Часть 25

Пэйтон

Я сидел на трибуне, наблюдая за каждым движением Беллы на корте. Она была не просто хороша — она была абсолютно безупречна. Белла сражалась с такой яростью, что Сисси, которая вначале уверенно держалась, теперь казалась совсем потерянной. Каждый удар Беллы был точен и мощен, заставляя её соперницу отступать и метаться по корту, словно загнанную в угол хищницу. На трибунах раздавались восхищённые возгласы, и я с трудом сдерживал довольную улыбку, видя, как моя девочка, моя Белла, уничтожает свою противницу.

Её удары были настолько мощными, что у Сисси практически не оставалось шансов на достойный ответ. Поначалу она ещё пыталась держать оборону, но вскоре стало ясно: Белла размазывает её по корту. Каждый раз, когда Сисси пыталась принять мяч, тот летел с такой скоростью и силой, что она едва успевала сделать хоть что-то. Её удары были слабыми, нервными, и в глазах уже не было того огня, с которым она вышла на корт. Белла же наоборот — с каждым ударом становилась только увереннее и сильнее, её движения были плавными, но точными, и в этом хаосе она выглядела как настоящая королева корта.

Толпа, поначалу равнодушная, теперь активно поддерживала её, и я видел, как внимание всех вокруг сосредоточилось на Белле. Она заслужила этот момент, и я гордился ею. Гордился за то, что она стоит здесь и доказывает всем, что способна на многое. Я не сводил с неё глаз, и в какой-то момент наши взгляды встретились. В её глазах горело что-то особенное — смесь решимости, гнева и, может быть, даже чего-то ещё, чего я не мог разгадать.

Матч подходил к концу. Белла нанесла последний сокрушительный удар, и мяч, просвистев над сеткой, ударился о землю, не оставив Сисси ни единого шанса на ответ. Вокруг взорвалась громкая волна аплодисментов и восхищённых криков. Белла выиграла. Безусловно и бесспорно.

Я встал, ощущая, как моё сердце наполняется гордостью. Она это сделала. Спустившись с трибун, я направился к ней. Белла, едва отдышавшись, направилась к сетке, чтобы, как принято, пожать руку Сисси. Но та, злобно взглянув на неё, выкрикнула:

— Я к шлюхам не прикасаюсь!

Толпа на мгновение затихла, а затем раздался низкий ропот недовольства. Белла замерла, в её глазах на мгновение промелькнула обида, но я уже был рядом, и прежде чем она успела что-то ответить, я мягко, но решительно развернул её к себе.

— Моя девочка, — сказал я, глядя прямо в её глаза. Но вместо благодарности, я увидел в её взгляде упрямство.

— Ага, конечно. Руки убери, — огрызнулась она, пытаясь вырваться, но я только ухмыльнулся.

Наклонившись ближе, так, чтобы только она могла услышать, я прошептал:

— Ты моя девушка, не забывай это.

Она попыталась отстраниться, но я уже был готов к её попытке. Резко наклонившись, я запечатал её губы в поцелуе, твёрдо и решительно. Толпа вокруг нас замерла, а затем взорвалась шёпотом и возмущёнными возгласами. Я чувствовал, как Белла напрягается, её руки беспомощно скользнули по моей груди, пытаясь оттолкнуть меня, но я не отступил. В этот момент я чувствовал себя на вершине мира — она была моей, и я хотел, чтобы все это знали.

Когда я наконец отпустил её, Белла выглядела так, словно её только что окатили ледяной водой. В её глазах было столько эмоций: ярость, смущение, и... что-то ещё, что мне не удалось сразу разгадать. Она отступила на шаг, тяжело дыша, её лицо пылало от гнева, и я знал, что этот поцелуй, который я заставил её принять на глазах у всех, стал причиной начала нового конфликта.

— Не смей больше так делать! — выдохнула она, её голос дрожал от ярости.

Я лишь усмехнулся, наблюдая, как она с трудом удерживается от того, чтобы не закричать на меня прямо здесь, при всех.

— Тебе не понравилось? — я знал ответ, но всё равно хотел услышать её реакцию.

— Это унизительно! — выпалила она, её глаза метали молнии. — Ты думаешь, что можешь делать со мной всё, что захочешь?

— Я знаю, что могу, — ответил я, не отрывая взгляда от её глаз. — И ты это знаешь тоже.

Белла на мгновение замерла, её взгляд стал холодным, и я увидел, как её губы сжались в тонкую линию. Она ничего не сказала в ответ, а лишь развернулась, резко взяла свою сумку и ракетки и направилась в сторону раздевалки. Её шаги были быстрыми и решительными, словно она пыталась убежать от того, что только что произошло, от того, что я сделал.

Я пошёл следом, не сводя с неё глаз. Вокруг нас люди начали расходиться, их шёпот ещё долго будет висеть в воздухе, но сейчас мне было на это наплевать. Единственное, что меня волновало, — это Белла. Её реакция на поцелуй не была той, на которую я рассчитывал, и я знал, что сейчас она была зла на меня больше, чем когда-либо.

Мы дошли до раздевалки, и Белла исчезла за дверью, захлопнув её с такой силой, что я услышал эхо. Я остался стоять снаружи, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Ждать её — это было единственное, что я мог сделать. Её злость была оправданной, и я понимал, что она нуждается в моменте, чтобы собраться с мыслями, но мне было нужно убедиться, что она в порядке, что она поймёт, что я сделал это не просто так.

Минуты тянулись, а я всё стоял на том же месте, ни на шаг не отступая от двери. Внутри я кипел, осознавая, что завёл этот конфликт далеко за грань, но отступать сейчас не собирался. Я слышал, как внутри раздевалки что-то стукнуло, а затем наступила тишина.

Наконец, дверь открылась, и Белла вышла. Она была переодета: вместо теннисной формы на ней были простые джинсы и футболка. Её волосы всё ещё были влажными от пота, а на лице виднелись следы усталости, но больше всего меня беспокоило выражение её глаз. В них не было той ярости, которую я видел раньше, но и не было покорности, которую я хотел добиться.

Я стоял прямо перед дверью, перекрывая ей путь. Она не смотрела на меня, её взгляд был устремлён куда-то в сторону, и я знал, что она избегает встречаться со мной глазами.

— Белла, — начал я, пытаясь смягчить свой тон, но она тут же остановила меня, подняв руку.

— Хватит, Пэйтон, — её голос был низким, но в нём звучала усталость. — Я не хочу сейчас с тобой разговаривать.

— Мы должны это обсудить, — настаивал я, чувствуя, как во мне снова закипает раздражение. — Ты не можешь просто уйти после того, что произошло.

— Почему нет? — резко спросила она, наконец посмотрев на меня. Её глаза метали молнии, и я увидел, как она сжала кулаки. — Почему я должна что-то обсуждать с тобой, после того, что ты сделал?

— Потому что ты — моя девушка, — ответил я, делая шаг вперёд, приближаясь к ней. — И я не собираюсь позволить тебе просто так уйти.

— Твоя девушка? — переспросила она с горькой усмешкой, делая шаг назад, словно пытаясь увеличить расстояние между нами. — Я соглашалась быть твоей девушкой перед всеми. Но я не давала согласия на поцелуй. Ты сам решил, что я твоя, но это не так. Я не принадлежу никому, и уж точно не тебе.

Её слова ударили меня как пощёчина, но я сдержался. Я знал, что она была зла, что её гордость была задета, и что она говорила сейчас то, что думала, чтобы ранить меня. Но я не собирался отступать.

— Ты можешь говорить что угодно, Белла, — я заговорил тихо, но уверенно, не отводя от неё взгляда. — Но ты знаешь, что это правда. Ты можешь пытаться убежать, можешь злиться, можешь ненавидеть меня, но я не отступлю. Я сделал свой выбор.

— И что теперь? — её голос задрожал, и я увидел, как в её глазах заиграли слёзы, но она сдержала их, не позволив себе заплакать. — Ты думаешь, что можешь просто шантажом заставить меня быть с тобой? Ты думаешь, что можешь меня контролировать, делать со мной, что захочешь?

— Нет, — ответил я, делая ещё один шаг вперёд, пока между нами не осталось совсем маленькое расстояние. — Я не хочу заставлять тебя. Но я хочу, чтобы ты знала, что я здесь. Что я не собираюсь отпускать тебя. И что я буду рядом, даже если ты сейчас этого не хочешь. То видео до сих пор у меня. 

Белла не ответила, её глаза опустились вниз, и я видел, как она пытается справиться с нахлынувшими эмоциями. Это была не та реакция, которую я ожидал, и я чувствовал, как во мне снова поднимается злость — не на неё, а на себя. Я допустил ошибку, но признавать это вслух было выше моих сил.

— Пожалуйста, Пэйтон, — её голос был тихим, почти умоляющим. — Просто оставь меня в покое.

Но я не мог. Я не мог просто уйти, зная, что она страдает, зная, что я — причина её боли.

— Нет, — твёрдо сказал я, протягивая руку и осторожно беря её за подбородок, поднимая её лицо, чтобы она снова посмотрела на меня. — Я не уйду. 

Её глаза наполнились слезами, и я почувствовал, как внутри меня что-то сломалось. Я не хотел видеть её такой. Я хотел, чтобы она была сильной, независимой, той Беллой, которая только что размазала Сисси по корту. Но сейчас передо мной стояла другая Белла — уязвимая, ранимая, и я понимал, что именно я довёл её до такого состояния.

— Ты не понимаешь, — прошептала она, её голос дрожал. — Это всё сейчас картинка для всех вокруг. Только из-за видео. Я не могу быть с тобой, Пэйтон. Ты не тот человек, которого я могу впустить в свою жизнь.

— Почему? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Почему ты так говоришь?

Она закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы, и медленно выдохнула.

— Иногда меня тянет к тебе, но я боюсь тебя, — её голос был еле слышен, но каждое слово било по мне, как молот. — Я боюсь того, что ты можешь сделать, если я не буду такой, какой ты хочешь меня видеть.

Эти слова пронзили меня до самой души. Я не знал, что сказать, не знал, как объяснить ей, что это не так. Что я не хотел причинять ей боль, не хотел, чтобы она чувствовала страх рядом со мной. Но слова застряли в горле, и я просто стоял, глядя на неё, чувствуя, как весь мир вокруг меня рушится.

— Я не буду тебя заставлять, — наконец сказал я, отпуская её подбородок и отступая на шаг назад. — Ты знаешь мой номер и где меня найти. 

Она ничего не ответила. Просто стояла, глядя на меня своими заплаканными глазами, а затем медленно кивнула, словно соглашаясь с тем, что я сказал. Внутри меня всё кричало, что нужно сделать что-то ещё, сказать что-то ещё, но я знал, что сейчас не время для этого.

— Я буду ждать тебя у входа в столовую, — тихо добавил я, делая шаг назад. — Если ты захочешь поговорить.

И с этими словами я развернулся и пошёл прочь, оставляя её одну в раздевалке. Моё сердце было тяжёлым, и я чувствовал, что сделал что-то не так, но я не знал, как это исправить. Всё, что я мог сделать, — это ждать. Ждать и надеяться, что она придёт ко мне.