Часть 28.

От лица Ветра.

После разговора с Тяпой я, конечно, многое поняла и по дороге до палатки как следует обдумала. Естественно он был прав и такое решение будет самым разумным. Войдя в палатку я подошла к сестре, которая спала в моём мешке и стала будить.

—Чего? — Шёпотом спросила она, приподнимаясь на локтях.

—Надя, слушай меня внимательно. Ты должна учиться, всё запоминать, понимать, на тренировках всю себя выкладывать, ясно? Тебе же лучше будет. — Также шёпотом говорила я, изредка поглядывая на Тяпу, который из-за усталости уснул почти мгновенно.

—В смысле? — Надя устало потёрла глаза.

—Я тебе потом расскажу. Пожалуйста, Надюша, услышь меня. Я умоляю, так будет лучше...Тебе же самой... — Я легонько подтолкнула её в грудь чтобы она легла, разделась до белухи и легла с ней рядышком.

***

Шли дни. Казалось, что с каждым последующим мучительным днём солнце тускнеет, на улице холоднеет, и о приближающемся Новом годе никто и не думает. Как мы, так и дети уставали до полусмерти. Тренировки стали невыносимо сложными, и мы все ощутили это. Стало куда меньше свободного времени.

Детей нагружали как коней. Учили оказывать первую медицинскую помощь, относились к ним довольно жестоко и жёстко, нередко покрывали матом и доводили до слёз. Но прогресс был виден. У сестры проявились мышцы, как и у её сверстников.

Бешеное чувство тревоги не давало спать, мешало есть, думать. Только тревога. Сердце колотилось как бешеное, и не у меня одной. Наша четвёрка сидела в курилке, только мы, в отчаянии и крайне грустные.

—До миссии три дня. — На выдохе произнесла Ласка, опуская лицо в ладони. Тяпа крепче обнял мою талию.

—Мы умрём. Я это знаю. — Произнесла я, поднимая голову вверх чтобы не дать волю слезам. —Я никогда так сильно жить не хотела.

—Давайте клятву друг другу дадим? — Спросил Кот, посмотрев на нас. —Что живыми останемся, и помнить друг друга будем.

—Клянусь. — Хрипло сказала Ласка.

—Клянусь. — Произнесла я тихо, не опуская головы. На небе снежные тучи. Светло-серые, кучерявые, пушистые и пугающие.

—Клянусь. — Увереннее всех нас произнёс Тяпа.

Все поклялись, но ведь все знали, что выжить не получится. Были уверены в этом... А может зря? Может быть всё будет хорошо? Нет. Все хорошие мысли выжигало отчаяние. Это конец. Самый настоящий конец. Мы ведь просто сдохнем! Не сможем посмотреть друг другу в глаза, увидеть друг друга, обнять... Я не смогу прижаться губами к Тяпе, и он ко мне... И что самое обидное - о нас никто не вспомнит.

Я не выдержала, и, опустив голову и посмотрев на Валю прижалась к нему, крепко обняла. И он в ответ. Повисло молчание. Тяжёлое, неприятное. Обычно такая обстановка держится, когда кто-то кого-то провожает в долгий путь, в далёкий путь.

***

Я ждала сестру за санчастью. Мы договорились поговорить там, наедине и в тишине. В скором времени Надя пришла и встала передо мной. Щёки у неё были красные, как и нос. Она явно замёрзла. Да и я тоже. Морозы. Ух какие морозы.

—Короче, Надюх, слушай. Мы когда туда, на место прилетим и с парашютом прыгнем, ты быстро парашют снимаешь, и без единого промедления бежишь в лес. — Я говорила серьезно и тихо, наклонившись к ней.

—А как же ты и ребята? — Спросила она дрожащим голоском. Видимо сильно замёрзла.

—Ты поняла меня, Надя?

—Я так не могу, я вас не брошу...

—Надь, все будут живы, всё будет хорошо, без тебя справимся, это уж точно. — Я невесело посмеялась.

—Точно? — Она недоверчиво посмотрела на меня.

—Да, я тебе обещаю.

—Ладно...

Я улыбнулась. Мягко похлопав её по плечу я стала идти прочь. Слишком много обещаний и нервов. В спортгородке кажется было построение... Да! Точно!

—Надя, бля! Построение! Бегом! — Я побежала в сторону спортгородка, и сестра за мной.

Четыре шеренги. Две наши сзади, две из мелких впереди. А вот и Антон с дядей Пашей. На их лицах отражается серьёзность и крайнее напряжение.

—Миссия сдвигается. — Сказал Паша. — Немцы начинают везти по этим рельсам узников в свои концлагеря. Нам нужно срочно прекращать движение. Завтра. Всё будет завтра. Подъём в четыре утра. Вылет - в пять. Прилетите - в двенадцать. Утра если что! Подрываете - в тринадцать десять. Главные по миссии Ветер, Кот, Тяпа и Ласка. Из младших на миссию отправляются: Надежда Салтыкова, Семён Лобанов, Юлия Алексеева, Ульяна Горина, Денис Никифоров! Старшие - все. Антон Вячеславович всё объяснит. — Паша ушёл. Антон стал объяснять всю миссию, а я стояла в ступоре.

Уже завтра... Слишком страшно, слишком жутко, паника. Сердце колотится в груди как бешеное. Но я резко собрала всю силу в кулак. Я не тряпка! Всё получится, мы справимся! Во мне появилась какая-то уверенность. Я всегда очень удивлялась этому в себе. Сначала паникую, бьюсь в истериках, а потом наступает уверенность и железное спокойствие. И по кругу. Надя очень похожа на меня характером, это меня и угнетает.

Мы всегда отдадим последнее, лишь бы помочь другим. Нет этого последнего - создадим и всё равно отдадим! Как бы жизнь нас не мотала, сколько бы кругов ада и страданий мы не проходили - всё равно остаемся такими! Сколько бы злобы не таилось и не копилось в нас - чёртово добро просыпается внутри. Это очень мешает жить, ведь в сиротском мире такое не приветствуется.

Но в нас есть сила воли. Железная. Стальной стержень, бесконечная мощь, лошадиная выносливость, и всё это мешается с врождённой добротой и нежностью, женственностью и мягкостью, которую не растопчет даже наша серая судьба, которую не сможет вытрясти даже наша жестокая жизнь.

—Расходимся! — Крикнул Антон. Я вздрогнула, резко выходя из своих мыслей.

Меня как ледяной водой облили. Новости не радовали. Осталась стоять только наша четвёрка. Мы и с места сдвинуться не могли. А потом, посмотрев друг на друга, просто обнялись. Все и сразу. И все плакали. Не стесняясь и не боясь. Я впервые видела слёзы Кота, впервые видела ребят такими грустными, убитыми и уязвимыми. Сколько же с ними связано...

***

В палатке этой ночью было холодно. Несмотря на то что мы с Надей лежали, прижавшись друг к другу и обнявшись, мы дрожали. Кажется, на улице снова метель. Задувает. Я была рада, что Надька всё таки попала на миссию, что у неё ещё есть шансы выжить... Как же сильно я её любила... Это нельзя описать словами. Это самая крепкая, самая добрая и самая чистая сестринская любовь. И когда я думала, что мне придётся когда нибудь её потерять, то внутри всё леденеет.

Я мягко поцеловала Надю в макушку. Веки стали тяжёлыми, медленно опустились на глаза...