      Какую бы я неловкость ни испытывала сидя вот в такой вот позе, но пройтись ваткой по всем ушибленным местам всё же смогла. Закончив с ролью «сестры милосердия», я поднимаюсь на ноги и поправляю спустившийся ремень на джинсах.

— Я в общагу пойду, — спокойно обращаюсь к уставшему на вид парню.

— Нет. Уже поздно, ночуешь у меня, — уверенным и одновременно строгим голосом отвечает он.

— Нет. Я ухожу.

— Нет. Ты поднимаешься на второй этаж и ложишься спать.

— Нет. Я ухожу.

— Да вали ты уже! — наплевательски бросает напоследок и поднимается по лестнице.

      До общежития добралась, слава богу, без приключений, а там уже быстро уснула в своей холодной постельке. Джинни, кстати, не было в комнате, что меня совсем не удивило, ведь для неё ночные прогулки считаются нормой жизни.

      Утро. Будильник нещадно терзает уши.

— Выключи, — сонно бормочет подруга. — Пожалуйста, у меня голова раскалывается.

— Ох... — устало вздохнув, я стаскиваю с себя нагретое одеяло и выключаю источник звука. — Пила? — подхожу к столику и наливаю из прозрачного графина воду.

— Ага, перебрала немного, — тянет руки к стакану та.

— Ну ты даёшь. А с кем на этот раз?

— С Марком, — сипло проговаривает и залпом осушает стакан.

— Ты неисправима, — цокаю языком и стягиваю с неё одеяло. — Давай, вставай, на пары опоздаем.

      Рука устаёт строчить третью подряд тему, и я угрюмо опрокидываюсь на спинку сидения и перекидываю свой взгляд на передний ряд, засматриваясь на брюнета, который сидит и усердно исписывает свою тетрадь.

— Мира, твои глаза сейчас выкатятся, — усмехается подруга. — Я понимаю, Исин красавчик, но не прожигай в нём дыру, люди неправильно тебя поймут, — она кивает головой на соседний ряд, за которым девушки с недоумением смотрят на меня.

— Упс...

— Дурёха, давай вставай, сейчас звонок будет.

      И когда я начала так радоваться окончанию пар? Выбираясь из территории университета, мы в спешке направляемся к общежитию. У ворот нашего жилого домика стоит красная иномарка, что привлекает взгляд. Подруга тут же принялась оглядывать водителя этой машины. За рулём сидел светловолосый парень на вид лет двадцати пяти. Он косо оглядел меня с ног до головы и криво усмехнулся. Я кинула непонимающий взгляд в его сторону и быстро скрылась за входной дверью общежития. Странное ощущение. Этот парень так смотрел на меня, будто бы я ему что-то должна.

***

      18:30. А где я должна быть ровно в семь вечера? Правильно, в доме этого извращенца.

      Вся дорога занимает минут двадцать. Не спеша перебираю шаги к уже ненавистному мной дому. Наверное, я упустила тот момент, когда стала кем-то вроде игрушки...

      Хватаюсь за металлическую ручку, тяну её на себя и пробегаюсь глазами по помещению в поисках хозяина, но никого не наблюдаю. Глубоко вздохнув, вхожу в дом полностью, мелкими шагами перебираюсь к гостиной и останавливаюсь у стеклянного столика, на котором лежит записка. Хватаю в руки помятую бумажку и бегаю глазами по строчкам:

«Приготовила и принесла еду в мой кабинет в клубе. Не придёшь — пеняй на себя, кукла».

— Диктатор хренов, — бросаю бумажку обратно на стол и плетусь на кухню.

      По-быстрому приготовив некое подобие ужина, складываю всё в пластмассовую посуду и убираю в пакет. Отлично, Мира, ты отменная кухарка. И как я докатилась до такого...

      Светящиеся софиты режут глаза. Пытаюсь быстрее пройти через весь танцпол, а после уже иду по знакомому мне пути, поднимаюсь вверх по лестнице и останавливаюсь у дубовой двери. Я немного медлю с её открытием, так как по ту сторону доносится не очень приятная ушам ругань.

— Намджун, ты никогда не получишь его, ясно?!

— А вот это мы ещё посмотрим!

      Дверь резко открывается с обратной стороны, и я, больно ударяясь об неё лбом, пячусь назад.

— Ащ... — потираю ушибленное место.

— Хм, — хмыкает парень, оглядывая меня с ног до головы. Я поднимаю свой взгляд и вижу того самого человека, который сидел сегодня в своей красной машине около нашего общежития. — Прошу прощения, — напоследок улыбается он и уходит в своём направлении.

      Стою на своём месте ещё несколько минут, затем легонько стучу в дверь и опасливо вхожу в кабинет. Чон сидит в своём кожаном кресле и крутится на нём, что-то обдумывая.

— Я тут тебе поесть принесла, — привлекаю внимание к себе спокойным голосом, оставив пакет с едой на столе. — Я пойду, — уже хочу повернуться, как меня резко хватают за руку.

— Сиди, — как всегда строгий тон.

— Но я...

— Я говорю, сиди.

      Тяжело вздохнув, всё-таки присаживаюсь на кресло около стола. Парень несколько минут думает о чём-то своём, игнорируя моё присутствие, затем резко перекидывает взгляд в мою сторону. Он смотрит так открыто и так прямо, будто пытается заглянуть в душу, а я нервно мну край вязаной кофты, опуская глаза. Мне не комфортно и неуютно сидеть под таким пристальным взглядом.

— Что? — не выдержав, задаю вполне логичный вопрос.

— Мне пар спустить надо, — спокойно поясняет Чон, даже не дёрнув скулой и теперь ещё осматривая меня с ног до головы.

— Ну, и? Я-то тут причем? — бросаю непонимающий взгляд.

— Подумай сама.

— К примеру? — мозг, включайся, прошу тебя.

— Трахнемся?