Глава 5.

Ненормально.

Милана позвонила маме, соврав, что её стошнило. Она попросту не могла находиться в школе. На её удивление, мать действительно отпросила её с занятий. Ирина переживала за то, что дочь пропустит материал, поэтому приказала дочери изучить темы самостоятельно.

Но Ангельской было совсем не до уроков. Состояние её было и вправду плачевное. Она впервые хотела, чтобы её «перевоспитали». Неважно какими способами и чем, главное, чтобы она перестала думать о таком.

Как только Милана пришла домой она легла на кровать и прикрыла глаза. Перед глазами встал образ Сони, её карие глаза, улыбка и смех. Ангельская слегла улыбнулась и этот вопрос снова встал в голове.

«А что, если мы будем встречаться?»

Милана представила крики родителей, синяки, кровь... Но после этого Милана просто убежит к Соне, уткнется носом ей в шею, а та будет поглаживать её по спине, шепча: «все будет хорошо».

Улыбка растягивалась до ушей, низ живота приятно тянул, а сердце трепетало от любви. Милана поднималась по лестнице, снова прогуляв школу, чтобы встретится с ней. С Соней.

Ангельская, все также улыбаясь, вставляет ключи в замок и прокручивает два раза. Входит домой, снимает обувь и замечает тусклый свет на кухне. Сердце пропускает удар.

Неужели мама дома?

Прежде чем Милана успела что-то сделать, из кухни выходят родители. Брови нахмурены, в глазах сверкали от злости.

Нет. Только не это.

— Мам... Пап... Я не прогуливала, честно! — воскликнула блондинка, пытаясь оправдаться.

Родители ничего не ответили. Внезапно за их спинами появились двое высоких мужчин в белых халатах. Милана непонимающе взглянула на них, а дыхание участилось. Внутри все сжималось, ноги стали ватными от страха. Что происходит?

— Думала удастся скрыть такое? — прошипела от злости Ирина.

Ангельская открывает рот от удивления. Сердце начинает бешено колотится, в горле встал ком. Нет. Не может быть. Как они узнали?!

Мужчины подходят к хрупкой девушке, хватая её за руки.

— Мам! Пап! Что происходит?! Пожалуйста, скажите им уйти!

— В психушке-то тебе вразумят! — крикнул отец и подойдя к дочери влепил ей пощечину.

Щека покраснела и стала щепать. Из глаз полились слезы. Как же так? Как она будет в психушке? Без неё...

Как бы Милана не пыталась вырываться из крепких рук мужчин, ничего не выходило. Они еще больше сжимали её тонкие руки, оставляя синяки. Её затолкали в машину, продолжая держать её за руки и ноги.

Машина тронулась и Милана закричала, пытаясь вырываться. Она обернулась и увидела её. Соня плакала, смотря на уезжающую машину.

Ангельская вздрогнула и распахнула глаза. Она села, прижав колени к себе, тяжело дыша. Моменты из сна прокручивались в голове.

— Просто сон... — прошептала девушка. — Сон...

Милана медленно вдохнула носом воздух и выдохнула ртом. Повторив так несколько раз, она наконец успокоилась. Блондинка встала и приоткрыла балкон, поняв, что вспотела.

Она взглянула на себя в зеркало. Щеки были мокрыми, а глаза красными. Она что плакала? Да быть такого не может! Родители поступили правильно! В психушке её вылечили бы!

Ангельская быстро вытерла слезы и села обратно на кровать. Она взяла телефон и увидела несколько пропущенных от Саши и сильно удивилась. Также она увидела несколько сообщений от неё.

Сашенька. Милка, ты где? Урок начался уже.08:09Милка, все хорошо? Уже половина урокапрошла. 08:28Милка, ты где?! Мне очень страшно. Ответь.08:37Милана, моя хорошая. Я узнала у Лидии, что тебе стало плохо. Прости меня, я не хотела так сильно кричать и пугать тебя. Правда, извини меня. Как почувствуешь себя лучше, то ответь, пожалуйста. Я оченьжду твоего ответа. 09:02

На душе сразу потеплело. По факту была виновата Милана, но Саша, не хотевшая терять подругу сама написала и извинилась не за что. Значит она действительно важна ей.

Милана почувствовала вину, что заставила переживать подругу и вообще в принципе за эту ситуацию в туалете. Наверное, она не должна была наезжать на неё. Это ведь её жизнь.

Ангельская набрала Крючкову. Взяла трубку она сразу же.

— Милка, все хорошо? Ты как? — налетела подруга. — Мы очень волновались с Окс.

— Привет, Саш, да, все хорошо, — тихо начала Милана, чувствуя себя виноватой.

— Прости, что накричала и наговорила много лишнего. Не думаешь, что нам нужно поговорить? Твоя мать должна быть на работе, я могла бы сбежать с уроков к тебе, — Милана почувствовала, как переживала Саша, поэтому согласилась.

Да даже если бы Ирина была дома, то все равно. Это Саша. Первая девчонка, которая заговорила с ней, познакомила со своей компанией, познакомила со многими крутыми ребятами и теперь у неё много знакомых по школе.

Саша пришла достаточно быстро, а за это время Милана сделала им чай и нашла какие-то сладости. Когда она услышала звонок в дверь, то мурашки пробежались по её спине. Она тяжело вздохнула, но открыла дверь. Не успев ничего сказать Крючкова заключила подругу в крепкие объятия.

— Прости, — прошептала девушка.

Нет... Она не должна извиняться. Это некрасиво. Ведь это Ангельская начала лезть в её жизнь. Милане стало не на шутку стыдно за свое поведение. Неприятный ком встал в горле, а глаза защипало.

— Извини, Саш, я не хотела лезть в твою жизнь! И я не должна была учить тебя... Просто мама всю жизнь говорила, что это ужасно, — воскликнула Милана, прижавшись к подруге. Слезы сами по себе начали падать на толстовку девушки.

Милана просто не будет обращать внимания на ориентацию Саши. Так будет проще.

— Ну ты чего, моя хорошая, — улыбнулась Саша, начав гладить по голове подругу.

— Прости меня! — она заглянула девушке в глаза, на что Крючкова улыбнулась и смахнула слезы с щек.

— Я не держу на тебя зла, — она улыбнулась. — Посмотрим, когда ты будешь встречаться с Соней, — рассмеялась девушка, а у Миланы пропала улыбка. Она вспомнила свой сон.

— Я к ней не подойду больше.

Девушки в обнимку направились на кухню.

— Почему? Я слышала, что вы ушли вместе домой, — Саша села за стол.

— Это и страшно, — произнесла девушка. — После этой прогулки я не могла перестать думать о ней. Это ненормально.

Крючкова закатила глаза и взяла конфету в руки.

— И не говори ничего. Я правда считаю, что это ненормально, — стояла на своем девушка и наконец села рядом с Сашей.

Оставшейся время они долго разговаривали обо всем на свете и договорились больше не затрагивать тему ЛГБТ. И только через три часа мама Миланы позвонила ей, предупредив, что уже едет домой, поэтому Саше пора уходить.

— Ты домой? — спросила Милана, ждя, пока Крючкова наденет обувь.

— Не-а, — улыбнулась девушка. Заметив вопросительный взгляд подруги, она улыбнулась шире, — Соня устраивает тусовку, у неё родители на дачу уехали. Ты ведь не сможешь, да?

От имени Соня живот приятно скрутило.

— Соня?

— Григорьева, — подмигнула Саша.

Образ Кульгавой сразу разрушился, а улыбка спала с лица.

— Не пойду, конечно, — грустно выдохнула Милана. — Ладно, иди, а то вдруг с мамой столкнешься.

— Пока, — улыбнулась девушка и они крепко обнялись.

***

Когда Саша ушла Милана сразу пошла делать уроки. Как только она приготовила все вещи она услышала звук поворачивающихся ключей, но не обратила на это внимания. Ангельская сконцентрировалась на химии, пока в её комнату не ворвалась мама. Милана вздрогнула от неожиданности и не успела развернуться, как Ирина схватила дочь за волосы.

— Ах ты дрянь малолетняя! — крикнула женщина и кинула девушку на пол. — Неблагодарная! — женщина ударила дочь учебником по химии.

— Мама! Что ты делаешь?! Прекрати, мне больно! — кричала девушка, прикрываясь руками.

— Что я делаю?! Что я делаю?! Ты у себя спроси, что ты делаешь?! — кричала она. — Да как ты посмела уйти на какую-то чертову тусовку, пока я была в гостях?! Тварь! — Ирина замахнулась и дала сильную пощечину Милане.

Девушка упала на пол, а её сердце разбилось. Внутри переполняла тревога и страх. А еще разочарование... Неужели Соня все рассказала ей?

— Отвечай! Зачем ты пошла на эту вечеринку?! Кто тебя сподвиг?! — она взяла блондинку за плечи и начала трясти.

Слезы катились по её щекам, а воздуха становилось все меньше. Как же Соня так могла поступить? Кроме неё никто не мог!

Милана плакала. Сильно плакала. Мама просила ответить зачем она пошла туда, но она молчала. Внутри её сжирала обида. И она плакала совсем не из-за обидных слов матери, и даже не из-за её ударов, а из-за того, что Соня все таки рассказала матери. А ведь она предупреждала, что это место не для неё...

Ирина оставила свою дочь в покое только спустя некоторое время. То ли через час, то ли через два. Милана не знала сколько прошло времени. Она продолжала сидеть на полу, смотря в одну точку. Блондинка просто не могла поверить. Как же так? Соня специально рассказала все маме? Решила так отомстить?

Тяжело вздохнув, Ангельская протерла слезы ладонью и встала с пола. Она смогла только сесть за стол, тело все ныло, но душа болела больше. Все-таки все говорили правду - не связываться с Кульгавой.

Время доходило до восьми. Ангельская еле заканчивала уроки, так как в голову постоянно лезли мысли о Соне.

Внезапно в комнату ввалился Миша.

— Милана, — он дернул её за локоть. — Мама сказала тебе погулять со мной.

Милана закатила глаза. И куда она сейчас такая пойдет? Глаза красные, волосы растрепанные, а на щеках остались следы слез. Она тяжело вздохнула, но кивнула. Младший брат улыбнулся и выбежал из комнаты сестры, побежав собираться.

Ангельской тоже пришлось встать, чтобы собраться. Она быстро натянула на себя серые штаны, серый лонгслив и черную куртку, так как вечером было прохладно.

Спустя двадцать минут, Милана и Миша шли за руки к площадке. Точнее это Миша её вел. Ангельская смотрела себе под ноги, абсолютно никого не слыша. Свежий воздух не дал ей прийти в себя.

— Я пойду на площадку? — спросил мальчишка, на что получил удовлетворительный кивок.

Сама Милана села на скамейку. На удивление, на площадке много детей и их мам, но это особо не волновало девушку.

Внезапно возле неё кто-то садиться, но она не обращает на это внимание. Внутри была пустота, но в голове была лишь она. Соня.

— Чего грустишь? — внезапно услышала она знакомый голос. Это она. Та, кто раскрыла её тайну. От неожиданности девушка вздрогнула.

— Даже не знаю, — с сарказмом в голосе ответила девушка, не спуская взгляда с Миши.

— А если нормально? — девушка аккуратно взяла блондинку за подбородок и направила его на себя. Милана столкнулась с карими глазами. — Ты плакала?

Девушка мигом отвернулась обратно на брата.

— Нет, — ответила девушка.

— Да что случилось? — злость начала подкипать, но Соня пыталась держать себя в руках.

— Как будто ты не знаешь, Сонь, — девушка поерзала на скамейку. — Не строй из себя глупенькую.

— Слушай, вампирша, я без понятия о чем ты говоришь сейчас.

Ангельская повернула голову в сторону Кульгавой и действительно заметила в ее взгляде одно непонимание. Она действительно не понимает или хорошая актриса?

— Хватит уже претворяться, — нахмурилась девушка, — Будто бы не ты рассказала моей маме о том, что я тусовалась с вами. — блондинка перевела взгляд на лицо Сони. Соня была очень удивлена и немного растеряна.

— Подожди, твоя мама узнала о том, что ты ходила на тусовку? — уточнила девушка и получила удовлетворительный кивок. — Вампирша, я реально ничего не рассказывала твоей маме и тем более своей.

Какой-то груз упал с её плеч. В глубине души Милана все еще надеялась, что это не Соня. И к счастью, это оказалось правдой. Ангельская облегченно вздохнула и снова перевела взгляд на Мишу.

— Сильно поругала? — вдруг спрашивает русоволосая.

Ангельская отрицательно покачала головой. Впрочем, она даже и не помнила сильно ли досталось. Все её мысли были заполнены предательством Кульгавой, которого, как оказалось, не было.

— Спасибо, — внезапно произнесла девушка, продолжая смотреть за братом.

— Что? За что? — недоумевала девушка.

— За то, что не рассказала маме, — улыбнулась блондинка.

— Эй, вампирша, я даже не думала об этом. Мне это не за чем, — улыбнулась Соня.

И она поверила. Просто поверила, ни о чем не задумавшись. Милана уверена, что Соня не соврет. По крайней мере ей.

И в этот вечер Милана поняла, что слышать прозвище «вампирша», которое раньше приносило только ужас и страх, от Сони стало даже... Приятно? По-особенному? Да. Наверное да.

Милану тянуло к Соне. И это было ненормально. И нужно было с этим что-то делать, но... Уже почему-то не хотелось.