40.

—Билли—Ночь с Т/и стала самым прекрасным моментом в моей жизни.Я никак не могла поверить, что это произошло, что это не сон. Я мечтала об этом с тех пор, как в первый раз увидела ее в обтягивающем платье. Чувствовать ее своим телом и ласкать ее доставило мне больше удовольствия, чем я получила за все годы отношений с женщинами. Теперь она была моей, моей навсегда, потому что я не собиралась ее отпускать.Я даже не знаю, как мы зашли так далеко, но в конце концов мы сумели разрушить стену, которая разделяла нас с самого начала.У Т/и было ужасное детство, психологическая травма была настолько сильна, что даже по прошествии шести лет она давала о себе знать и влияла на ее жизнь. Я с трудом сдерживала желание найти и убить ее отца за то, что он с ней сотворил. Еще я злилась на Раффэллу. Как можно было оставить свою одиннадцатилетнюю дочь с таким человеком. Несмотря на то что Т/и открыла мне свою историю, я все равно чувствовала, что ее что-то еще беспокоит, она что-то скрывает.Сейчас она спала у меня на руках. Я вспоминала нашу близость и еле сдерживалась, чтобы не разбудить ее и не начать все сначала. В комнате был включен небольшой ночник, и в его рассеянных лучах я могла любоваться ею. Она была невероятно красива, настолько, что перехватывало дыхание. Иметь возможность прикасаться к ее телу и доставлять удовольствие ей – это самое потрясающее, что случилось в моей жизни.Потом завибрировал мой мобильник. Я убрала его со стола, чтобы он не разбудил Т/и. Кто бы это ни был, он может подождать.Я крепко обняла ее, прижала к себе и она открыла глаза.– Доброе утро, – произнесла она мягким голосом.– Я уже говорила тебе, что ты невероятно красивая? – спросила я, ложась на нее. Я уже час с нетерпением ждала возможности поцеловать ее.

– Ты в порядке? – спросила я ее заботливо. После рассказа о ее прошлом я очень боялась ранить ее. Никогда в жизни я не боялась так навредить человеку.– Я голодная, – сказала она, смеясь.– Я тоже, – сказала я, целуя ее в щеку и в чувствительную точку на шее, от поцелуев которой она сходила с ума.Она засмеялась и нежно потянула меня за волосы, чтобы я на нее посмотрела.– Хорошо, давай поедим, – сказала я и повлекла ее за собою в душ. Мы вместе залезли под воду и приняли душ.Я не знала, как благодарить наших родителей за то, что они уехали на эти выходные.– Чего бы тебе хотелось? – спросила я, когда мы спустились на кухню.– Ты что, умеешь готовить? – с недоверием спросила Т/и.– Конечно. А как ты думала?Я собрала ее волосы в хвост и слегка потянув назад, поцеловала ее.– Я имею в виду что-то съедобное, – сказала она, смеясь. Ее смех был идеальной мелодией идеального утра.– Я сделаю тебе блинчики, чтобы ты убедилась, – сказала я, отпустив ее.Мы вместе приготовили завтрак, я приготовила блинчики, а она взбила молочно-клубничный коктейль. Затем мы сели за стол и ели с вилок друг у друга. Было необыкновенно вкусно. Мы ели с вилок друг друга, я измазывала ее губы сиропом, а затем слизывала его. Наконец между нами все было хорошо. Я встретила свою единственную, такую сложную, но такую изысканную, которая смогла вернуть мне доверие и любовь, потерянные мною в юном возрасте.Т/и выглядела счастливой. Теперь, когда я проанализировала все произошедшее, я поняла, что у нас с ней много общего. Она осталась без отца в 11 лет, а я без матери в 12. Мы обе настрадались в раннем возрасте и теперь встретились, чтобы исцелить друг друга.– Я хочу кое-что сделать, – объявила она, доедая последний блинчик. – Дай мне твой мобильник.– Ты моя девушка... – сказала она, внимательно глядя на меня, и я улыбнулась ей. Да, я была ее девушкой, а она – моей девушкой. Моей.– Я хочу удалить всех девушек из твоих контактов, кроме меня и Квенлин, – сообщила она. Я рассмеялась.– Ты вот смеешься, а я серьезно, – сказала она и разблокировала мой телефон.– Ты можешь делать все, что захочешь, только не стирай Энн и Мэдисон... Думаю, ты позволишь мне общаться с сестрой, не так ли? – спросила я и встала, чтобы отнести посуду в раковину.– Кто такая Энн?Я поспешила ей все объяснить.– Энн – социальный работник, которая приводит Мэдисон, когда я приезжаю на встречи с ней. Она держит меня в курсе того, что происходит в ее жизни, звонит, если что-то случается.Т/и нахмурилась.– У тебя пропущен звонок от нее час назад, – сообщила она, и в этот момент загорелся экран, как будто нас подслушивали, и на нем высветилось имя Энн. – Вот она снова, – произнесла Т/и. Я взяла телефон.Было слишком рано для звонков.– Билли? – услышала я голос Энн.– Что случилось?– Мэдисон... – в ее голосе слышались нотки волнения. – Ее госпитализировали. Скорее всего, забыли ввести инсулин, и у нее случился рецидив... Думаю, тебе стоит приехать.– Она в тяжелом состоянии? – допрашивала я Энн. Сердце мое сжималось от тревоги.– Я ничего не знаю, – сказала она, и я повесила трубку.Т/и смотрела на меня, побледнев.– Что случилось? – спросила она голосом, полным тревоги.– Моя сестра в больнице, я не знаю, что именно произошло, но похоже, ей не ввели вовремя инсулин. Я должна ехать, – сказала я.– Я поеду с тобой, – сказала Т/и.Я подумала несколько секунд и кивнула. Да, я хотела, чтобы она была со мной. Мама тоже там будет... Я не видела ее больше трех лет.