20

Лалиса

Просто не верится, что я так нервничала из-за похода в бар. Боже мой, как же здорово я оттягиваюсь! Вся компания набилась в кабинку, и сейчас я сижу рядом с Чонгуком и горячо спорю с Такером и Симмсом о технологиях и прочих вещах. Такер твердо стоит на позиции, что дети могут смотреть телевизор не больше часа в день. Я полностью поддерживаю его, но Чонгуе и Симмс возражают, и мы спорим об это уже целых двадцать минут. Стыдно признаться, но я совсем не ожидала, что хоккеисты способны четко формулировать свое мнение по вопросам, не имеющим никакого отношения к хоккею. Как выясняется, они гораздо содержательнее, чем можно было предположить.

- Дети должны больше времени проводить на улице: кататься на велосипеде, ловить лягушек и лазать по деревьям, - настаивает Такер, в подтверждение своей точки зрения размахивая стаканом с пинтой пива. - Для их здоровья вредно сидеть дома, уставившись в «ящик».

- Согласна со всем, кроме лягушек, - говорю я. - Потому что лягушки скользкие и противные.

Ребята разражаются хохотом.

- Трусиха, - поддразнивает меня Симмс.

- Брось, Манобан, дай лягушкам шанс, - говорит Такер. - А тебе известно, что если лизнуть правильную лягушку, то можно словить кайф?

Я в ужасе смотрю на него.

- У меня нет ни малейшего желания облизывать лягушек.

Тут встревает Симмс:

- Даже чтобы заполучить принца?

За столом звучит добродушный смех.

- Даже для этого, - твердо говорю я.

Такер делает большой глоток пива и подмигивает мне.

- А как насчет того, чтобы лизнуть не лягушку, а кое-что другое? Или ты категорически против облизывания?

Намек заставляет меня мгновенно покраснеть, но лукавый блеск в его глазах говорит мне о том, что это не пошлость, поэтому я отвечаю в том же духе:

- Нет, я за облизывание. Только за облизывание кое-чего вкусненького.

Снова взрыв хохота, правда, на этот раз Чонгук не присоединяется ко всеобщему веселью. Я поворачиваюсь к нему и вижу, что в его глазах горит жаркий огонь.

Интересно, неужели он представил мой рот на своем... нет, туда ходить не надо.

- Черт, кому-то надо приструнить этого старого чувака, а то он монополизировал музыкальный автомат, - заявляет Такер, когда в зале звучит очередная песня «Блэк Саббат».

Мы все поворачиваемся к виновнику - мужчине с густой рыжей бородой и таким подлым выражением лица, которого я раньше ни у кого не встречала. Как только на ночь выключили проигрыватель караоке, рыжебородый подскочил к музыкальному автомату и загрузил в него десять баксов четвертаками, а потом составил плейлист, состоящий из Black Sabbat, Black Sabbath, Black Sabbath и еще раз Black Sabbath. Нет, туда затесалась еще одна песня Creedencе, под которую, как заявил Симмс, он лишился девственности.

Постепенно наш разговор переходит на хоккей, и Симмс пытается убедить меня, что вратарь - самый главный игрок в команде, а Такер бурно выражает ему свое неодобрение. К счастью, песня Black Sabbath заканчивается, и дальше звучит «Унесенный вторник» в исполнении Lynyrd Skynyrd. При первых аккордах сидящий рядом со мной Чонгук напрягается.

- В чем дело? - спрашиваю я.

- Ни в чем. - Он откашливается, затем вылезает из кабинки и тянет меня за собой. - Потанцуй со мной.

- Под это? - На минуту я сбита с толку, но потом вспоминаю, что он тащится от Lynyrd Skynyrd. Кажется, эта песня была в том плейлисте, что он на прошлой неделе сбросил мне на почту.

Такер хмыкает и спрашивает:

- Чонгук, с каких это пор ты танцуешь?

- Вот прямо с этих, - бурчит Чонгук.

Он ведет меня на крохотную площадку перед сценой. Площадка пуста, потому что никто не танцует. Смущение сковывает мои движения, но когда Чонгук протягивает мне руку, я колеблюсь всего секунду. Что ж, если он хочет танцевать, потанцуем. Это меньшее, что я могу сделать для него, если учесть, каким замечательным он был весь вечер.

Можно много чего говорить о Чон Чонгуке, но он определенно человек слова. Он весь вечер не отходил от меня, будто приклеенный, охранял мою выпивку, ждал меня у двери в туалет, оберегал меня от домогательств своих друзей и других посетителей бара. Он в полной мере обеспечил мой тыл, и благодаря ему я смогла впервые за очень долгое время ослабить бдительность.

Господи, просто не верится, что я когда-то считала его отнюдь не хорошим парнем.

- А знаешь, что эта песня длится около семи минут? - говорю я, когда мы выходим на танцпол.

- Знаю. - Его голос звучит ровно. Без всякого выражения. Но я почему-то твердо уверена, что он чем-то расстроен.

Чонгук не прижимается ко мне и не пытается прижать меня к себе. Мы танцуем, как когда-то танцевали мои родители: одна рука Чонгука лежит на моей талии, другой он поддерживает мою правую руку, левая покоится у него на плече. Чонгук склонил голову и прижался щекой к моей щеке. Я вдыхаю запах его одеколона, и у меня кружится голова.

Не знаю, что со мной происходит. Меня бросает в жар, в ногах появляется слабость. Это все алкоголь, уверяю я саму себя. Потому что мы с Чонгуком договорились, что будем просто друзьями.

- Дин счастлив до небес, - говорю я главным образом для того, чтобы утихомирить вышедшие из-под контроля гормоны.

Чонгук переводит взгляд на кабинку, где сидит Дин, зажатый между двумя блондинками, которые с энтузиазмом покусывают его шею.

- Ага, наверное.

Взгляд его карих глаз опять становится отстраненным. По рассеянному тону я понимаю, что ему не хочется разговаривать, и молчу, изо всех сил стараясь не поддаваться его мощному мужскому обаянию.

Однако каждый раз, когда он щекой щекочет мне щеку, мое тело реагирует все острее. И каждый раз, когда я кожей ощущаю его дыхание, по мне волной проносится трепет. Жар его тела передается мне, меня окутывает его запах, и вдруг я начинаю чувствовать его сильную руку на своей талии. Прежде чем я могу остановить себя, мой палец принимается гладить его ладонь.

Дыхание Чонгука становится прерывистым.

Ого, это точно действие алкоголя. Больше мне нечем объяснить все те ощущения, что появляются в моем теле. Ноющую боль в сосках, напряжение внизу живота и странную пустоту внутри.

Когда песня заканчивается, я с облегчением выдыхаю и поспешно отступаю на шаг.

- Спасибо за танец, - тихо говорит Чонгук.

Может, я и захмелела, но я совсем не пьяна, поэтому я мгновенно замечаю его странную грусть.

- Эй, - озабоченно говорю я, - в чем дело?

- Ни в чем. - Его кадык дергается, когда он сглатывает. - Просто эта песня...

- Да что такое?

- Навеяла воспоминания, вот и все. - Чонгук долго молчит, и я уже думаю, что продолжения не будет, как вдруг он говорит: - Это любимая песня мамы. Ее играли на ее похоронах.

Я ошеломленно охаю.

- Ох, Чонгук, прости.

Он пожимает плечами с таким видом, будто ему все безразлично.

- Чонгук.

- Послушай, мне оставалось под эту песню либо танцевать, либо горько рыдать, ясно? Так что спасибо за танец. - Я тянусь к его руке, но он делает несколько шагов прочь от меня. - Мне надо отлить. Ты справишься пару минут без меня?

- Да, но...

Он уходит, не дослушав меня.

Я смотрю ему вслед, охваченная глубочайшей печалью. Я гляжу в его удаляющуюся спину, и во мне поднимается непреодолимое желание пойти за ним и заставить его поговорить.

Нет, я обязана пойти за ним.

Я распрямляю плечи и спешу вперед - и неожиданно замираю как вкопанная, оказавшись лицом к лицу со своим бывшим парнем.

- Девон! - вскрикиваю я.

- Лалиса, привет. - Совершенно очевидно, что Девону очень неуютно под моим взглядом.

В следующую секунду я понимаю, что он не один. Рядом с ним стоит высокая красивая рыжеволосая девица и они держатся за руки.

У меня бешено бьется сердце, потому что я не видела Девона с прошлой зимы, когда мы расстались. Он учится на отделении политологии, так что у нас редко бывают общие предметы, да и наши круги общения практически не пересекаются. Возможно, мы с ним никогда бы и не встретились, если бы Элли в прошлом году не вытащила меня на тот концерт в Бостоне. Концертный зал был крохотным, выступало несколько местных групп, и Девон играл на ударных в одной из них. Весь вечер мы проболтали и выяснили, что оба учимся в Брайаре, а потом он отвез меня и Элли в кампус.

После того вечера мы с ним не разлучались. Мы провели вместе восемь месяцев, и я была влюблена в него до умопомрачения. Девон говорил, что тоже любит, но после того как он бросил меня, я не раз задумывалась о том, что он был со мной из жалости.

«Не смей так думать».

Суровый голос у меня в голове принадлежит Кэрол, и я вдруг испытываю дикое желание услышать его вживую. Наши сеансы психотерапии закончились, когда я уехала учиться в колледж. Время от времени мы с ней говорим по телефону, но эти разговоры не идут ни в какое сравнение с беседами у нее в кабинете, когда я сидела в уютном кожаном кресле, вдыхала ее успокаивающий лавандовый запах и слушала ее теплый, ободряющий голос. Я больше не нуждаюсь в Кэрол как в психотерапевте, но сейчас, глядя на Девона и его роскошную новую подружку, я начинаю вновь ощущать былую неуверенность в себе.

- Как поживаешь? - спрашивает он.

- Хорошо. Нет, прекрасно, - поспешно поправляюсь я. - А ты?

- Не жалуюсь. - Улыбка на его лице выглядит вымученной. - Э-э группа распалась.

- О, черт. Грустно слышать. А что случилось?

Он в задумчивости чешет левую бровь, в которую вдето серебряное колечко, и я сразу вспоминаю о тех временах, когда мы лежали вместе и мне нравилось целовать его в это место.

- Случился Брэд, - наконец признается он. - Ты же знаешь, как он всегда грозился выступать соло? Ну, вот он и решил, что мы ему не нужны. Он подписал контракт с одной активной новой звукозаписывающей компанией, и, когда они сказали, что с ним будет выступать их собственная группа, Брэд не стал биться за нас.

Меня это не удивляет. Я всегда считала Брэда напыщенным козлом. Кстати, он, наверное, отлично поладил бы с Кэссом.

- Понимаю, что тебе обидно, но, думаю, это к лучшему, - говорю я. - Рано или поздно Брэд все равно подставил бы вас. Хорошо, что это случилось сейчас, пока вы не подписали никаких контрактов.

- Вот и я ему твержу то же самое, - встревает рыжеволосая и обращается к Девону: - Видишь, хоть кто-то со мной согласен.

«Хоть кто-то». Значит, я кто-то? Не бывшая девушка Девона, не его друг, даже не его знакомая? Просто кто-то?

От того, как мало она отвела мне места в жизни Девона, у меня болезненно сжимается сердце.

- Кстати, я Эмили, - говорит рыжеволосая.

- Рада познакомиться. - Я чувствую себя неловко.

Судя по виду, Девон тоже чувствует себя неловко.

- Значит, у тебя приближается зимний конкурс, да?

- Ага. Я выступаю дуэтом с Кэссом Донованом. - Я вздыхаю. - Похоже, это для меня будет огромнейшей ошибкой.

Девон кивает.

- Ну, ты всегда лучше работала в одиночку.

Я холодею. Почему-то мне кажется, что он делает мне больно. Словно намекает на что-то. Словно хочет сказать: «Ведь ты, Лалиса, можешь без проблем завести себя сама? А с партнером у тебя ничего не получается, не так ли?»

Я понимаю, что это говорит моя неуверенность в себе. Не настолько же Девон жесток. К тому же он старался. Старался изо всех сил.

Но все равно больно, был ли это намек или нет.

- Как бы то ни было, я рада видеть тебя. Я здесь с друзьями, так что...

Я киваю в сторону кабинки, где сидят Такер, Симмс и Логан, и на лице Девона появляется странное выражение.

- С каких это пор ты общаешься с хоккеистами?

- Я подтягивала одного игрока и мы тусим время от времени.

- О. Круто. Ладно, увидимся.

- Была рада познакомиться! - щебечет Эмили.

Я с тоской смотрю, как они идут прочь, держась за руки, потом поворачиваю в противоположную сторону. Смахивая с ресниц навернувшиеся на глаза горячие слезы, я выхожу в коридор и иду к туалетам.

Господи, ну почему я плачу?

Я быстро перебираю причины, почему мне не стоит плакать.

Между мной и Девоном все кончено.

Я больше не хочу его.

Я уже несколько месяцев брежу совершенно другим парнем.

В выходные у меня свидание с Ким Тэхеном.

Однако все это не приносит никаких результатов, и слезы текут по щекам все быстрее. Потому что кого я обманываю, черт побери? Разве у нас с Тэхеном есть шанс? Даже если мы станем встречаться и сблизимся, что произойдет, когда мы дойдем до постели? Что, если проблемы, которые были у меня с Девоном, опять вылезут наружу, как мерзкая сыпь, от которой трудно избавиться?

Что, если со мной действительно что-то не так, и я никогда не смогу жить нормальной сексуальной жизнью как обычная чертова женщина?

Я быстро моргаю, пытаясь остановить поток слез. Мне очень не хочется плакать у всех на виду. Очень не хочется.

- Манобан?

Чонгук, вышедший из мужского туалета, мгновенно хмурится.

- Эй, - обеспокоенно говорит он, обхватывая ладонями мое лицо. - В чем дело?

- Ни в чем, - бурчу я.

- Врешь. - Он не выпускает мое лицо и большими пальцами вытирает слезы у меня под глазами. - Почему ты плачешь?

- Я не плачу.

- Я сейчас вытираю тебе слезы, Манобан. Следовательно, ты плачешь. А теперь расскажи, что случилось. - Он внезапно бледнеет. - О, черт, неужели кто-то приставал к тебе? Меня же не было всего несколько минут. Прости.

- Нет, дело не в этом, - перебиваю я его. - Честное слово.

Лицо Чонгука светлеет. Но не до конца.

- Тогда чем ты расстроена? - Я сглатываю комок в горле.

- Я тут столкнулась со своим бывшим.

- О. - Чонгук явно удивлен. - С тем парнем, с которым ты встречалась в прошлом году?

Я вяло киваю.

- Он был со своей новой девушкой.

- Черт. Как неловко все получилось.

- Да. - Враждебность прокрадывается в меня, как полчища крохотных муравьев. - Кстати, она сногсшибательна. В самом деле, просто отпад. - Горечь усиливается, и я гневно стискиваю зубы. - Готова поспорить, что у нее оргазм длится часами, и она, наверное, кричит «Я кончаю!», когда корчится в судорогах страсти.

В глазах Чонгука мелькает озабоченность.

- Гм. Да. Ясно. Вообще-то я плохо в этом разбираюсь, но ладно.

Ничего не ладно. Совсем не ладно.

С чего это я решила, что могу быть нормальной студенткой колледжа? Я - не нормальная. Я - сломанная. Я продолжаю уверять себя, что изнасилование не сломало меня, но оно сломало. Этот кусок дерьма не просто украл мою девственность - он украл мою способность заниматься сексом и испытывать удовольствие, что доступно любой здоровой, полной жизни женщине.

Разве я могу, черт побери, рассчитывать на настоящие отношения? С Девоном, с Тэхеном, с кем угодно? Не могу.

Я резко сбрасываю руки Чонгука со своего лица.

- Забудь. Я сглупила. - Вздернув подбородок, делаю шаг в сторону зала. - Пошли, я еще хочу выпить.

- Лалиса.

- Хочу выпить, - рычу я и быстрым шагом иду к барной стойке.