35.

—Т/и—Было очень жарко. Я ничего не видела вокруг себя и чувствовала себя так, как будто меня душили. Мне потребовалась всего минута, чтобы понять, почему я чувствовала себя так, будто у меня поднялась температура под сорок градусов. Чьи-то руки обнимали меня, я была прижата к теплому телу. Я была просто ошарашена, когда увидела перед собой глубоко спящую Билли.Как я сюда попала? И какого черта я делаю в её постели?Мой взгляд быстро скользнул по всему телу, проверяя, одета ли я, но выяснилось, что на мне чужая футболка, которая была мне велика, почти как ночная рубашка.У меня перехватило дыхание. Кто-то меня раздел.Паника охватила меня. Дыхание участилось, и я привстала, опираясь на изголовье кровати.Билли открыла глаза, почувствовав мое шевеление, секунду приходила в себя, а затем тоже привстала и заботливо посмотрела на меня.– Ты в порядке? – спросила она, внимательно осматривая мое лицо.– Что я здесь делаю? – спросила я с призрачной надеждой на то, что вчера не была настолько пьяна, чтобы не смочь переодеться в ванной.– Квенлин позвонила мне, чтобы я забрала тебя. Ты была без сознания, – рассказала она, как-то странно глядя на меня.Её волосы были растрёпанны, и она спала в той же одежде, в которой была одета и вчера.– А что было потом? – спросила я, пытаясь сохранять спокойствие.Она наблюдала за мной несколько минут, подбирая слова. Мое сердце застучало.– Я сняла с тебя запачканную рвотой одежду и уложила в постель, – сказала она, и мое самообладание покатилось к чертям.Я вскочила и прошла через всю комнату. Я смотрела на неё и не могла поверить в то, что она сделала.– Как ты могла? – кричала я на неё не в себе.Билли не должна была видеть мой шрам, она не должна была его видеть! Это открывало дверь в прошлое, в которое я не могла и не хотела возвращаться.Она встала и осторожно подошла ко мне.– Почему ты так себя ведешь? – спросила она, расстроенной и разозленной.Я же едва могла контролировать свое дыхание.– Что бы там ни было, ты должна знать, что мне все равно, и я никому ничего не скажу.Т/и, пожалуйста, перестань так на меня смотреть, я переживаю за тебя.– Нет! – зло заорала я. – Ты не можешь беспокоиться о чем-то, чего не знаешь и никогда не узнаешь!Мне нужно было выбраться из этой комнаты, мне нужно было побыть одной, все шло не так, как я хотела, вернее, ничего не шло так, как я хотела. Мне захотелось заплакать.Я смотрела на неё.Билли, казалось, не знала, что делать, но в то же время была решительно настроена.– Я больше не хочу повторять тебе, чтобы ты держалась от меня подальше.Её лицо изменилось, она рассердилась и подошла ближе, взяв мое лицо в свои руки. Я стояла на месте, пытаясь контролировать свое дыхание и нервы, внутри меня все разрывалось на части.– Я буду здесь ради тебя, и, когда ты будешь готова рассказать мне, что, черт возьми, с тобой случилось, ты увидишь, что совершила большую ошибку, не подпуская меня к себе.Я оттолкнула её и обрадовалась, что она отступила.– Ты ошибаешься, ты мне не нужна, – ответила я, собрав свои вещи с пола, и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.Мне хотелось плакать, плакать не останавливаясь, чтобы все мучения, которые я испытывала в тот момент, оставили меня.Билли видела мой шрам, теперь она знала, что что-то случилось, что-то, чего я не хотела выставлять на всеобщее обозрение, что-то, чего я стыдилась, что-то, что я глубоко похоронила.Дрожащими руками я сняла одежду, которая была на мне, и встала под кипяток, давая телу согреться, потому что чувствовала холод, холод внутри и снаружи. Когда я вышла из ванной и увидела белый конверт на кровати, я почувствовала слабость. Больше ни одного письма, пожалуйста, не надо, ну хотя бы не сегодня.Дрожащими руками я взяла конверт. Это уже было домогательством, я должна была рассказать кому-то об этом, мне нужно было поговорить с кем-то. Я вытащила листок бумаги из конверта и со страхом, сковавшим все мое тело, прочла:

Ты помнишь, что ты сделала со мной? Я не могу забыть тот момент, когда ты убила все, абсолютно все. Я ненавижу тебя и твою мать. Вы считаете себя важными персонами, потому что живете под крышей миллионера? Вы просто шлюхи, которые продаются за деньги, но это долго не продлится, я позабочусь об этом, и, когда я это сделаю, дни, когда ты ходила в хорошую школу в красивой форме, покажутся тебе сном.А.П.А.

Это уже было из ряда вон, я должна была рассказать маме. Однако что-то внутри мешало мне это сделать. Мама накануне поссорилась с Патриком, и я не хотела нервировать ее и признаваться, что уже нажила себе врагов в этом городе. Нет, я не могла рассказать ей о Ронни, не втянув Билли в неприятности. То, что случилось на гонках, было незаконно, и если мы пойдем в полицию, мне придется рассказать им все, что произошло.Билли было двадцать два года, она могла попасть в тюрьму, а если Ронни окажется виновен, и его арестуют, то он без колебаний вывалит все, что знает о Билли и её друзьях.Если я не буду осторожна, все может закончиться очень плохо.Я боялась выходить из дома одна, я чувствовала себя подавленной и загнанной в угол. Мне хотелось забыться, как вчера ночью. Напиться до потери сознания уже само по себе было ужасно, а теперь, когда я проснулась, у меня еще было жуткое похмелье, которое просто добивало меня, но это стоило того, что я сделала. Стоило, потому что я была настолько переполнена проблемами и собственными внутренними страстями и страхами, что казалось, уже ничего не имеет смысла. Все вокруг меня угрожало уничтожить меня, и я просто искала самый легкий выход из этой ситуации.Я села в кресло и посмотрела на часы. Менее чем через сорок пять минут я должна была быть в школе, и в мире не было ничего, что было бы так нелепо в этот момент. Я надела форму... Слова человека, который писал мне, проникли в мой разум, они были правдой, я не заслуживала того, чтобы вести такую жизнь, я не имела к ней никакого отношения.Когда я спустилась позавтракать, на кухне были только Билли и её отец, они говорили между собой и замолчали, как только я вошла.– А где мама? – спросила я, не глядя на них, и пошла к холодильнику за молоком.– Она еще отдыхает, я отвезу тебя сегодня в школу, если ты не возражаешь, – с напряженной улыбкой сказал Патрик.Я посмотрела на Патрика и увидела, что он был серьезнее, чем обычно. Что бы ни случилось между ними вчера, это, по-видимому, очень расстроило маму, и поэтому она не хотела вставать с постели.Билли едва взглянула на меня, и я была очень благодарна ей за это. Я не могла смотреть ей в лицо, зная, что она обо мне узнала.Патрик сделал еще один глоток кофе и повернулся ко мне.– Ты готова,Т/и? – спросил он, глядя на меня.– Как только ты завяжешь мне галстук, мы сможем ехать, – сказала я, и он улыбнулся.Это был первый раз, когда я просила его о чем-то напрямую.Не осознавая этого, я стала больше доверять ему и чувствовала себя уже достаточно комфортно, чтобы один на один находиться с ним в машине.Слава богу, день прошел быстро.Квенлин извинилась за то, что позволила мне так много выпить, хотя ей не за что было извиняться, так как это была моя вина и только моя. Многие девушки, которых я даже не знала, подходили ко мне и спрашивали, каково это жить с Билли. Очевидно, я стала предметом разговоров в школе, и поэтому меня либо осуждали, либо хотели подружиться.Квенлин сказала, что такова цена популярности, что я привыкну к этому, но мне хотелось спрятаться, чтобы меня никто не трогал. Наряду с просто влюбленными в Билли, были еще и те, кто был обижен на то, что я имела возможность проводить с ней время. Среди них, что для меня не было удивительным, была Кэсси, сестра Одессы. Я не знала, что она задумала, но каждый раз, когда мы встречались, она что-то нашептывала окружающим, и все смеялись. Это было очень по-детски, но я не была в настроении для подобных игр. Я игнорировала ее и ее приспешников и провела день с Квенлин и ее друзьями, которые, на удивление, мне понравились. Они все время строили планы и устраивали какие-то вечеринки без видимой на то причины.* * *Когда я вышла из школы, я не увидела машину мамы, которая должна была встречать меня, но заметила человека, который стоял, прислонившись к дереву, и пристально смотрел на меня.Ронни.Мое сердце бешено забилось. Если это он был автором писем, то я оказалась в глубоком дерьме. Он улыбнулся мне, когда увидел, что я смотрю на него, и жестом показал, чтобы я подошла ближе. Он стоял довольно далеко, чтобы причинить мне какой-то вред. Учеников во дворе было достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Где, черт возьми, была мама?Я сказала себе, что должна покончить с этим как можно скорее, и направилась к нему настолько спокойно, насколько была способна. Когда он оказался передо мной, мой взгляд невольно оказался прикован к его темным, коротко побритым волосам и татуировкам, покрывающим его руки и ключицы.– Чего ты хочешь? – спросила я его прямо, надеясь, что он не заметит напряженности в моем голосе.Он рассмеялся.– Не так быстро, красотка, – сказал он, шаря глазами по моему телу непристойным взглядом. – Ты выглядишь очень секси в этой форме богатой девушки, было бы интересно снять ее, – сказал он, отходя от дерева и глядя на меня свысока.– Ты отвратителен, и если это все, что ты можешь мне сказать, то... – ответила я и повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку и потянул к себе.– Думаешь, ты можешь унизить меня и тебе это сойдет с рук? – спросил он, приблизив свой поганый рот к моему уху.Я пыталась вырваться, но он крепко держал меня. Тем не менее, я решила все-таки дослушать, что он хотел сказать, чтобы понять, были ли эти письма от него.– Ты неудачник, и на твоем месте я занялась бы чем-то другим, – сказала я со всем самообладанием, на которое только была способна, и резко вырвалась из его рук.Его взгляд шарил по моей блузке.– Ты защищаешься, как кошечка, и этого достаточно, чтобы вызвать мой интерес, но если ты когда-нибудь еще раз откроешь рот и станешь нести всякую ерунду, я клянусь...– Что? Что ты сделаешь со мной? – прервала его, оглядываясь назад и желая показать ему, что он не сможет и пальцем ко мне прикоснуться.Он снова посмотрел на меня, но уже задумчиво и пытаясь держать себя в руках.– Я сделаю с тобой все, это точно, но попозже, – улыбнулся он, словно болтая о погоде. – У меня есть кое-что для тебя, чего, я уверен, ты не ожидаешь.И тут я поняла, что меня ожидает еще одно письмо. Это был он, это был Ронни с его угрозами.– Твои шуточки уже не такие смешные, как раньше, и поэтому ничего мне не мешает заявить на тебя, – ответила ему я, холодно и с притворным спокойствием наблюдая за ним.Он расхохотался.– Я всего лишь посыльный, – сказал он, проведя по моей левой щеке бумажкой. – Очевидно, я не единственный, кто хочет достать тебя.Я стояла как вкопанная на месте, не понимая, что он пытался мне сказать. Если это не он был автором писем, то кто же тогда, черт возьми?В тот самый момент, когда я протянула руку, чтобы схватить эту бумажку, рядом со мной появилась машина.– Отойди от нее! – крикнула Билли. Она хлопнула дверцей автомобиля и направилась к нам. Оттолкнув меня, она встала впереди.Ронни не выглядел особо впечатленным, он улыбался, как идиот, которому сказали, что он выиграл в лотерею.Я быстро, прежде чем Билли увидела письмо, сунула его в сумку.– Какого черта ты здесь делаешь? – угрожающе рявкнула она.Ронни наблюдал за ней несколько минут.– Я вижу, что не ошибся... Ты тоже хотела залезть ей между ног, да,Билли? – сказал он, смеясь.Билли шагнула вперед, но я поспешила схватить ее за руку и потянуть.– Не делай этого, – попросила я. Меньше всего я хотела, чтобы Билли снова подралась с этим ублюдком.Билли посмотрела мне в глаза. Её лицо было злым, но одновременно и испуганным, было заметно, что она боялась, что тот мне что-то сделает.– Послушай свою младшую сестренку,Билли, ты же не хочешь со мной драться, тем более здесь, – сказал он, оглядываясь, потому что мы, наверное, уже привлекли внимание.– Постарайся сделать так, чтобы я больше не видела тебя рядом с ней, или, клянусь богом, ты больше никогда не увидишь дневного света, – сказала Билли, сделав шаг вперед.Ронни снова улыбнулся, подмигнул мне и сел в свою машину.Меня начало трясти, как только он исчез из поля зрения. Я даже не заметила, что стояла все это время, затаив дыхание.Билли повернулась ко мне и взяла мое лицо в свои ладони.– Скажи мне, что он ничего тебе не сделал, – потребовала она, глядя мне в лицо.Я покачала головой, пытаясь контролировать свои эмоции. Я не могла выглядеть слабой, даже перед ней.Я сделала шаг назад. Руки Билли упали вниз.– Я в порядке, – сказала я спокойным голосом. – Отвези меня домой.Только оказавшись в машине, я смогла успокоиться. Дыхание стало регулярным, и моя нервозность проявлялась только в дрожании рук, на которые я села, чтобы скрыть ее. Я умирала от желания и страха открыть письмо. Хотя я и пообещала себе, что не буду его читать, потому что это потопит меня еще больше.– Что он тебе сказал,Т/и? – спросила меня Билли после долгого молчания. Я не знала, что ответить.– Он угрожал мне, – сказала я наконец.Её руки крепко вцепились в руль.– Как именно? – настаивала она.Я покачала головой.– Это не важно, важно, что он хочет отомстить за то, что я выиграла гонку, – сказала я, заметив, что мой голос немного дрожит.– Он даже пальцем тебя не тронет, – поклялась Билли.Я оценила её заботу, но в этом не было необходимости, я и сама умела за себя постоять.– Конечно нет, – согласилась я, но было ли это правдой?Когда мы вернулись домой, я пошла прямо в свою комнату. В гостиной сидел Патрик с адвокатами, и когда он увидел, что я вошла, то закрыл дверь, даже не взглянув на меня.Первый раз за день я увидела маму, только когда вернулась домой.Она выглядела уставшей, под глазами проступили темные круги. Увидев меня, она подошла ко мне и обняла. Какой бы ни была причина их размолвки, она, безусловно, оказалась более серьезной, чем я думала вначале.– Ты в порядке, мам? – спросила я, внимательно глядя на нее, когда она, наконец, меня отпустила.– Конечно, – не очень убедительно ответила она.– У вас с Патриком все в порядке? Ты можешь рассказать мне, – сказала я, пытаясь хоть что-то из нее вытащить. Она покачала головой и ответила мне самой фальшивой улыбкой, которой я давно не видела.– Все замечательно, дорогая, не волнуйся, – сказала она.Я кивнула, сильно сомневаясь в правдивости ее слов, но не стала больше ее мучить, поскольку мне не терпелось прочитать письмо, которое передал Ронни.Я поднялась в свою комнату и дрожащими руками вытащила его из сумки. Письмо состояло из одного предложения:

Ты забрала все, что мне дорого, и теперь ты заплатишь за это.П.А.П.А.

Я уронила письмо.На меня нахлынули воспоминания.Я выхожу из школьного автобуса возле своего дома. Мне всего восемь лет, у меня в руке рисунок. Я выиграла приз, первый приз, и мне не терпелось рассказать об этом родителям. Я вбежала в дом с улыбкой на лице, а потом увидела это.Мама лежит на полу, вокруг нее много битого стекла. Они снова разбили кофейный столик. Из ее левой щеки течет кровь, у нее разбитагуба и синяк под глазом. Но она встала, когда увидела, что я вошла.

– Привет, милая! – сказала она мне вся в слезах.– Ты опять плохо себя вела, мамочка? – спросила я ее, подойдя к ней нерешительным шагом.Она кивнула, а потом в дверях появился высокий, сильный мужчина.– Иди и умойся, я позабочусь о ней, – приказал мой отец. Мама посмотрела на меня, а потом исчезла за дверью спальни. Я повернулась к нему со своим рисунком в руке.– Что сегодня сделала моя прекрасная девочка?Я почувствовала, как мое дыхание участилось из-за этих воспоминаний. Я села на кровать и обхватила колени руками... Этого не могло быть...Я помогала маме готовить, но она нервничала, в тот день у нее все валилось из рук. Хлеб подгорел, макароны прилипли к кастрюле. Она знала, что произойдет, она знала это и испытывала страх. Я была еще ребенком, но понимала, что если плохо себя вести, как моя мать, то тебя накажут.– Что это, черт возьми, такое? – заорал отец, а потом встал и одним движением перевернул стол.Тарелки и стаканы полетели на пол и разбились. Я встала и выбежала из комнаты. Как обычно, я закрыла уши руками и начала напевать какую-то мелодию. Мама сказала мне делать так, и я не хотела ослушаться ее. Но крики и грохот все равно были слышны.Я чувствовала, как слезы начинают литься у меня по лицу... Прошло уже много времени с тех пор, как я это не вспоминала...От папы плохо пахло, этот день вообще был очень плохим. Всякий раз, когда от папы чувствовался этот горький запах, все заканчивалось плохо. Несколько минут спустя раздались крики, и на этот раз они сопровождались звуком чего-то ломающегося. Я побежала в свою комнату и заперлась. Я залезла под одеяло и выключила свет. Темнота защищала меня, тьма была моим союзником...Я пришла в себя и почувствовала, как колотится сердце в груди. Этого больше не должно повторится. Внезапно меня начало тошнить. Я побежала в туалет, и все то небольшое количество пищи, которое я съела за сегодняшний день, вышло наружу. Я прислонилась к раковине и засунула руки под колени. Мне нужно было успокоиться, мне нужно было взять себя в руки. Мой отец был в тюрьме, мой отец был в тюрьме... Он не мог ничего мне сделать, он был в другой стране, в тысячах километрах отсюда, далеко... но кто тогда мог писать мне такое?Никто не знал о моем прошлом, абсолютно никто, кроме моей матери, совета по делам несовершеннолетних и суда, который занимался этим делом и отправил отца в тюрьму. Ведь он все еще был там, не так ли?Я плеснула воды себе в лицо, пытаясь успокоиться. Я не собиралась ломаться, не собиралась, не собиралась, не собиралась... Мне нужно было отвлечься... еще один раз.Я взяла трубку и набрала номер.– Квенлин? – сказала я через минуту. – Мне нужна твоя помощь.