12.

Я схватил Эмму за запястье и повёл прочь от зала — прочь от пьяных взглядов, прочь от того идиотского столика, за которым её только что лапали.

— Том, ты с ума сошёл?!— воскликнула Эмма, пытаясь вырвать руку.— Отпусти меня! У меня работа!

Но я не остановился. Она шла следом, полушагом позади, сопротивляясь, но не слишком сильно. Знал я эту ноту в голосе — раздражение, граничащее с тревогой. Я чувствовал, как в груди пульсирует злость. Или не злость — скорее ярость, вперемешку с непонятной ревностью.

— Нужно поговорить.— выдохнул я, не оборачиваясь.— Ты вообще кто такой, чтобы меня вот так таскать?!— её голос дрожал от возмущения.— Ты не имеешь права!— Как владелец этого заведения— имею.— огрызнулся я.

Мы свернули за угол, и я открыл дверь в кабинет.— Входи.

Слава Богам, она не стала перечить и вошла. Я зашёл следом, захлопнув за собой дверь и тяжело вздохнул.

— Почему ты не говорил, что у тебя есть свой бар?! — с ходу налетела Эмма, глядя на меня с вызовом.— А какого чёрта ты здесь делаешь?— рявкнул я в ответ, подойдя ближе.— Я первая задала вопрос!— она скрестила руки на груди, бросая в меня гневный взгляд. — Не выводи меня, Эмма.— процедил я сквозь зубы.— Ты думаешь, я бы дал тебе сюда работать, если бы знал, что ты — это ты?— А ты думаешь, я знала, что этот бар — твой?— взвилась она.— Я просто искала работу, Том! И Рейна мне предложила место. Всё!— Ты могла бы сказать мне!— повысил голос я.— А ты мог бы хотя бы раз проявить нормальное отношение ко мне! — воскликнула она, подойдя вплотную.— Ты всё время рычишь, кричишь, таскаешь меня за руку, как будто я тебе что-то должна.

Я молчал. Потому что она была права. Меня выбешивало то, что она устроилась сюда. Меня выбешивало то, что она была слишком чертовски красива в этой форме. Что мужчины на неё глазели. Что я не мог перестать смотреть тоже. Я сделал шаг назад. Провёл рукой по лицу.

— Ты не останешься тут, Эмма.— устало выдохнул я.— Нет.— она смотрела прямо мне в глаза.— Я останусь. И знаешь почему? Потому что мне нужна эта работа. Потому что мне нужно ухаживать за Лекси. Потому что ты — не центр этой вселенной. Смирись. — Ты уволена.— сказал я, даже не поднимая головы.

Я почувствовал, как она резко остановилась возле двери. Повисло напряжённое молчание.

— Что? — её голос прозвучал тише, чем обычно. Скорее, с растерянностью.

Я поднял глаза. Она стояла ко мне в пол-оборота, рука всё ещё тянулась к дверной ручке. Губы поджаты, брови нахмурены.

— Ты прекрасно слышала. — сказал я жёстко, но внутри всё кипело. — Ты серьёзно?— она развернулась ко мне, глаза расширились.— Ты уволишь меня просто потому, что тебе не нравится видеть меня рядом? — Я уволю тебя, потому что это бар — моё место. Я не хочу, чтобы ты всё испортила.— Испортить?!— её голос дрогнул.— Я просто работаю. Я не мешаю тебе. Я не лезу в твою жизнь. Я просто пытаюсь выжить, Том. А ты хочешь вытолкнуть меня.

Я снова ничего не ответил. Потому что она была права. Потому что всё это было не из-за неё. А из-за меня. Потому что её появление меняло всё. Потому что я не знал, как с этим справиться.

— Ты клоун, Том.— сказала она почти шепотом.— Который боится собственных чувств .

И прежде чем я успел сказать хоть слово, она вышла.И на этот раз я её не остановил.

***Эмма:

Я вылетела из его кабинета, дрожа, будто после ледяного душа. Глаза щипало от слёз, и я быстро вытерла их тыльной стороной ладони, чтобы никто не заметил. Сердце стучало в ушах, а в голове всё ещё эхом отдавались его слова:

"Ты уволена."

Это ударило сильнее, чем хотелось бы признать. Я сжала губы и вернулась в зал, будто на автопилоте. Протирала столики, не замечая, где уже чисто, а где нет. Руки двигались механически, как будто всё происходящее — не со мной.

Бар к этому времени почти опустел. Музыка звучала тише, голоса стихали.Нина и Белла смеялись у стойки, вместе с Рейной считали выручку.

— Бинго! — обрадованно воскликнула Рейна, — Мы сегодня в ударе!— А это значит — будут шоты! — радостно подхватила Белла, вскидывая руки вверх.

Я краем уха ловила их разговор, но словно сквозь плотный туман. В груди неприятно сдавило. Хотелось исчезнуть. Раствориться в этом тусклом свете, в этих столах, в воздухе с запахом алкоголя и апельсиновой корки.Они смеялись, а я стояла с тряпкой в руках, не зная, как сказать, что меня больше здесь не будет.

Я всё ещё держала в руках тряпку и смотрела в пол, будто он мог дать мне ответ, как жить дальше. Пальцы дрожали. Горло подступило к комку. Я знала, что Том здесь. Чувствовала это всем телом, каждой клеткой. Его шаги — глухие, уверенные, как и всегда — отозвались стуком в груди.

— Том, выручка больше, чем нужно. С тебя шоты, — довольно заявила Нина.— Наливайте, — отозвался он, и его голос был хриплым, низким. Я вздрогнула, но не подняла взгляда.

Пусть катится к чертям. Пусть катится со своим баром, со своей злостью, со своей гордостью, с тем, как он смотрит на меня... как будто я проблема. Как будто я мешаю.

— Эмма, иди к нам! — крикнула Белла и весело помахала рукой. — Ты заслужила больше всех!

Я глубоко вдохнула, оставила тряпку на столе и повернулась. Прямо на него не смотрела. Но шагнула к стойке. К девчонкам.

Рейна наполнила шоты для всех, кроме Тома — он был за рулём.Мы чокнулись, и алкоголь мягко, но ощутимо обжёг горло. Было вкусно. И даже как-то весело.

— Эмма, мы так рады, что ты теперь с нами в команде, — с искренней улыбкой сказала Рейна.

Я поставила пустую рюмку на стойку и выпрямилась.— Уже нет, — спокойно, но отчётливо произнесла я.

Рейна моргнула, не сразу поняв:— В смысле — нет?

Я перевела взгляд на неё.— Я больше не в команде. Меня уволили. Буквально три часа назад. Верно?Я повернулась к Тому, который стоял чуть поодаль, с холодным выражением лица.

В баре повисла тишина.Белла застыла с шотом в руке, Нина удивлённо нахмурилась.

— Босс, минуточку твоего внимания, — сказала Рейна, вставая из-за стойки и направляясь к Тому. Голос у неё был всё ещё спокойный, но в нем уже проскальзывало раздражение. — Что за хрень, Том?

Тот медленно перевёл на неё взгляд, будто не собирался оправдываться вовсе.— Я не обязан объясняться.— Ага, ну конечно, ты же у нас главный. Только объясни, какого хрена ты увольняешь мою лучшую находку за последние месяцы? — Рейна указала рукой на меня. — Ты хоть видел, что сегодня творилось в зале? Люди шли именно к ней. Атмосфера, выручка, настроение — всё благодаря ей.— Это не обсуждается, — отрезал Том, явно желая прекратить разговор.

Но Рейна даже не думала отступать.— Нет уж, теперь обсуждается. Мы все тут пашем, чтобы твой бар приносил прибыль, чтобы клиенты возвращались. И когда появляется кто-то, кто действительно делает своё дело, ты его просто вышвыриваешь — почему? Потому что у вас там какие-то личные счёты?

Я опустила глаза, а внутри всё сжималось от обиды и стыда.Том сжал челюсти, но ничего не ответил.

— Ты же сам сказал мне найти хорошего человека. Я нашла. Так что, может, хватит принимать решения сгоряча? — жёстко добавила Рейна, скрестив руки на груди.

Тишина снова повисла, на этот раз куда более напряжённая.

После нескольких минут молчания мы все начали собираться. Напряжение всё ещё витало в воздухе, как густой дым после пожара. Рейна, Нина и Белла переглядывались, никто ничего не говорил. Даже их обычные подколы и смех куда-то исчезли. Они просто обняли меня на прощание, крепко, по-настоящему.

— Держись, Эм, — прошептала Рейна. — Это ещё не конец.

Я кивнула и, не оглядываясь, вышла на улицу. Ночной воздух оказался неожиданно холодным. Я закуталась в тонкую кофту и направилась к своему велосипеду. Низкий свет фонаря отбрасывал длинную тень от рамы на асфальт.

— Я тебя подвезу, — раздался за спиной знакомый голос.

Я сжала руль велосипеда крепче, но не обернулась. Просто игнорировала. Может, если я буду молчать, он поймёт.

— Эмма, не глупи. Уже почти час ночи. Тут по трассе даже фонари не везде работают.— И? — наконец сказала я, не поворачиваясь к нему. — Ты же меня уволил, Том. Значит, я больше тебе никто. Отвезти домой — точно не твоя обязанность.— Чёрт возьми, не веди себя, как ребёнок.

Я обернулась.— Ребёнок? Правда? Это ты сейчас мне говоришь, после того как повёл себя как собственник и психанул из-за того, что я... просто работаю в твоём баре?

Он сжал челюсть. На лбу напряглась вена.— Я сожалею. Хорошо? Я не должен был... Не имел права. Просто... я увидел тебя там, с этими козлами, и что-то во мне сорвалось.— Вот только я тебе ничем не обязана, Том. Мы не встречаемся. Мы даже не друзья. — Я с трудом проглотила ком в горле. — Так что я поеду одна.

Я закинула ногу на раму и села на велосипед. Но, прежде чем уехать, всё же повернулась к нему:— Ты разрушил мой первый нормальный день. Надеюсь, оно того стоило.

Я крутанула педали, и шины мягко зашуршали по асфальту. Ночь обнимала своими прохладными руками, а дорога казалась длиннее, чем была на самом деле. Но я ехала — прочь от Тома, от унижения, от обиды...

***