Сердце.

И если ты унесешься ветром, Сохрани с тобой моё сердце, Заглуши мою боль.

Мин Юнги - обычный мужчина тридцати лет внешне, а вот душою он - романтик и музыкант. Вот нравится ему писать песни, заниматься продюсированием, с самого детства любил и любит музыку, с любого звука может создать атмосферу и сочинить шедевр. Муза приходит к нему в самых неожиданных вещах и ситуациях. Его уважают, знают как талантливого продюсера и автора хитов. Он не гнался никогда за популярностью, за славой и деньгами, просто дышал музыкой и творил. Живет один, купил себе дом просторный и небольшой, обустроил в нем холостяцкую берлогу с домашней студией. Не трогает никого и живет. Одному ему очень хорошо и нравится, одиночество с ним еще с 17 лет, когда решил пойти против отца и мачехи, заняться музыкой. Никто в него не верил, даже после славы не принял, вот уже 13 лет он один, даже перед смертью его отец не был согласен с его решением, ничего после себя ему не оставил - кроме обиды.

Музыка стала для Юнги не просто работой, а  спасением. Она вытаскивала его из темноты, из пустоты, в которую время от времени проваливалось сердце. Иногда ночами он сидел в студии, слушая, как клавиши пианино рождают не просто мелодию, а разговор. Будто кто-то где-то его слышал и отвечал.Он писал для других, но в каждом треке оставлял частичку себя. Ему говорили: «Юнги, твоя музыка слишком личная». А он только усмехался: «Иначе не умею».Он не искал любви, не верил в неё. В его мире она была чем-то слишком сложным, почти чужим. Отношения - это про доверие, а он давно забыл, как это. После предательства семьи верить кому-то снова казалось невозможным.Но однажды...В звонок его двери дома, с шумом дождя, постучалась она, его будущее разрушение покоя. Совсем буквально. Девушка, укрытая капюшоном, стояла под проливным ливнем, прижимая к груди футляр от скрипки.Юнги сначала хотел не открывать, смотрел на экран домофона. Мало ли, вдруг фанатка? заблудилась? странная? Откуда у нее его адрес? Может сталкерша? Иначе как объяснить это, его этот адрес знает лишь близкий круг. Он ведь подстраховался и приобрел квартиру, о которой знают все, но не о доме...Но что-то в её взгляде остановило его. Там не было восхищения. Не было просьбы.

Он открыл дверь.

Он смотрел на неё с порога, не спеша пускать в дом. Дождь хлестал по земле, делая её фигуру размытым силуэтом в сером капюшоне. Девушка не шевелилась. Только слегка сжимала в пальцах ремень от скрипичного футляра.— Здравствуйте... — она неловко посмотрела и начала рассказывать свою историю. — Меня зовут Хана. Я... ваша недоплемянница. Дочь сестры... вашей мачехи. Мне ваш адрес дал Господин Мин, перед смертью. Боялась что вы съехали... Очень рада вас встретить! — Юнги молчал. Как будто в воздухе повисло слово, которое он давно забыл: «Семья». Непрошеная. Нежеланная. Та, что давно вычеркнута. — Можете не впускать, — быстро добавила Хана. — Я не прошу. Просто... мне больше некуда. И вы - единственный, кто хоть как-то связан с прошлым моей матери.

Он тяжело вздохнул и отступил в сторону, пропуская её в дом. Вспомнил ее, выросла, видел вообще второй раз в своей жизни. Последний раз видел, когда ей 6 было. Четырнадцать лет прошло. На похоронах отца ее не было, да и не должно было быть. Там только близкий круг. — Снимай обувь. Пол у меня чистый. — Юнги был не в восторге, но не прогонять же в дождь девушку, так еще которая просит помощи, точнее попросит. — Спасибо вам! — Хана сразу обрадовалась. На плечах рюкзак и скрипичный футляр.

Она прошла внутрь, осторожно, будто боялась спугнуть тишину, которой дышал дом. Осмотрелась, скромно, но уютно. Книги, акустическая гитара, лампа с тёплым светом и пианино у окна.— Помню тебя, вроде ты была на свадьбе отца... — Припоминал Юнги. — Значит, ты решила найти меня. Почему? Да и когда мой папа успел тебе мой адрес дать? — Моя мама умерла три месяца назад, — произнесла она почти шепотом. — Господин Мин  за 2 года до своей смерти рассказал адрес, просил съездить просто, посмотреть как вы. Попытаться внедриться к вам, чтобы давать ему возможность о вас заботиться.  Я отказалась, испугалась, что потом будут проблемы... Потом мне уже некуда стало идти. Госпожа Мин, моя тетя то есть из за конфликта с моей матерью отказалась помогать, дом отобрали. Я не знала, где вы. Но всё-таки решила попробовать придти по адресу этому.— Заботиться обо мне? Мой отец? — Юнги усмехнулся, абсурд, он ведь даже видеть его не хотел. Как он помнит. —Я говорю правду! — Хана без колебаний ответила. — Он даже говорил, что оставит всё вам... —Говорил, не оставил кроме обиды. — Перебил Юнги, нет желания ворошить прошлое, да и не приятно вспоминать, что даже попрощаться его не позвали с отцом на последнем издыхании. Лишь передали как его отец был обижен на него. — Моя Тетя постаралась просто. — Хана без капли сомнений твердит, потому что знает. —А за что дом отобрали? —Из-за долгов. — Хане стало грустно, никого нету, а единственная тетя послала лесом. Да она не обязана, они сами виноваты, что оказались в таком положении.

Юнги склонил голову.Он не чувствовал злости. Ни на неё, ни на ту женщину, которая когда-то стала частью его разрушенной семьи. Чувства были... глухими. Как будто зажаты где-то глубоко под музыкой, под слоями лет.— Останься. На ночь. А там посмотрим.

Она кивнула, пряча облегчение.В тот вечер Юнги налил ей горячий чай, дал сухую одежду и уложил в гостевой комнате. А сам до глубокой ночи сидел в студии, играя одни и те же три ноты.Ноты, в которых впервые за много лет не было боли, только странное, тёплое ожидание.

Сеул просыпался медленно. За окнами ещё клубился лёгкий туман, а солнце, лениво пробираясь сквозь плотные облака, освещало просторную кухню Юнги мягким светом.Он встал раньше обычного. Не потому что не выспался, просто сон был неглубоким, как будто внутренний голос всё время повторял: Ты не один.Редкое ощущение. Незнакомое. Почти тревожное.Он поставил воду на чай, достал яйца, поджарил хлеб. На плите томился кимчи-ччиге - простой, домашний суп. Он готовил молча, сосредоточенно. Музыка тихо играла из колонок лёгкий джаз, фоновый, как будто подстраивался под утреннее настроение.Он постучал в гостевую.— Завтрак готов. Если хочешь - присоединяйся.Хана вышла через несколько минут. Взъерошенные волосы, свободный свитер, в руках аккуратно закрытый чехол от скрипки.— Доброе утро. — Садись. Тебе суп не остыл. Вот чай.Она благодарно кивнула и села за стол.Первые минуты они ели молча. Лишь звук ложек и пощёлкивание посуды. Но Юнги вдруг нарушил тишину, сам удивившись себе.— Ты играешь на скрипке?— Да. Я учусь в музыкальном университете, на четвёртом курсе. Специальность - классическая скрипка. И подрабатываю по вечерам в театрах, иногда в оркестре при фестивалях. Работа нестабильная, но любимая.— И ты... хороша в этом?Она чуть усмехнулась.— Думаю, неплоха. Иначе бы не держались за меня. Я не гений, но я люблю музыку. Это всё, что у меня есть.Он кивнул, будто сам себе. Её слова отдавались внутри слишком знакомо.— Значит, живёшь одна?— Сейчас - да. Правильнее кочую из хостела в хостел. После маминой смерти не хотела возвращаться к её семье. Мне с ними... тяжело. А тут вспомнила, ваше имя... решила попробовать. — И ты не испугалась?— Испугалась, — честно сказала она. — Но ведь ведь открыли дверь.Юнги слегка усмехнулся.— Бывает, и я совершаю странные поступки.Они снова замолчали, но теперь в этой тишине было больше спокойствия, чем неловкости.— А скрипку с собой зачем таскаешь даже ночью?— Она у меня как талисман. Иногда спасает. Иногда напоминает, зачем я вообще живу.Вы ведь тоже с музыки не слезаете?— С детства, — коротко кивнул он. — Без неё дышать не умею.Хана вдруг потянулась к футляру.— Можно... сыграю вам? Немного. Просто... чтобы вы поняли, кто я на музыкальном языке. Он не ответил, только махнул рукой - играй.Она встала, открыла футляр, достала инструмент. Звук настройки чуть резанул тишину, но Юнги не вздрогнул. Он слушал. Он чувствовал, как в его студии, в его тихом доме вдруг снова начала звучать жизнь.А когда она начала играть, всё остальное исчезло.

Юнги долго молчал, глядя на скрипку, которую Хана аккуратно снова убирала в футляр. Звук ещё звенел в его ушах, где-то глубоко под кожей - тёплый, живой, чистый.Он встал из-за стола, поставил чашку в раковину и сказал, не оборачиваясь:— Можешь остаться. Пока не найдёшь себе жильё. У тебя есть талант - я это услышал. Раз пришла, не гнать же теперь.

Хана вздрогнула и удивлённо посмотрела на него.— Вы... правда не против?— Я же сказал. Мне несложно. Ты не чужая.И... я помню, каково это — без поддержки.Главное — не мешай мне, и всё будет нормально.— Спасибо вам, — искренне произнесла она. — Я правда... не знала, куда ещё идти.Я постараюсь не быть обузой.Она на секунду задумалась, потом пошла за рюкзаком, вернулась обратно к нему и открыла его, достала тонкий кошелёк и протянула Юнги карту.— Вот. Сюда поступает моя зарплата.Можете пользоваться ею как оплатой за жильё. Мне важно, чтобы всё было честно.Юнги взял карту двумя пальцами, приподняв бровь.— И на что ты жить будешь?Хана слегка усмехнулась.— Я музыкант. А на улицах Сеула много прохожих с мелочью. Если что сяду у метро. Сыграю Моцарта. Или... BTS, если настроение подходящее.Юнги неожиданно рассмеялся тихо, тепло. Настоящим, человеческим смехом, которого у него давно не было.— Чёрт... Ты сейчас говоришь, как я, лет в девятнадцать. Тогда тоже думал: «Если не получится - поем рис с кимчи, зато с гордостью».— Я, честно говоря, и сейчас так думаю, — пожала плечами Хана.Он посмотрел на неё внимательнее, чуть покачав головой.— Ладно. Карта у меня. Договорились.Только не геройствуй, ясно?— Обещаю, — серьёзно кивнула она. — Буду стараться, тренироваться и не мешать вам.Если надо - буду убираться, готовить...— Спокойно, не превращайся в домработницу. Мне просто сосед нормальный нужен, не больше.Она кивнула.— Тогда я - ваш сосед. Немного со скрипкой.— И немного с упрямым характером, — добавил он, усмехнувшись.Хана улыбнулась в ответ.А позже, когда она ушла в комнату отдыхать перед вечерним концертом в театре, Юнги сел в своей студии за клавиши. Он провёл пальцами по чёрно-белым клавишам, словно пробуя голос времени. И вдруг понял: эта история будет песней.

Но все же он вспомнил один момент и задался вопросом, а с чего бы его мачеха так сильно поссорилась со своей уже покойной сестрой? Почему единственную, как он помнит, племянницу та решила прогнать и не помогать. Странно? Наверно.

.