Глава 14.

                                     Надолго.

Если на тусовке будет Кульгавая, то, возможно, они смогут поговорить... И, сказать честно, Милана этому рада. Она искренне верит, что Соня тоже скучает и тоже ждет этого разговора. А если она ошибается?

— Влада написала, что можем прийти, — улыбнулась Оксана. — Может, сбежим?

У Саши загорелись глаза и она уже открыла рот, чтобы, вероятнее всего, согласится, но Милана начала первой:

— Да ладно вам, последний урок остался.

— Вот именно, что последний урок! — воскликнула Александра.

— Да ну, девочки, так нельзя, — сказала блондинка.

— Ну, Милка, один раз, — умоляла Саша. — Давай, ну не ломайся!

— Реально, Мил, ничего не будет от этого, ты же знаешь. Мы миллион раз так сбегали, — подмигнула Нецветаева. — Давай.

Милана переглянулась с подругами... Она никогда не сбегала с уроков, никогда даже не думала о таком! Так делаю только двоечники... Хотя... А что будет от одного раза?

Ангельская усмехается и кивает, а подруги подпрыгивают от радости и громкий смех разноситься по всему женскому туалету.

Девушки, взявшись за руки, бежали к запасному выходу. Они тихо смеялись, чтобы никто их не услышал. Адреналин заиграл в крови, но дороги назад уже не было. Саша спускалась первая по ступенькам вниз, Милана вторая, а Оксана, соотвественно, третья. Потянув дверь на себя холодных воздух ударил в лицо троим девушкам. Милана набрала воздух в легкие и они снова, взявшись за руки, побежали к выходу из школы.

***

Девушки прокатились на автобусе зайцем, заполняя автобус громким, искренним смехом. А пассажирам оставалось только молиться, чтобы они побыстрее вышли. Сейчас они поднимались по лестнице на нужный этаж, зная, что их ждут.

— А Соня будет? — спросила Милана.

— Она работает наверное, — ответила Саша. — Но придет ближе к вечеру.

Милана заметно расстроилась, услышав, что сейчас Кульгавой не будет. Наверное, что ближе к вечеру её и загонят домой и они не смогу увидеться, а Ангельской нужно было увидеть девушку. Просто взглянуть хоть на секунду. Этого ей вполне хватит.

— Что между вами? — неожиданно спрашивает Оксана. Милана вопросительно хмурится.

— А что между нами может быть? Мы друзья.

Крючкова и Нецветаева переглянулись и девушки вошли в квартиру. В нос ударил запах алкоголя и сигарет, но, в принципе, это уже было привычным. Милана разулась и сразу ушла в зал.

— Милка-а! — заорали человек двадцать, пьяно улыбнувшись. Девушка улыбнулась и обнялась со всеми.

— Чайник я там поставила, — сказала Влада. — Налей себе чаек, если хочешь.

По телу разлилось тепло, а на лице мигом появилась улыбка. Это такая мелочь, но так приятно!

— Спасибо, Влада, — улыбнулась девушка.

Владлина улыбнулась блондинке и залпом выпила остатки пива.

— А не знаешь, когда Соня придет? — поинтересовалась девушка.

— Так они уже тут, — ответила брюнетка, наливая себе добавки.

Они? Кто они?

— Вика и Соня, я имею ввиду, — увидев вопросительный взгляд девушки, уточнила Алча.

Сердце неприятно екнуло. Снова Вика.

— А они где? — спросила Милана. Влада посмотрела на девушку и усмехнулась. — Поняла...

А. Так вот чем они занимаются. Решили расслабиться после трудного рабочего дня. Ну, конечно!

Милана откинулась на спинку старого, потрепанного  дивана и тяжело вздохнула. Алмазова действительно нравится Соне? Тогда почему они сейчас вместе не живут, раз раньше жили? Вопросов было много, но ответы на них она навряд ли когда-нибудь получит.

Ангельская сама до конца не понимает, что чувствует, вспоминая чем там занимаются Соня с Викой. То ли злость, то ли грусть, то ли мерзость. Это все так непонятно и сложно... Блондинка прижала колени к груди и взяла сок, параллельно перекидываясь с Владой фразами.

Милана слушала музыку и позволила на секунду закрыть глаза, как вдруг услышала смех друзей. В комнату заходят две фигуры и сердце застучало сильнее.

— О, Виктория, а вам сидеть-то можно? — рассмеялся Рома.

Блондинка зло нахмурилась и сжала стакан в руке.

— Соня, не устала? — подхватила Влада и залилась громким смехом.

Губы сжимаются, превращаясь в две тонкие параллельные линии. Кулаки сами по себе сжались, а сама Милана покраснела от злости. Что смешного? Почему они так шутят? Это ведь несмешно!

Милана была почти уверена, что это вся эта злость только из-за того, что они обе одного пола. Однако какая-то маленькая частичка внутри неё подсказывала ей, что эти все чувства она испытывает, потому что видит Соню с Викой вместе. И как же она ненавидела эту частичку внутри неё.

Внезапно они сталкиваются взглядами. Соня слегка усмехается и словно специально садится прямо напротив неё, не отводя взгляд. И Милана тоже не собиралась прекращать это. Тоже смотрела, не отводя глаза. 

Ангельская слегка расслабилась и тихо, еле слышно, спросила:

— Поговорим?

Она была уверена, что Соня поймет. И... Она оказалась права. Девушка встала в полный рост, что-то сказала Вике и вышла.

Подождав пару минут Милана вышла, провожая Вику злобным взглядом.

В коридоре никого не было, значит, ушла на кухню. Ангельская вошла в кухню и в нос ударил знакомый запах малины. Она заварила ей её любимый чай... Милана незаметно для девушки улыбнулась.

Кульгавая сидела на подоконнике, отвернувшись к окну. Ангельская тяжело вздохнула, понимая, что разговор будет тяжелым. Она взяла кружку с чаем и села рядом с Соне.

— Ты же знаешь, что я не со зла, — начала Милана. — Просто... Это сложно.

— Что сложно? — спросила Соня.

— Открываться, — ответила девушка, тяжело вздохнув. — Плюс еще этот дебильный синяк.

Кульгавая вновь взглянула на хрупкую, словно вазу, девушку и тяжело вздохнула. Она не может обижаться на неё. Просто никак. Тем более она такая же.

— Я все понимаю, — ответила девушка. — Мне тоже сложно открываться.

— Прости, если обидела тебя, — произнесла девушка

— И ты меня извини, — и Соня снова сделала то, что не делала практически ни с кем - положила голову на плечо подруги. — Меня тоже били родители, — тяжело вздохнула девушка. Каждое слово давалось с большим трудом.

Погодите, что? Соню? Били родители? Даже её мама, похожая на ангелочка?

— Погоди, ты серьезно? — ошарашено спросила Милана и получила положительный кивок. — Господи, мне так жаль, Сонь! Ты... Ты не заслуживаешь этого...

Милана представляла, насколько страшно было Соне. Как она пыталась защищаться, умоляла остановиться. И слезы сами стали наворачиваться на глазах.

— Отчим, которого я долгое время считала отцом, начал пить, а затем и избивать нас, — с трудом говорила Соня. — Мама ушла от него, но вся её злость перенеслась на меня, поэтому она меня тоже лупила.

— Сонечка... — прошептала девушка, отложила чай в сторону и взяла лицо девушки в свои руки.

Слова были лишними, поэтому девушки просто прижались друг к другу. Милана слышала, как тихо плачет Кульгавая, и Соня слышала, как тихо плачет Ангельская. Обе девушки, прижимая друг друга еще сильнее, плакали, ища друг в друге спасение. В обеих было что-то, что они в других никогда не видели.

Они приносили друг другу свет в их темную, серую жизнь. Они считались солнцем после долгого ливня. И те будут лечить раны на сердце друг друга до тех пор, пока не станет легче. Хотя бы чуть-чуть легче. И неважно сколько трудностей их ждет потом. Они будут вместе. Надолго.