40.

ТОМ:

— Мне нужно в туалет, — заявила Эмма и выскочила в уборную.— Чёрт побери, — пробормотал я, сжимая руки в кулаки. Адреналин и злость бурлили в венах, кровь кипела.Я подумывал, не пойти ли за ней, но Рейна, Белла и Нина меня опередили.— Вы не можете бросить столики одновременно, — крикнул я в след.— Отстань, Том. Мы справимся, — отозвалась Нина.— И мы справимся, Том, — сказал Даниэль, закинув барное полотенце себе на плечо и отошёл за стойку. — Дорогие посетители, продолжаем принимать заказы!Посетители восторженно отреагировали на это заявление.Дверь кухни распахнулась, и повар вышел с двумя порциями мясной запеканки с начос в одной руке и пакетом льда, завернутым в полотенце, — в другой. Он бросил мне лёд, а потом свистнул так, что уши заложило.

Мэг подскочила и схватила заказ.— Эй! Кто заказывал запеканку с начос?Руки поднялись по всему бару.— Если узнаю, что кто-то врёт, лично испорчу вам жизнь на весь год.

Мэг нельзя было назвать милой библиотекаршей. Стоило разбудить её легендарный характер — и она превращалась в настоящий ураган пятой категории.Почти все руки моментально опустились, остались поднятыми только две.— Вот так-то лучше, — кивнула Мэг.— Мы сами тут справимся, босс, — сказал повар. — А ты иди, займись своей девушкой.— Лэйтон...— Мистер Риверс сейчас выносит мусор, — усмехнулся повар и скрылся на кухне.

Я хотел пойти за ней, но знал, что её банда меня не подпустит. Я бы без раздумий врезал любому ублюдку, но у меня хватало ума опасаться женщин из «The Black Ivy».— Эмма, — постучал я в дверь уборной. — Если ты сейчас не выйдешь, я войду. Или пойду и разобью лицо этому уроду.

Дверь распахнулась. Эмма стояла передо мной с размазанной тушью и опухшими глазами.— Ты этого не сделаешь, — прошептала она.Я с облегчением выдохнул и чуть наклонился к ней.— Сейчас я прикоснусь к тебе. Потому что мне нужно. Но предупреждаю: если ты хоть немного вздрогнешь — я выйду на парковку и устрою ему такую взбучку, что он больше никогда не посмеет даже приблизиться к женщине.

Её глаза расширились, но она кивнула.Я осторожно взял её за руку.— Ты в порядке?Она снова кивнула.

Этого мне было достаточно. Я повёл её мимо туалетов и кабинета Рейны в дальний коридор — к своему офису.— Не верится, что всё это произошло, — прошептала она. — Мне так неловко.

Но я знал — дело не в стыде. Ей было по-настоящему страшно. И тот взгляд, которым она посмотрела на меня в коридоре... я не забуду его никогда.— Ты представляешь? Он явился и начал требовать, чтобы я вернулась к нему. Соскучился, видите ли, по тому, как я за ним ухаживала. Наглость.

Я сжал её руку.— Обрати внимание, милая.— На что? На то, как ты размазал ему лицо? Как думаешь, ты сломал ему нос?

Я знал, что сломал. Именно этого и добивался.— Обрати внимание вот на это, — я указал на панель рядом с дверью. — 0522.Она посмотрела на панель, потом на меня.— И зачем мне этот код?— Если он вернётся или появится кто-то ещё, кого ты не хочешь видеть — беги сюда и вводи 0522.— У меня почти нервный срыв, а ты хочешь, чтобы я запоминала цифры?— Введи код, Эмма.

Она подчинилась, ворча себе под нос, что все мужчины — невыносимы. Ну, вообще-то, правда.— Молодец. Видишь зелёный огонёк?Эмма кивнула.— Открой дверь.— Том, мне надо вернуться в зал. Люди начнут болтать. У меня шесть столиков, — её пальцы зависли над ручкой.— А ты должна открыть эту долбаную дверь и выдохнуть.

Эти её чудесные, сияющие глаза распахнулись, и весь мой мир замер. Сколько всего во мне поднялось, когда она посмотрела на меня: с надеждой, доверием — и с лёгким оттенком желания.Но я не стал разбираться в этих чувствах. Мне было хорошо — и я не хотел тратить ни секунды на мысли о том, как может стать плохо.— Ладно, — наконец сказала она и открыла дверь.

Я мягко подтолкнул её внутрь и закрыл за нами.— Ого. Крепость одиночества, — сказала Эмма с благоговением.— Это мой кабинет, — сухо ответил я.— Твоё безопасное пространство. Твоё логово. Сюда никому нельзя, кроме Рекса. А теперь ты дал код мне.— Надеюсь, я об этом не пожалею, — сказал я, прижимая её к двери и с трудом сдерживая желание схватить её и никогда не отпускать.

— Я постараюсь, — пообещала Эмма, вздохнув.— Какая-то жопа, а не ситуация, — начал я, обхватив её голову ладонями.Она поморщилась.— Да. Мне очень жаль. Я и представить себе не могла, что он явится. Я не разговаривала с ним после репетиции. Я просто хотела увести его подальше от людей и поговорить с ним наедине, но...— Милая, если ещё какой-нибудь мужик когда-либо поставит тебя в такое положение — бей его коленом в яйца со всей силы, а когда он согнётся, задай коленом в рожу. А потом беги как можно быстрее. Мне плевать на сцены. Мне не плевать, когда какой-то ублюдок в моём баре пристаёт к моей девушке.

Её нижняя губа задрожала, и мне захотелось выследить этого Джеффа-или-как-его-там-к-чёрту и вышвырнуть его головой в окно.— Прости, — прошептала она.— Малышка, я не хочу, чтобы ты извинялась. Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу, чтобы ты разозлилась так же сильно, как и я, из-за того, что какой-то козёл решил, что может поднять на тебя руку. Я хочу, чтобы ты знала себе цену. Чтобы ни один человек в здравом уме даже не подумал, что может так с тобой обращаться. Ты меня понимаешь?

Она неуверенно кивнула.— Хорошо. Думаю, малышка, пора рассказать мне всю историю.— Нам не обязательно говорить...— Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не расскажешь мне всё. Подробно.— Но мы же не по-настоящему вмес...Я прикрыл её губы ладонью.— Нет, Эмма, так дело не пойдёт. Не важно, что написано на чёртовой этикетке — я волнуюсь за тебя. И если ты не начнёшь говорить, я не смогу сделать то, что должен, чтобы это больше никогда не повторилось.

Она ещё немного помолчала.

— Если я скажу тебе, ты позволишь мне вернуться к работе? — спросила она сквозь мои пальцы.— Да. Я позволю тебе вернуться к работе.— Если я скажу, ты пообещаешь не выслеживать Джеффа?Мне это совсем не понравится, и я это знал.— Да, — соврал я.— Хорошо.

Я убрал ладонь, а Эмма проскользнула под моей рукой и встала посреди комнаты, между столом и диваном.— Это я виновата, — начала она.— Полная чепуха.

Она повернулась и уставилась на меня взглядом.— Я ничего тебе не скажу, если ты будешь перебивать. Мы оба умрём здесь с голоду, а потом кто-нибудь почувствует запах наших сгнивших тел и выбьет дверь.

Я опёрся на стол и вытянул ноги.— Ладно. Послушаем твою дурацкую мысль.— Отличная аллитерация, — сказала она.— Говори уже, милая.

Она выдохнула.— Ладно-ладно. Мы были вместе достаточно долго.— Общая история. У вас она была. Ты пошла дальше, а он — нет.

Эмма кивнула.— Мы были вместе достаточно долго, чтобы я начала думать о следующем шаге, — посмотрела на меня. — Не знаю, знаешь ли ты, но я очень люблю вычёркивать дела из своего списка.— Откуда мне знать.— Так или иначе, на бумаге мы были совместимы. Это было логично — мы вместе. И не то чтобы он строил планы на отпуск за год, но он не двигался вперёд так быстро, как мне хотелось бы.— Ты сказала ему «пошёл в жопу» или «слезь с горшка», — догадался я.— Намного изящнее, конечно. Я сказала ему, что вижу наше будущее. Я работала в компании его семьи, мы встречались три года. Это было естественно. Я сказала, что если он не хочет быть со мной, пусть отпустит меня. Когда через несколько недель в своем любимом итальянском ресторане он подсунул мне через стол коробочку, я с одной стороны даже почувствовала облегчение.— А с другой?— Наверное, понимала, что это ошибка.

Я покачал головой и скрестил руки на груди.— Милая, ты давно уже знала, что это ошибка.— Сам знаешь, что говорят про умных постфактум.— Теперь ты чувствуешь себя дурой?

Её губы выгнулись в улыбке.— Что-то вроде того. Тебе явно не захочется это слушать.— Заканчивай, — прогарчил я. — Когда подстрелили Билла, я рассказал тебе всё, что знал той ночью. Теперь по-честному.

Она вздохнула, и я понял, что выиграл.— И мы начали планировать свадьбу. И под «мы» я имею в виду его мать и меня, потому что он был занят работой и не хотел вдаваться в детали. В компании происходили какие-то изменения. У него был сильный стресс. Он стал больше пить.Срывался на меня из-за мелочей. Я старалась быть лучше, делать больше, ждать меньше.

У меня руки чесались, так хотелось вцепиться в горло этому подонку.— Примерно за месяц до свадьбы мы ужинали с парой наших знакомых, и он слишком много выпил. Я везла нас домой, а он обвинил меня, будто я флиртовала с другим парнем.

Я рассмеялась. Это было так абсурдно. А ему, видимо, не показалось смешным. Он...

Она замолчала и поморщилась.— Скажи, — хрипло сказал я.

— Он схватил меня за волосы и дернул за голову. Я так удивилась, что крутанула руль и чуть не врезалась в припаркованную машину.

Мне потребовались все силы, чтобы не вскочить со стола, не выбежать на парковку и не оттолкнуть этого засранца.

— Он сказал, что не хотел, — продолжила она, будто её слова не подожгли фитиль моего динамита. — Много просил прощения. Целую неделю каждый день носил мне цветы. Сказал, что это из-за стресса. Он пытался заслужить повышение, чтобы обеспечить нам будущее.

Я задыхался от подавленной злости и не знал, сколько ещё смогу прикидываться спокойным.

— Мы были так близко к дню свадьбы, и мне действительно казалось, что он раскаялся. Я была настолько глупа и так хотела перейти к следующему шагу, что поверила ему. Всё было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. До вечера репетиции.

Я вцепился пальцами в свои бицепсы.Она ходила туда-сюда передо мной.

— Он пришёл на репетицию, пах алкоголем, а за ужином выпил ещё несколько рюмок. Я подслушала, как его мать издевалась, что хотела бы пригласить больше людей, но не может — мои родители не могут себе этого позволить.

Судя по всему, матери этого ублюдка тоже нужен пинок под зад.

— Я так разозлилась, что набросилась на него, когда мы вышли из ресторана.

Она вздрогнула, а я так сильно сжал зубы, что боялся их раскрошить.

— Слава богу, что мы были одни на парковке. Мои родители уже уехали домой. Крис и остальные гости ещё были внутри. Он был такой злой. Как будто кто-то выключил рубильник. Я никогда не думала, что такое может случиться.

Эмма закрыла глаза, и я понял, что она переживает этот момент снова и снова.

— Он ударил меня прямо в лицо. Сильно. Не так, чтобы сбить с ног, но достаточно, чтобы унизить. Я стояла в шоке и держалась за щёку. Не могла поверить, что он на такое способен.

Вряд ли Эмма осознавала, что снова подняла руку к щеке, будто всё ещё ощущала удар.Я не мог больше сдерживаться. Повернулся к двери и был готов сорвать ручку, когда почувствовал её руки на своей спине.

— Том, ты куда?Я повернул замок и рванул дверь.— Выкопать неглубокую могилу, чтобы было куда его положить, когда устану бить.

Её ногти впились в мою кожу под рубашкой, и я почувствовал не только ярость.— Не оставляй меня одну, — сказала она, а потом прижалась к моей спине.Чёрт возьми.

— Он ходил туда-сюда и кричал. Это всё из-за меня, сказал он мне. Он не готов к свадьбе. У него были цели, которых он хотел достичь, прежде чем сосредоточиться на личной жизни. Я сама виновата, что давила на него. Он просто старался дать мне то, чего я хотела, а я жаловалась ему в ночь перед свадьбой, которую он не желал.— Это бред, Эмма, и ты это знаешь.— Ага, — пискнула она, уткнув лоб мне между лопаток. Я почувствовал через футболку влагу.Чёрт побери всё это.

Я повернулся и обнял её, прижимая её лицо к своей груди. Она тяжело дышала.— Милая, ты меня убиваешь.— Мне так стыдно, — прошептала она. — Это был просто пощечина. Он не отправил меня в больницу. Не угрожал моей жизни.— Это его не оправдывает. Мужчина никогда не поднимет руку на женщину. Никогда.— Но и я была не совсем невиновна. Я заставляла мужчину жениться на мне. Я чуть не сказала «да», даже после того, как он меня ударил. Разве это не жалко? Я была в церковном подвале, в платье, и боялась, что подумают люди, если я не сделаю этого. Боялась их подвести.

Я смахнул слёзы с её щёк. Каждая — словно нож в сердце.— Я до сих пор не знаю, сделала бы я правильный выбор, если бы Скарлетт не написала и не сказала, что попала в беду. Тогда я поняла, что не смогу этого сделать.

Скарлетт натворила уйму всего, но, по крайней мере, она дала Эмме оправдание, которого той так не хватало.— Милая, ты дала ему выбор. Неважно, насколько дерьмовый. Всё равно это был его выбор. Он мог провести остаток жизни с тобой или без тебя. Он лишил тебя выбора, когда сделал тебе больно.— Но я должна была прислушаться к тому, что он пытался мне сказать. Он не хотел брать на себя обязательства, а я заставила его.— У него был выбор, — повторил я. — Послушай меня. Мужчина не пойдёт с женщиной на серьёзный шаг просто так. Может, он ищет чего-то получше. Может, ему просто удобно в твоём мире, и он не хочет освободить место для тебя в своём. В любом случае он по собственной инициативе ничего менять не будет. А потом, даже если он сделает предложение, даже если появится у алтаря, он будет потом вечно ныть, что это не его идея. Он не возьмёт на себя ответственность за ваши отношения. Но суть, чёрт побери, в том, что на каждом этапе у него был выбор. Ты его ни к чему не принуждала.

Она опустила глаза.— Он никогда не считал, что я его достойна.— Правда в том, что даже в свои лучшие дни он никогда тебя не заслуживал. И, чёрт возьми, он это знал.

Поэтому он манипулировал ею и пытался силой доказать, что он лучше, сильнее. Но всё становилось только хуже.— Да пошёл ты, Том. Ну почему ты такой хороший ко мне?— Не плачь. Не проливай больше ни одной слезинки из-за мудака, который тебя не заслуживал. Потому что я пойду и переломаю ему руки и ноги.

Она снова опустила взгляд, а потом подняла его на меня.— Спасибо.— За что?— За то, что ты со мной. За то, что заботишься обо мне и разбираешься с этим дерьмом вместе со мной. Это правда много для меня значит.

Она смахнула очередную слезу.— Что я говорил насчёт слёз!— Это из-за тебя я плачу, а не из-за него, — прошептала Эмма, и в её голосе было столько боли и нежности, что мне показалось, будто что-то сдавило мне грудь.

Вместо того чтобы выбежать за Джеффом и избить его до потери сознания, я сделал нечто куда более важное. Я наклонился и осторожно коснулся её губ.

Она сразу стала мягкой, податливой, впустила меня в себя — в это хрупкое пространство между страхом и доверием. Я развернул нас так, чтобы она оказалась спиной к двери, и углубил поцелуй.

— Том? — прошептала она, не отрывая взгляда.

Я прижал её ближе, обнял крепче, словно боялся, что если отпущу — она исчезнет. Каждый её вдох был мне как воздух. Каждое прикосновение — как искра по оголённым нервам.

— Он не заслуживает ни секунды твоей энергии, — прошептал я, склонившись к её уху. — И никогда не заслуживал.

Она посмотрела на меня, и в её глазах была не боль. Не страх. Только доверие. И, может быть, что-то большее.

— Что ты делаешь? — спросила она хрипло.— Напоминаю тебе, чего ты стоишь, — сказал я, стараясь говорить ровно, несмотря на то, как бурно всё клокотало внутри.— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил я тихо, почти не дыша.

Она слегка улыбнулась сквозь слёзы и покачала головой.

— Если остановишься, я сойду с ума, — прошептала она, обнимая меня крепче.

***