Глава 3. Расцвет надежды

Гилберт расхаживал по комнате и кусал большой палец, обдумывая свой следующий шаг. Он подошел к их разговору с Астариет в прошлый раз с чувством ответственности и не хотел откладывать, но в то же время опасался встретиться со своим отцом.

Набравшись решимости, юноша покинул свои покои и зашагал по темному коридору к кабинету отца, а сердце его с каждым движением билось, словно шипящая змея забивалась в угол.

Его охватила паника, поскольку ему всегда было непросто говорить с отцом. Наконец он постучал в мощную дверь.

- Войдите, - Вигерд Калиман за версту чуял неловкие движения сына и отложил ручку с пером.

Гилберт медленно повернул дверную ручку и проскользнул внутрь.

Глава семейства Калиман поднял кверху пару карих глаз, один из которых затмевал монокль.

- Что привело Вас сюда? Как обычно, не во время, - мужчина сорока пяти лет не скрывал раздражения в надменном тоне.

В семье Калиман было принято разговаривать почтительно. Никакая фамильярность между титулованными особами не приветствовалась даже в семейном кругу. Гилберт дрогнул плечами и сцепил руки перед собой, подойдя ближе и встав перед широким рабочим столом отца, усеянным различными отчетами, договорами и счетами на его поверхности.

- В-ваша Светлость, я... я хотел... - речь снова подводила его, чувства притупились, и ему становилось труднее ясно мыслить. - Я хочу... Пойдемте свататься к леди Астариет!

Зрачки герцога сузились в замешательстве. Как может его отпрыск просить о подобном, не посоветовавшись, а предоставивши это как факт? Нелепость! Мужчина быстро пришел в себя и прищурился, сложив руки на поверхности стола перед собой.

- Хотите обречь на страдания дочь моего дрожащего заместителя по управленческим делам и друга маркиза Клермонта?

Гилберт поднял голову с потрясенным выражением лица. Неужели правда, что он будет обузой?​​ Неужели он действительно не ровня Астариет?

- Н-нет! - заикаясь, проговорил он. - Мы... мы вместе решили, - Гилберт съедал слова, одновременно теребя стрелки брюк пальцами и краснея от беспокойства.

- Вместе. Решили.

Твердо повторил герцог Калиман, смакуя каждое слово и поправляя серебряный монокль на глазу.

- Смиренно прошу, Ваша Светлость! Я хочу жениться на ней, пока нет других претендентов на ее руку! - набравшись храбрости, выкрикнул он, сжав кулаки на груди.

Вигерд выгнул бровь и отвел взгляд на книжный шкаф.

- Да уж... Вы настолько никчемны, что мне приходится находить радость в том, что Вы, Гилберт, по крайней мере, пригодны для брака... а пригодны ли? - с насмешкой произнес герцог. - Не подведите меня, - черноволосый мужчина ответил строгим взглядом, как бы осуждая собственное одобрение.

Гилберд робко дрожал. Юноша был одновременно весел и мрачен. Похоже, он никогда не заслужит уважения и любви собственного отца. Однако в этот момент он уже не был так озабочен этим, так как с нетерпением ждал воссоединения с любимым человеком. С его другиней детства, с его спасительницей, его королевой сердца!

Позвав слугу, герцог приказал подготовить карету и выбрать из конюшен лучших жеребцов для поездки в усадьбу Клермонт.​​​​​​​​

Так в один дождливый день, заручившись согласием Сезара Клермонта, молодые люди могли с чистой совестью любить друг друга. Долгожданная помолвка, наконец, состоялась, продлившись всего месяц, поскольку Астариет и Гилберт дружили семьями, давно знавшими друг друга.​​​​

Их отцы вложили немалые средства, чтобы организовать достойную свадьбу своим детям. И если маркиз действительно хотел, чтобы свадьба дочери стала для нее памятным событием, то герцогу было резонно обозначить своё положение. Сразу после того, как прошел месяц помолвки, в начале августа, во всю шла подготовка к свадебной церемонии, которая должна была состояться в церкви.

Гилберту повезло: ненастная погода скрывала солнце, а сильный ветер разгонял облака. Напрасно. Светило точно не готово спуститься на землю. Юноша дрожит всем телом, но не от холода за открытым витражным окном, а от одиночества в своей комнате. Воспоминания о том роковом дне на королевском балу все еще преследуют его. Он смотрит на себя в напольное зеркало в дебелой раме, и его когда-то живые глаза теперь потускнели от боли и страданий, которые он перенес. Он не знал, сможет ли сделать Астариет счастливой, вечно возвращаясь к неприятным воспоминаниям, разъедающих его сердце, как черви спелое и сочное яблоко.

Герцог Калиман после стука важно вошел в покои сына, задержав руку на ручке двери, и тон его снова был наполнен давления:

- Вы уже передумали? Карета подана давно. Не вздумайте играть, свадьба не шутки. Хотите опозорить наш род перед маркизом Клермонтом, заставив их ждать?

Гилберт отворачивается от зеркала. Его сердце учащенно бьется, когда он слышит приближающиеся тяжелые шаги отца. Он заикается. Гилберт пытается выдавить из себя улыбку, но она спотыкается, когда он говорит:

- Н-нет, Ваша Светлость. Я просто собирался с силами. Я не буду заставлять леди Астариет ждать.

- Заметьте, Вы сами мне это предложили. А Калиманы слов на ветер не бросают!

Вигерд нахмурился, оценивая свадебный костюм сына: белоснежные брюки и приталенный кафтан с рукавами и заостренными лацканами, расшитый золотом. Под ним жилет и белая рубашка с жабо на шее, в середине которого приколота брошь с большим рубиновым камнем на серебряных цепочках.

- Хотя бы смотреться будете гармонично, - прокомментировал мужчина, отрывая ледяной взгляд от бутоньерки красных розочек и пронзая Гилберта жесткостью карих глаз, сверкнув стеклом монокля.

Гилберт нервно кивает, избегая сурового взгляда отца. Он слишком хорошо знает, что простого кивка может быть недостаточно, чтобы удовлетворить стремление герцога к совершенству.

Его слабый голос дрожит:

- Да, Ваша Светлость.

В то время Астариет окружало множество горничных, что разглаживали её свадебное платье, а другие пары рук поправляли уложенную прическу и макияж. Юная горничная сидела на коленях и старательно вспушивала юбку, так как платье было пошито из нежно-белой струящейся ткани, из которого разрезом в середине проскальзывала темно-бордовая нижняя юбка. Более взрослая служанка полировала драгоценные камни на лифе платья, расшитого золотом.

Астариет по совету маменьки приняла противозачаточное средство и когда была полностью готова, маркиз Клермонт вошел в комнату дочери и не мог нарадоваться ее красотой, протягивая ей букет белых роз.

- Моя дочурка - самая красивая невеста, - широко улыбнулся мужчина сквозь буро-рыжие усы.

- Папенька, ты меня смущаешь! - Астариет берет букет в руки и отводит взгляд, когда ее щеки начинают светиться, как алые фонари.

Сезар Клермонт разразился задорным хохотом и подставил свой локоть для сопровождения.

- Идем, дорогая, карета подана, наша маменька уже там, - его изумрудные глаза были полны гордости за свое чадо.

Астариет светиться счастьем и кивает, без раздумий вложив свою руку, чтобы скорее отправиться в церковь.

Струящееся платье с длинным шлейфом и широкими рукавами из кружева, закрывающими плечи и часть пальцев, не оставили равнодушным сидящих на скамейках гостей. Некоторые из присутствующей знати оценивали украшения невесты: жемчужные серьги, длинную струящуюся и с вышивкой по краю фату с цветочной тиарой.

Сопровождаемая своим отцом, Астариет переставляла ноги, шурша шлейфом позади себя. Ее мирную улыбку скрывала вуаль, когда она смотрела вперед на Гилберта, который стоял полубоком у священника.

Боковым зрением Гилберт наблюдает за грациозным приближением дочери маркиза, ощущая благоговейный трепет в груди, когда он поворачивается к ней лицом. Он с трудом может поверить, что такая уверенная в себе девушка вызвалась стать его женой. Его нижняя губа дрожит, когда он видит ее сквозь вуаль, а венок тиара только подчеркивает ее привлекательность. Гилберт с трудом сглатывает. Мысль о том, что он проведет рядом с Астариет всю свою жизнь, наполняет его надеждой и радостью, и его сердце трепещет в груди, как бабочка, размахивая своими крылышками на солнце.

Астариет сжала в руках букет, когда поравнялась со своим женихом, и слегка повернула голову в его сторону, стоя перед священником.

Сердце Гилберта бешено колотится в груди в присутствии Астариет, его другини детства и девушки, которую он успел полюбить. Он блаженно на нее смотрит, и ее красота на мгновение лишает его дара речи. Внимательный взгляд отца прожигает его насквозь, но Гилберт не позволяет давлению сломить его дух. Он с трудом сглатывает, избегая взгляда герцога Калимана, и протягивает Астариет свою руку.

Астариет по-доброму улыбается, и ее алые уста сияют за фатой. Она обхватывает его ладонь и надежно сжимает, показывая свою решительность намерений всегда быть с ним рядом и защитить.

Дыхание Гилберта прерывается от прикосновения руки Астариет. Его взгляд падает на ее губы и задерживается на них, как у тайного поклонника. Когда они переплетают свои руки, его сердце наполняется благодарностью за ее благосклонность. Нежный румянец заливает щеки Гилберта, когда он улыбается ей в ответ, чувствуя, как в его измученном сердце зарождается лучик надежды. Он сжимает ее руку крепче. Его голос дрожит, когда он переводит взгляд на священника и дает торжественный обет:

- Я, Гилберт, беру тебя, Астариет, в жены, чтобы с этого дня быть рядом и оберегать...

Астариет смотрела на священника решительно, но и поглядывала боковым зрением на Гилберта, внимательно слушая его речь.

- В радости и в горе, в богатстве и бедности, - голос Гилберта становится тверже. Он находит утешение в присутствии Астариет, - в болезни и здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас, - голос Гилберта набирает силу, когда он произносит слова, которые связывают его с любимой, с солнечным светом в его мире. - Согласно Святому Закону Божьему, в присутствии Бога, Я даю эту клятву.

Дальше началась речь Астариет. Она раскрыла алые уста, и ее голос был тверд и уверен, полный искренних чувств:

- Я, Астариет, беру тебя, Гилберт, в мужья, чтобы с этого дня быть рядом и оберегать, - тон ее голоса мягок и мечтателен.

Гилберт с трудом сдерживает слезы, слушая ее слова, и его охватывает чувство умиротворения.

- В радости и в горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить и лелеять и, - тут она выдает неожиданные для всех слова, как всегда, отличаясь от многих и не желая быть похожей на большинство леди, - даже в загробном мире не отпускать твоей руки! - сердце Астариет бешено колотится, когда она совершает этот шаг веры. - Согласно Святому Закону Божьему, в присутствии Бога, Я даю эту клятву.

На сердце Гилберта легче, чем когда-либо. Его душа горит от оригинальности ее предпоследних слов, и у него перехватывает дыхание, на глаза наворачиваются слезы радости, а на губах играет нежная улыбка.

- Я самый счастливый мужчина на свете. У меня такая любящая и заботливая жена.

Сын герцога смотрит в ее решительный взгляд. Дрожащей рукой Гилберт вытирает одинокую слезинку, скатившуюся по щеке дочери маркиза сквозь белую ткань.

Астариет краснеет под вуалью, смотря ему в глаза, и между ними возникает молчаливое обещание, прежде чем священник объявляет их мужем и женой.

Сердце Гилберта бешено колотится, когда он сокращает расстояние между ними и смотрит на нее. Его глаза полны обожания, как будто счастливые дельфины прыгают в море любви. Он осторожно приподнимает шелковые кружева и откидывает легкое покрывало ей за голову. Гилберт прижимается губами к губам Астариет в мягком и нежном поцелуе, скрепляя их союз.

Астариет робко обхватила уста Гилберта, подтверждая их единение, и растворялась, как сахар, на его губах. Она знала, что он ее человек, и была готова отдаться ему полностью и безоговорочно.

Они страстно слились в поцелуе, навсегда запоминая этот момент в своих сердцах. Их страсть была безграничной, и они погрузились в этот момент полностью.

Гилберт прерывает поцелуй. Его щеки вспыхивают, а дыхание слегка сбивается. На его лице появляется нежное и влюбленное выражение, когда он смотрит в изумрудные глаза Астариет. Он никогда не думал, что найдет кого-то, кто сможет полюбить его, не говоря уже о такой удивительной девушке, как она. Гилберт нежно гладит ее по щеке, смахивая большим пальцем случайную слезинку, скатившуюся из ее глаза.

- Моя прекрасная, чудесная жена.

Под звон колоколов Астариет поднимает шлейф своего тяжелого платья и хватает Гилберта под руку. Наперекор ожиданием знатных гостей дочь маркиза куда-то бросает свой букет белых роз и начинает бежать, утягивая сына герцога за собой и выбегая из церковного зала бракосочетания на улицу.

Глаза Гилберта расширяются в удивлении от спонтанных действий Астариет, а сердце наполняется любовью к этой удивительной девушке. Он быстро приходит в себя, широко улыбается и поддается игривому настрою момента. Он опускает её руку и влаживает в свою ладонь, крепко переплетая их пальцы, а другой рукой, словно защищая, обнимает за талию.

Гилберт не может сдержать радостного смеха, чувствуя себя совершенно свободным и живым:

- Тайный побег! - восклицает он, задыхаясь, когда они пробираются сквозь малую группу гостей, смеясь.

- Именно! К черту всех! Мы с тобой повеселимся сами!

Астариет засмеялась. Воздух залетал в горло, и она чуть не подавилась, но продолжала неустанно тянуть его за собой.

Смех Гилберта эхом разносится в воздухе, а глаза полны радости и свободы. Он слегка спотыкается, когда они несутся по мощеным улицам, но быстро приходит в себя.

- Веди меня, любовь моя! - призывает он с озорной улыбкой.

Они гуляли в парке, бродили вдоль реки и наслаждались природой. А когда начал моросить дождь, им пришлось вернуться к гостям на банкет.

Вещи Астариет уже давно были перевезены в поместье Калиман. Она не могла поверить, что это случилось. Теперь она леди Калиман. И сегодня должна была быть их первая брачная ночь.

В эту ночь поместье было пустым, за исключением шастающих слуг, поскольку все праздновали их брак в доме маркиза Клермонта. Выбор пал на дом невесты, так как он был ближе к церкви.

Астариет не теряла времени, и они забежали в комнату Гила, в которую она уже заселилась.

Ночной ветерок пробрался в темные покои и заигрывал, танцуя с темно-синей занавеской на окне, пока Гилберт снимал свой кафтан и жилет, откидывая их на кровать, а Астариет высвобождала свои каштаново-рыжие волосы из украшений на голове.

Гилберт ощущал нервозность со смесью возбуждения, когда его пальцы бродили по спине Астариет, силясь помочь ей расстегнуть застежки на свадебном платье. Он стоял на месте и наблюдал, как она медленно раздевается, обнажая свое тело дюйм за дюймом.

Астариет изящно переступила через платье и повернулась к Гилберту, стоя перед ним в хлопковой сорочке без рукавов и украшенных кружевами, присобранных у колен панталонах. Все в безупречно белом цвете, вплоть до соответствующих ей чулок.

- Рад видеть меня такой? - она медленно приблизилась, и аромат ее парфюма заставил его раствориться в волнении.

Он кивнул в знак согласия, чувствуя, как его сердце забилось чаще, а на щеках появился легкий румянец:

- Да, - прошептал Гилберт, протянув руку, чтобы впервые коснуться ее аристократично-белой кожи.

Ее теплая кожа под его пальцами заставила его вздрогнуть. Она закрыла глаза, когда он нежно провёл пальцами по ее плечам, спускаясь по рукам и поднимаясь к руди, искренне наслаждаясь каждым моментом их прикосновения. Ее тело отреагировало на его ласки, заставив ее свести колени вместе и погрузиться в сладкий экстаз.

Сердце Гилберта замерло, когда он это увидел и ласково раздвинул ее бедра, прикасаясь пальцами к нежной плоти между ними.

- О-ох, Гил! - взвизгнула она, схватив его за локти и с исступлением опустив голову, закрыла глаза.

Чувствуя, как тело Астариет откликается на каждое его движение, Гилберт осмелел. Он осторожно скользнул пальцами ниже, обводя очертания ее лона сквозь тонкую ткань нижнего белья.

Астариет сильнее сжала его локти и с большей силой закусила губу:

- Ах, ах...

Такой же тихий стон сорвался с губ Гилберта, когда он почувствовал тепло Астариет на своих пальцах. На мгновение он поколебался, прежде чем медленно скользнуть пальцами под эластичный пояс ее нижнего белья, деликатно исследуя ее складочки с мягким любопытством.

- Ммм, - ее шея вытянулась и прижалась к его плечу, пока она ловко перемещала руки и теперь сжимала его плечи.

Гилберт не мог поверить, что впервые прикоснулся к Астариет так интимно, и его захлестнула волна эмоций. В его душе смешались нервозность, возбуждение и глубокое чувство единения, когда их тела откликнулись друг на друга. Решительно потянув за тесемку на ее спине, он стянул панталоны Астариет еще ниже, полностью обнажив красоту ее нижней части тела.

Она почувствовала прохладный ветерок, нежный, как ласковое прикосновение к попке младенца. Это пробуждало в ней новое чувство, такое ей незнакомое, но такое правильное.

Глаза Гилберта расширились от возбуждения, когда он посмотрел вниз. Астариет следила за каждым его движением: как он опускался на колени перед ней и наклонился ближе, окутывая ее кожу теплом своего дыхания. Их взгляды слились воедино, когда Гилберт нежно поцеловал ее между ног, заставляя ее щеки засверкать яркими огнями радуги.

Астариет тут же стиснула бедра.

По спине Гилберта пробежали мурашки от сладкого привкуса возбуждения, который она дарила его губам. Он не мог поверить, что это происходит наяву, но и не хотел, чтобы это прекращалось. Дрожащими руками он снова раздвинул ее складки и прижался языком к чувствительной плоти.

- Ах... О Боже! - Астариет схватила его за копну бледно-песочных волос, словно погружаясь своими пальцами в песок пустыни, и закрыла глаза, тяжело дыша.

Чувствуя напряжение в теле любимой, Гилберт понял, что поступает правильно. Он продолжал ласкать ее нежными движениями языка, пробуя на вкус ее плоть и исследуя каждый дюйм влагалища Астариет.

Она вздрагивала под его прикосновениями.

- Боже мой, Гил... - от жгучей жары по ее лбу и телу стекал пот. Она сжала его мягкой структуры волосы покрепче, начиная постанывать и еще больше краснеть от внутреннего жара.

Под увеличивающимися громкими стонами Астариет, Гилберт почувствовал, что его охватывает прилив энергии. Он увеличил интенсивность своих действий, посасывая ее клитор и проникая глубоко внутрь нее языком. Его сердце бешено колотилось, наблюдая, как ее тело дрожит под ним в удовольствии.

- Гил... - она задыхалась, слова вырывались из нее прерывистым потоком. - Я думаю... хватит... Я думаю, что я...

Астариет сомкнула пышные ресницы. Ее ноги затряслись. Внезапно она разлепила веки, и ее малахитовые глаза заблестели в момент ее освобождения.

Когда она выкрикнула его имя и задрожала от удовольствия, Гилберт ощутил прилив гордости. Он выпил все до последней капли ее сладкого наслаждения, упиваясь вкусом победы. Довольный своим выступлением, Гилберт отстранился, мягко улыбаясь ей.

- Гил... Ты все это проглотил? - она в удивлении уставилась на него вниз, краснея до самых ушей от смущения.

Гилберт тихо засмеялся, его небесные глаза озорно блеснули.

- Все до последней капли, моя королева, - ответил он, облизывая измазанные губы. - У тебя потрясающий вкус.

- Боже, да ты маленький чертенок! - воскликнула Астариет. Ее лицо горело от стыда, словно на него посыпали перцем.

Слова Астариет лишь усилили пыл Гилберта. Он поднялся. Его эрекция напряглась под кремовой тканью свадебных штанов.

- Аста, я жажду тебя прямо сейчас, - прошептал он хриплым, пропитанным желанием голосом. - Мне невыносимо хочется быть внутри тебя.

Она посмотрела на то, как начали оттопыриваться его брюки, и проглотила слюну, снова глядя ему в полные желания глаза.

- Хорошо...

Гилберт протянул руку, его пальцы скользнули по нежному кружеву панталон Астариет. Легким движением он полностью стянул их вниз по ее стройным ногам, вновь открывая взору ее блестящие складочки.

- Гил, а ты вставлял раньше? - Астариет чуть не сгорела от своих претенциозных слов в такой момент.

Гилберт чувствовал на себе жаркий взгляд Астариет, пока она ждала его ответа.

Он прочистил горло:

- Нет, я не делал этого раньше, - Гилберт сделал паузу, чувствуя себя немного неловко. - Но я прочитал несколько книг...

Тут он невольно вспомнил, как в подростковом возрасте застал своего отца с какой-то горничной в кабинете во время их интимной близости и тут же встряхнул головой, отгоняя от себя эти воспоминания.

- Я тоже...

Она отвела взгляд, не веря, что даже в этом они с Гилбертом пришли к согласию. Хотя Астариет понимала, что любимому было сложно на это решиться, ведь принцы однажды принудили его к интиму. Но она была счастлива, что его мужское достоинство не было использовано по назначению, кроме как в рот принца Синеслава.

Воодушевленный их взаимной неопытностью, Гилберт стянул с себя штаны и распутал за спиной бечевки, сбрасывая кальсоны. Оттолкнув свои вещи ногой в сторону, он приблизился к ней и протянул руку, нерешительно касаясь головкой члена входного отверстия Астариет. Гилберт осторожно подался вперед, чувствуя, как его охватывает напряжение.

Она внезапно пошатнулась и прикусила свою губу. Ее сердце забилось, как у птички при ощущении движения головки его члена, слегка проникающей во влагалище.

- Мы будем делать это... стоя? - нерешительно, Астариет подняла и развела одну ногу, обхватив его за подколенную ямку, чтобы облегчить процесс.

Гилберт приостановился. Его сердце бешено заколотилось в момент сопротивления и тесноты входа Астариет. Он посмотрел на нее, и его лицо вспыхнуло от волнения.

- Д-да, я думаю, нам следует так сделать, - сумел выдавить он, заикаясь.

- Если ты считаешь, что это лучший способ сделать это, то... хорошо, - она скомкала ткань его рубашки в плечах и взглянула на его член, который на самую малость был погружен в нее.

В медленном размеренном ритме Гилберт начал толкаться в Астариет, ощущая некое жжение и пульсацию, когда он проникал в ее тугую плоть. С закрытыми глазами он пытался заглушить боль и сосредоточиться на ощущении пребывания внутри нее.

Астариет широко раздвинула ноги, что было нелегко, стоя лицом к лицу. Она слегка завалилась и прижалась к комоду позади, пытаясь отпустить напряжение в своем теле. Астариет попыталась расслабиться, хотя резь, пульсация и чувство дискомфорта усиливались с каждым его старательным движением.

Гилберт проникся напряженностью тела Астариет и попытался быть с ней нежным, не желая усугубить ее страдания. И все же его движения становились все интенсивнее и жестче, когда он окончательно погрузился в процесс, а его дыхание стало неспокойным.

- Ах... ах... ах...

Бедра Астариет непроизвольно начали двигаться в такт его ритму. Гилберт издал стон, почувствовав, как её девственная плева надрывается под его давлением, освобождая путь для проникновения в глубину. Он продолжал двигаться, с каждым ударом все глубже проникая в ее тело. Его мышцы напряглись, и Гилберт закусил губу, чтобы не вскрикнуть, когда достиг кульминации.

- Гил!

От внезапно пронзившей её боли она выпустила крик, который смешал в себе радость и страдание. Выгибая шею, Астариет словила ослепительные вспышки в глазах, из которых начали брызгать слезы. Её сердце было готово разорвать грудную клетку и вылететь Жар-птицей, устремившись к свету. Потоки экстаза текли из неё горячими ручейками, когда Астариет достигла оргазма.

Чувствуя, как стенки вагины Астариет сжимаются вокруг его члена, а сердце бешено колотится в груди, он выкрикнул:

- Аста!

Гилберт излился в нее. Его семя заполнило пространство между ними. Он крепко держал Астариет за бедра, тяжело дыша, пока они оба пытались отдышаться.

Все вокруг искрилось от флюидов страсти, которая наполняла их до предела. Излишки их страстей сливались в единую реку, омывая внутреннюю поверхность ее бедер и падая на пол с гулким звуком.

Гилберт наблюдал за процессом, как смесь их жидкостей образовывала живописные узоры на цветочном ковре, испытывая при этом странную смесь удовлетворения и стыда. Он уткнулся носом в шею Астариет. Его дыхание замедлилось, стремясь найти единение с ее ритмичным пульсом.

Её ноги дрожали, а маленькие груди покачивалась от ритма сердца, щекоча ткань ее сорочки. Вскоре она заметила, как сперма смешалась с каплями её крови, впитываясь в ковёр.

Гилберт не мог не заметить этого зрелища, и это лишь напоминало ему о боли и насилии, омрачивших их интимную близость. Он обнял Астариет, прижимая ее к себе, стремясь утешить.

- Я в порядке... я отдала тебе свою девственность... мою преданность тебе, подтвержденную кровью в твою первую брачную ночь, не так ли? - проговорила она сбивчивым голосом, затаив дыхание.

Гилберт мягко улыбнулся, его теплое дыхание коснулось шеи Астариет:

- Ты отдала мне все, что у тебя было, и я буду вечно дорожить этим, - прошептал он. - И да, это кровавое подтверждение в нашу первую брачную ночь. Я тоже отдал себя тебе.

Она неловко растянула губы шире:

- Ты счастлив? Я вот очень, - хихикнула Астариет, перебивая свое дыхание.

Очи Гилберта сияли от восторга, слушая её приятный голос:

- Да, я счастлив, - ответил он, и его тон был полон любви и нежности. - Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете.

- Мой муж должен быть счастлив, отражая мое счастье, - она наклонилась, обняла его за шею и поцеловала любовно в уста.

Встретившись с ее мягкими губами, Гилберт закрыл глаза и вздохнул с удовольствием. Он обнял ее и прижал к себе, когда они впервые поцеловались как супружеская пара.

Волнения пронизывали Астариет, когда его член запульсировал внутри нее, и она почувствовала, как ее складочки сжимаются, втягивая в себя всю его длину.

Восчувствовав, как стены Астариет сжимаются вокруг него, Гилберт тихо застонал. Его тело активно откликнулось на ответ ее тела.

- Ты такая тугая, - простонал он, снова начиная двигаться внутри нее.

- Ах, опять?! - она как раз пыталась забыть о болезненности, когда он вновь начал её растягивать.

В то время как их бедра задвигались в едином ритме, разум Гилберта погрузился в океан удовольствия от их союза. Он прикусил губу так сильно, что почувствовал вкус собственной крови, ощущая, что кульминация уже близка.

- Аста... я не могу... сдержаться.

- Ах, давай же! - закричала Астариет, вся изможденная. Влагалище пылало огнем, стены горели от непереносимой боли, и даже влага внутри не смогла смягчить их покраснение.

Услышав отчаянные крики Астариет, Гилберт почувствовал странный укол вины, но останавливаться было уже слишком поздно. Он громко застонал, изливаясь, словно река в объятия её лона. Его бедра яростно задергались от силы оргазма.

- Святые угодники... как жарко! - запыхавшись, Астариет кончила разом с ним.

Она резко обрушилась на него так, что Гилберт оступился и подался корпусом назад. В этот момент ситуация их соединенных тел была критичной, но Астариет все же умудрилась опрокинуть его на пол и сесть сверху, уткнувшись лицом в его грудь.

Гилберт лежал на мягком ковре, затаив дыхание, а его сердце бешено колотилось в груди. Почувствовав на себе её вес, он поморщился от онемения в области ушиба, когда его и без того слабое тело приняло на себя еще один удар столкновения их интимных зон единения.

Оргазм утих, и Гилберт крепко прижал Астариет к себе, ощущая тепло ее тела, прижатого к его собственному. Он убрал влажные волосы с ее лба, нежно поглаживая большим пальцем висок.

- Прости... я не смогла устоять, - шепнула она, зная, что Гилберт принял на себя всю боль от их падения.

«Наверное у него на спине будет синяк».

Подумала Астариет, вдруг задержав дыхание.

Боль в спине стала расползаться, словно колючая сетка, и Гилбрет прикусил губу, чтобы подавить стон и не пугать Астариет, не желая увеличивать её страдания.

- Все в порядке.

- Ты такой сдержанный. Хочешь, чтобы я не беспокоилась о тебе? - она непринужденно хихикает.

От дразнящего замечания улыбка жены вызвала румянец на щеках Гилберта. Он посмотрел на нее со смесью смущения и благодарности.

- Я просто пытаюсь быть сильным ради тебя, - мягко ответил он, испытывая неловкость.

- Спасибо, я ценю это, - Астариет поцеловала его в пунцовую щеку. - Мне кажется, тебе стоит вынуть из меня свой меч прямо сейчас... я... - она с усилием удерживала веки открытыми, - думаю, я сейчас засну...

С нежной улыбкой Гилберт перевернулся с ней на бок и вышел из вагины Астариет. Его член выскользнул с тихим хлопком. Он внимательно следил за ней, беспокоясь о ее самочувствии после их напряженного столкновения.

- Ты уверена? Тебе ничего не нужно перед сном?

- Хорошо... Может быть, нам стоит привести себя в порядок? - спросила она, протягивая ему руку.

Гилберт растянул улыбку, как Чеширский Кот в ответ на её предложение, и кивнул в знак согласия.

- Хорошо, давай приберемся вместе.

Он взял её за руку, чтобы помочь ей встать вместе с ним, стараясь не оказывать слишком сильного давления на ее все еще чувствительное тело, и повел ее в ванную, где они оба помогли друг другу освежиться.

После этого они надели ночные рубашки и улеглись в постель, наслаждаясь близостью друг друга. Как настоящая семейная пара.

- Послушай, Гил... Почему ты захотел сделать наш первый раз стоя? - спросила она, смеясь.

Проворчав что-то себе под нос, Гилберт, устроившись на мягкой постели рядом с Астариет, задумчиво пялился в потолок, словно пытаясь разгадать его секреты, прежде чем заговорить.

- Я подумал, что это может помочь... ну, знаешь, от боли в спине, - он слегка повернул голову, чтобы взглянуть на профиль ее лица, и на сердце у него стало тяжело от чувства вины за то, что он не смог уберечь её, и в конце концов, они упали. - Но если это не сработало и причинило тебе только больший дискомфорт... - звук его голоса стих, когда он неуверенно протянул руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо.

Астариет покачала головой:

- Нет, со спиной у меня все в порядке. На самом деле болят ноги, потому что это был мой первый опыт.

На лице Гилберта промелькнуло облегчение, когда он услышал это заверение. Он нежно сжал ее руку и попытался разрядить обстановку.

- О, я понимаю... Так ты нервничаешь, потому что это был твой первый раз? - Гилберт игриво поддразнил ее, прежде чем стать более серьезным.

- Да. И все... теперь мы настоящие супруги, - на её щеках зажегся пестрый румянец. - Тебе понравилось? Ведь и для тебя это был первый раз.

Румянец на щеках Астариет заставил его почувствовать тепло внутри. Прилив привязанности просто затопил его грудь до краев, и Гилберт застенчиво улыбнулся, переводя взгляд на картину.

- Да. Мне тоже понравилось, - полушепотом пробормотал он.

Астариет повернулась на бок и обняла Гилберта, плавно захлопывая ресницы, чтобы полностью погрузиться в приятный сон.

Гилберт ответил на объятия, ласково заключив Астариет в кольцо своих рук.​ В ее девичьих руках он чувствовал себя довольным и защищенным. В полном спокойствии его глаза мягко закрылись, и он заснул рядом с ней, в то время как ночной ветер окутывал их разгоряченные тела, ублажая своей прохладой.