Часть 26.

Спустя месяц.

Зима. Чудесная пора. Моё любимое время года! Зимой в горах холодно до жути. Нам выдали новые, теплые комплекты формы, дали дополнительные шерстяные одеяла, а в ботинках теперь овечий мех.

Заниматься стало труднее. Повсюду снег, лёд. Некоторые тренировки отменили. Например канаты, брёвна и шведские стенки.

Снова родная курилка. Все ссоры кончились. Просто кто-то с кем-то общается, кто-то с кем-то нет. Отношения уже никто не выясняет. Всё хорошо. Тяпа увлеченно что-то рассказывал Игле, приобняв меня за талию, а Ласка с Котом сидели в стороне и что-то обсуждали, переодически краснея и смущенно хихикая. Между ними точно что-то есть, но почему оба молчат? Ладно, это уж точно не то, чем стоит интересоваться. Пусть это останется между ними.

К нам подошёл дядя Паша, причем со спины.

—Идите строиться. — Сказал он громко, я вообще не ожидала его услышать, поэтому вздрогнула.

Он ушёл, а мы все вскочили и побежали в спортгородок. Выстроились как всегда в две шеренги. Перед нами стоял Антон, посмотрел в сторону, а потом отошёл чуть назад, ближе к краю шеренг. Мы посмотрели туда же, куда и он, услышав топот ног. Опять новобранцы! Но...

Это дети! Маленькие дети! Первоклассники в нашей школе выглядели также. Сердце забилось быстрее, когда я увидела восемнадцать детей, таких же как мы сейчас, в серой форме, кожаных ботинках, в ссадинах и синяках... Они тоже выстроились в две шеренги перед нами и внимательно смотрели на нас маленькими глазками, будто изучая.

Антон вышел вперед, посмотрел сначала на нас, потом на них, встал между нашими рядами.

—Для того чтобы оказывать вам первую помощь на миссиях, помогать, подавать патроны, гранаты и прочее в наш лагерь прислано восемнадцать детей семи лет. Подробнее об их обязанностях вы узнаете позже. Для них будет создана отдельная палатка, но позже, пока будете ютиться в вашей. — Сказал он и развернулся лицом к детишкам. — Присланы они сюда за те же заслуги, что и вы. Грабёж, убийства и прочие деяния.

В скором времени к нам подошёл дядя Паша, подал Антону бумагу. Это был список.

—Каждому из вас будет дан один ребёнок в качестве собственного подопечного и исключительно вашего фронтового товарища. Вопросы есть? — Вишневецкий говорил так спокойно, словно это не являлось безумием. Все молчали. Мы буквально обомлели от этого, лишь глядели на наивные детские лица. —Вопросы отсутствуют. Тогда начинаем. Называю ваше имя фамилию, вы выходите из строя, потом имя фамилию вашего подопечного, выходит он, и вы, чтобы не мешаться больше, уходите в палатку. — Антон посмотрел на нас всех.

Я тяжело вздохнула. Разве так можно? Это совсем малыши! Неужели все настолько озлобленны, что готовы отправить на погибель маленьких, беззащитных и неуклюжих? Один за другим выходили из строя и уходили прочь. Антон называл всё новые имена и фамилии, раздавались удаляющиеся шаги, как вдруг...

—Салтыкова Вера! — Послышался голос Антона. Я вышла из строя. — Салтыкова Надя!

И тут я моментом забыла обо всём. Сестра вышла из второй шеренги. Надя? Всё произошло одним мгновением, а мне казалось, что время остановилось и с момента «Салтыкова Надя!» не прошло ни секунды. Это моя сестра. Напуганные и со стыдом смотрящие на меня голубые глаза, её лицо... Но мне не хотелось видеть её сейчас в этой проклятой форме, в этом аду, в настоящем чёртовом котле!

Когда мы отошли я повела её не в палатку.

—Вера, я всё объясню! Правда всё объясню! — Говорила дрожащим голосом Надя, идя за мной хвостом. Доведя её до края обрыва я развернулась лицом к ней.

—Ты, блять, что творила там?! Ты ебанулась, Надя?! Какого хуя ты здесь, сука?! — Я сунула руки в карманя. Злость и волнение бушевали внутри меня. — Я нихуя не рада тебя видеть тут! Ты понимаешь что тебя ждёт?!

—Вера, но... Я... Мне нужно было что-то кушать! — Её глаза начинали краснеть. Скоро заплачет.

—Да лучше бы ты от голода там сдохла, и я заодно! Ты даже представить себе не можешь куда ты попала! Да тебя убьют, Надя! Тебя убьют! И меня, нас всех просто грохнут! Потому что им это нужно, им так приказано!!! — Я уже не контролировала себя, я просто кричала, едва ли не срывая голос.

—Вера, не говори так! Всё будет хорошо, ты врёшь, я знаю что врёшь! Это ведь не тюрьма совсем! — Она посмотрела мне в глаза, а я посмотрела в её.

—Сука! Я была на миссии, нас там четыре раза убить могли! Мы чудом выжили, понимаешь?! Да, Надежда, это не тюрьма, это - хуже! Это - война! — Я на секунду отвернулась, а потом задрала рукав и показала ей белый шрам. Прямую полоску в районе запястья, пересекающую вену. — Видишь до чего это место доводит? Да это хуже ссылки в ебучую Сибирь!

Надя заплакала. Я посмотрела на слезу, стекающую вниз по её щеке и тяжело выдохнула. Злость внутри начинала утихать, её побежала жалость. Заметив её голые руки я сняла свои коричневые перчатки и дала ей.

—Где перчатки проебала? — Спросила я, скрестив руки на груди.

—Не помню... — Она стала их надевать.

—Блять, ты ж даже в школе ещё не училась... — Я положила ладони на лицо. — Ты писать умеешь прописью?

—Нет. — Ответила она, всхлипнув. — Только печатными.

Я шумно выдохнула.

—Ладно, потом поучимся. Пошли в палатку. — Я взяла её за руку. — Меня Ветром называй.

—Как?

—Ты прекрасно слышала. Ветром. Погоняло у меня такое. Я не святая, в преступной банде состояла, ясно? Там имён не существует.

—Да...

***

На улице метель. Сейчас должна быть тренировка, но это опасно. Сдувает всё и всех. Сейчас мы сидим в палатке. В ней тоже холодно, но не так как на улице. Я смотрела на ребят и их подопечных. Тяпа сидел со своим. Колей Щукиным.

—А что такое щипач? — Спрашивал Коля у него.

—Тот кто в карманы залезает чужие. — На грани терпения отвечал он.

—А форточник?

—Тот кто окна выбивает и залезает в них.

—А белуха?

—Белые рубаха и штаны под формой.

—А ты почему Тяпа?

—Блять, я тебя щас разъебу! — Тяпа замахнулся на него, на что Коля дернулся и сразу замолчал.

Надя сидела рядом со мной на моём мешке, прижав колени к груди и уткнувшись в них лицом. В палатке стоял гул. Все пытались успокоить неуправляемых детей, откуда-то уже доносились приглушенные удары и маты. Ласке повезло больше всех. Она спокойно спала, а рядом с ней, прижавшись к её груди Ульяна Джурова.

—У тебя банда была? —Спросила я у сестры, придвинувшись ближе к ней.

—Нет, не было. Я одна воровала. — Тихо ответила она. Я не сдержалась и дала ей подзатыльник.

—Дура. Формировать сразу надо. Одной не досуг.