«появилось то, чего у неё не было давно. Безопасность.»

Следующий день начинался на удивление спокойно. Серафима с утра собиралась по делам, торопливо сбрасывая волосы в хвост, проверяя сумку.— Тебе что-то купить? — спросила она, заглянув в комнату. Лионель, завернувшись в плед, сидела на диване, с чашкой кофе и запавшим взглядом.— Нет. Просто будь осторожна.— Ты тоже.Фима ушла, хлопнула входная дверь. Дом снова замер в тишине. Час. Второй. Лионель ходила по квартире, меняла музыку, потом выключала её, садилась, вставала. Спокойствие вдруг стало странно гулким, тревожным. Стук в дверь.Она подскочила. Сердце ухнуло вниз.— Кто там?Молчание. Затем снова — громкий стук. Более требовательный.— Лио, открывай, хватит уже играть — раздался его голос. Тот, что заставлял кровь стыть в жилах. Она не открывала. Просто замерла. — Я слышу, ты дома! Открывай, мать твою! — и в следующее мгновение — удар. Сильный, в дверь. Щеколда задрожала. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к телефону, хотя, уже бессмысленно. Что делать? Дверь распахнулась. Он открыл её своим ключом. У него до сих пор был ключ.— Ты... — выдохнула она.Он ввалился в квартиру, как буря. Лицо перекошено злостью, запах дешёвого табака и алкоголя.— Ты думала, что всё вот так? Ты с кем-то другим теперь? Считаешь себя выше?— Уходи — её голос сорвался, но был твёрдым.— О, да ты ещё и огрызаешься теперь? — Он подошёл ближе. — А ну собирай свои шмотки. Едешь со мной. Ко мне. Всё, хватит этой игры в свободу.Он резко толкнул её — спиной она упала на кровать. Его фигура нависла над ней. Глаза горели агрессией.— Если ты не поедешь со мной, — процедил он сквозь зубы, — я заберу тебя сам. По частям, если надо. Ты моя, ясно?Она пыталась сопротивляться, оттолкнуть, но он схватил её за руку.— Будешь делать, что скажу! Слышишь?!Она стиснула зубы, взгляд яростный, но внутри — паника. Один на один. Комната стала тесной, воздух — вязким. Он замахнулся — в этот момент в квартире раздался глухой звук. Дверь входная — открылась.— Лионель? — позвал Томми. Молчание.Тяжёлый шаг по коридору. Он приближался.Бывший замер. Сжал руку девушки сильнее.— Только попробуй сказать хоть слово. Только попробуй. Лицо Лионель побелело. Она пыталась вырваться, но — тишина. Ещё шаги. Томми приближался к спальне... Лионель слышала, как сердце колотится в ушах, как бывший тяжело дышит, сжимая её запястье так, что ногти врезались в кожу.— Томми, пожалуйста... — сказала девушка шепотом.  Шаги всё ближе «Сейчас... сейчас он войдёт» — пронеслось в голове.— Лионель? — голос Томми был ближе, почти у самой двери. — Ты тут?..Бывший обернулся, метнулся глазами к двери. Пауза — и он вдруг резко отступил от Лионель, накинул на неё плед, как будто ничего не происходило.— Откроешь рот — и ты знаешь, чем это закончится — прошипел он, отступая к стене. Щелчок ручки.— Привет... — сказал Томми, заглянув в комнату. Он увидел её первой. Сидящая на кровати, будто бы просто проснулась, но лицо — бледное, глаза испуганные, губы сжаты. За её спиной, будто тень, стоял бывший. И в этом молчании было слишком много ответов. Томми встал в дверях, как вкопанный. Его взгляд метнулся с Лионель на парня — и обратно.— Кто ты? И что тут происходит? — спросил он уже без мягкости.— А ты кто, клоун, чтобы спрашивать? — бывший усмехнулся, делая шаг вперёд. — Это моя девушка. Мы разбираемся. Уходи.— Она не твоя — голос Томми стал холодным. — И я никуда не уйду.Лионель дрожала. Бывший резко развернулся к ней и тихо зарычал:— Скажи ему. Скажи, что всё в порядке.Томми видел, как её пальцы сжимаются в кулак. В этот момент он понял — она боится. Он не просто «присутствует» здесь. Он угрожает.— Не бойся — сказал Томми вдруг спокойно, делая шаг в комнату. — Я здесь. Всё хорошо.Бывший вскипел:— Ты, блядь, глухой?! — и рванулся вперёд, бросаясь на Томми. Но в этот раз Томми был готов. Он встретил его, как шторм — быстро, с яростью и точностью. Первый удар — в живот, второй — по лицу. Бывший пошатнулся, но вцепился, пошла борьба, удары, грохот. Лионель вскочила с кровати, сердце в горле. Она хотела вмешаться, но не знала — как.— Ты не заберёшь её! — заорал бывший, но в голосе уже не было силы — паника, злость, истерика.— Она не вещь! — рявкнул Томми, вдавливая его к стене. Несколько секунд — и всё закончилось. Бывший сполз по стене, истерично дыша, пытаясь удержать равновесие. Несколько секунд он молчал, а потом бросил, сипло, с ненавистью:— Вы оба думаете, что победили? Это ещё не конец. Она всё равно вернётся. Ты не знаешь её. А я знаю. Знаю, какая она на самом деле...Томми сжал кулаки, но не стал добивать. Он просто стоял, защищая собой Лионель.— Уходи, пока можешь. В следующий раз не отпущу.И бывший, шатаясь, выскочил за дверь, хлопнув ею так, что задребезжали стекла.Тишина. Только звук дыхания, частого, рваного. Томми медленно повернулся к Лионель. Она всё ещё стояла у стены, как будто не до конца верила, что всё кончилось. Плед соскользнул с плеч, открывая следы — на запястьях, на шее. Он подошёл к ней медленно, бережно, словно боялся спугнуть.— Ты... ты в порядке?..Она молчала. Только слёзы по щекам. Он не стал ждать слов — просто обнял. Прижал к себе крепко, почти до дрожи.— Всё. Ты в безопасности. Я рядом. Он больше не тронет тебя. Никогда.Лионель вцепилась в него, как в единственный якорь в этом шторме. Она наконец позволила себе расплакаться по-настоящему — не от боли, а от того, что страх начал отпускать. Они стояли так долго. Минуту. Пять. Вечность.— Мне страшно — прошептала она.— Мне тоже. Но теперь мы вместе. А вместе мы справимся.Томми отвёл её на кровать, усадил, а сам сбегал на кухню — вернулся с водой, с одеялом. Всё в нём кричало, всё горело изнутри, но он сдерживался. Ради неё. Сейчас не время для гнева.— Я никуда не уйду. Ночью, утром, всегда — я рядом. Обещаю.Лионель не ответила. Она только смотрела на него. И в этом взгляде было всё: страх, усталость, благодарность... и тихая, робкая надежда. Наконец, она произнесла:— Спасибо, Томми. За всё. За то, что пришёл. За то, что не сдался.Он сел рядом, не касаясь, только рядом.— Я бы всё равно пришёл. Потому что... —  Он замолчал. Глубоко вздохнул. — Потому что я тебя люблю, Лионель.Молчание. Тишина. Только тиканье часов. И её голос — тёплый, дрожащий:— Я тебя тоже.

                                   *****

Вечер опустился на город, как тёплое одеяло — обманчиво спокойное, будто ничего ужасного за день не случилось. Квартира дышала тишиной. Только в спальне, под серым пледом, Лионель спала, уткнувшись в плечо Томми, словно цеплялась за его тепло и присутствие, как за единственную грань реальности, что не рассыпалась. Звякнул ключ в замке. Открылась дверь. Серафима вошла, усталая после дел, с пакетом в руке. Поставила его на тумбу, собиралась позвать Лио — и вдруг остановилась. В проходе, прямо в дверях спальни, она увидела их: Лионель спала, вся сжавшись в комок, прижавшись щекой к груди Томми, который тихо сидел, поглаживая её волосы. Серафима не сказала ни слова. Просто взглянула на него вопросительно — взгляд был строгим, но не злым. Требовательным. Томми осторожно поднял глаза, выдохнул и, не разбудив Лионель, медленно выбрался из-под её руки. Накрыл пледом, ещё раз задержался взглядом — и вышел в кухню, тихо прикрыв дверь. Фима уже ждала, скрестив руки на груди.— Говори. Сейчас же.Они сели. Томми всё ещё был как сжатая пружина, но держался. Не для себя — ради неё. Ради Лионель. Он начал с утра. Как решил приехать к ней. Как увидел её в компании странного мужчины. Как завелась драка.  С каждым словом лицо Серафимы становилось всё мрачнее.— Он что, правда... ударил её?.. опять?Томми кивнул.— Не один раз. Фима сжала зубы.— Я убью его. Клянусь. Я просто... убью.— Я был рядом, Фим. Я не дал ему закончить. Я... не знал, что она ТАКОЕ переживала. Никто не знал.Серафима смотрела на него, и вдруг в её глазах мелькнула та же боль, что и в глазах Лио — усталая, старая, спрятанная за шутками и силой.— Мы должны это остановить. Раз и навсегда. Не просто пережить. Стереть. Защитить её.— Я не уйду от неё, Фим. Я не дам этому ничтожеству вернуться. Я рядом. Я нужен ей. По-настоящему.Они молча сидели на кухне. Только звук капающей воды из-под крана и дыхание. И наконец, Фима чуть кивнула:— Ладно. Значит, ты остаёшься. Только учти, Томми... если ты хоть раз дашь ей снова почувствовать боль — не такую, как от него, а свою — я буду первым человеком, кто тебя уничтожит. Без раздумий.Томми кивнул.— Справедливо.Тишина. А потом — общий выдох. И только тогда Фима позволила себе облегчённо выдохнуть, прикрыв глаза.— Нам нужно продумать всё. От и до. Что делать. Как защитить. И как вытащить её из этой тьмы. Раз и навсегда.

Утро наступило тихо. На редкость спокойно.Лионель проснулась первой. Свет пробивался сквозь щель между шторами, ложился мягкой полосой на лицо Томми. Он спал, ровно дыша, руки чуть прижаты к груди, как у ребёнка. Такой беззащитный, не по-мужски тихий. Она какое-то время просто смотрела на него — и впервые за долгое время не чувствовала тревоги. Ни боли, ни страха, ни ожидания угрозы. Только тепло. Только благодарность. Она накрыла его пледом, встала и пошла на кухню. Там уже была Фима — растрёпанная, в огромной футболке, с кружкой чая в руках. Она повернулась и, увидев подругу, сразу шагнула вперёд и крепко обняла.— Слава богу, — прошептала она в волосы Лио. — Я думала, что сойду с ума. Ты как? — Всё хорошо — хрипло ответила Лио, хоть и знала — это неправда.Они сели. На кухне было солнечно, пахло мятой. Фима какое-то время просто смотрела на неё. Потом вздохнула и мягко, но чётко сказала:— Нам нужно идти в полицию.Тишина. Лио вздрогнула. Словно холодная вода окатила спину. Она отвела взгляд, опустила глаза в кружку, которую взяла в руки просто чтобы что-то держать.— Не начинай — глухо ответила она.— Лио...— Фим, я устала. Я хочу, чтобы это всё закончилось. Просто... чтобы закончилось.— Именно поэтому мы должны это сделать, — голос Серафимы был твёрже, чем обычно. — Ты не виновата. Но он не должен остаться безнаказанным. Он не должен снова явиться. Он не должен чувствовать, что может.Лио молчала. Её лицо будто застыло. Только губы сжались чуть крепче.— Я знаю, это страшно, — продолжала Фима. — Я знаю, что тебе всё внутри кричит «не надо». Но это не потому что ты слабая. Это потому что тебя сломали. Слишком долго. А сейчас — ты начинаешь собирать себя обратно. Понимаешь?— Я просто не хочу опять... рассказывать это. Заново всё переживать, — прошептала Лио. — Они будут спрашивать. Слушать. Сомневаться. Я не выдержу.— Ты не будешь одна, — твёрдо сказала Фима. — Ни секунды. Ни на допросе, ни в кабинете, ни в коридоре. Ни в суде, если до этого дойдёт. Я буду рядом. Томми будет рядом. Ты не одна.Слёзы стояли в глазах, но Лио вытерла их тыльной стороной ладони. Всё ещё молчала.— Ты хочешь быть свободной? — мягко спросила Фима. — По-настоящему? Чтобы он больше никогда не смог даже подойти к тебе?Лио стиснула зубы. Медленно кивнула. Еле заметно. Но кивнула.— Тогда мы сходим. Когда ты будешь готова. Не сегодня — так завтра. Но ты это сделаешь. И я горжусь тобой. Уже.Фима снова обняла её. И Лио позволила себе прижаться. Горло сжалось. Но внутри — впервые за долгое время — родилось что-то, похожее на решимость. И в это время, из комнаты донеслось лёгкое движение — Томми проснулся.

Лионель встала с кухни, оставив кружку недопитого чая. Внутри всё ещё бурлило — тревога, воспоминания, слова Фимы, которые звенели в голове. Но всё это словно рассеялось, когда она открыла дверь в комнату и увидела его. Томми сидел на кровати, полусонный, с растрёпанными волосами и помятым видом. Он зевнул, натянул футболку, глядя в окно — пока не заметил её. И тут же расправился, будто внутри проснулся целиком. Его взгляд — тёплый, нежный, настороженный.— Привет — прошептала Лионель, голос дрогнул.— Эй... — он потянулся к ней, — ты как?Она подошла ближе. Несколько секунд просто смотрела на него. А потом резко обняла — всем телом, с силой, как будто боялась, что он исчезнет. Томми крепко обнял в ответ, прижимая её к себе, не спрашивая ничего.— Плохо? — тихо спросил он в её волосы.— Плохо, — призналась она. — Но с тобой — легче.Он немного отстранился, заглянул ей в глаза.— Тогда не уходи, — сказал серьёзно. — Сегодня точно не уходи.Она кивнула, и снова прижалась к нему, как будто искала спасение. Они сели на кровать, он обнял её за плечи. Она прижалась к его боку, тёплая, уставшая, но уже не потерянная. Просто рядом. Просто с ним. Минуты текли медленно. Но это было то самое молчание, в котором становится легче дышать. И в этом утре, несмотря на страх, на сломанные дни и память, появилось то, чего у неё не было давно. Безопасность.