реакция

~ когда Т/и грубая со всеми, кроме него ~

Бан Чан Ты всегда была холодной и отстраненной, словно ледяная королева, которую никто не мог растопить. Твои слова — острые, как лезвие, взгляд — пронзительный, а улыбка — редкая и едва уловимая. Все вокруг побаивались тебя, зная, что задеть твои нервы — значит навлечь на себя гнев. Но был один человек, для которого ты становилась другой. 

Бан Чан. 

С ним ты была мягкой, теплой, почти нежной. Только он мог заставить тебя смеяться так искренне, что даже звезды завидовали твоему сиянию. Только он мог подойти к тебе, обнять сзади, и ты не отталкивала его, а, наоборот, прижималась ближе. 

— Почему ты такая только со мной? — однажды спросил он, играя с твоими волосами. 

— Потому что ты единственный, кто видит меня настоящую, — ответила ты, пряча лицо в его плече. 

Он улыбнулся, понимая, что за твоей холодной маской скрывается сердце, которое бьется только для него. И в этот момент он поклялся, что никогда не отпустит тебя, ведь ты — его единственная слабость, а он — твой единственный свет.

Ли Минхо Ли Минхо был как ледяная буря, сметающая всё на своём пути. Его резкие слова и холодный взгляд заставляли всех держаться на расстоянии. Но только не её. Т/и, такая же колючая и неприступная, как он сам, была единственной, кто мог разбить его ледяную броню. 

Они встретились в коридоре университета, как всегда, обменявшись язвительными замечаниями. Но в их словах сквозила игра, а в глазах — искра, которую никто другой не замечал. 

— Ты сегодня особенно раздражаешь, — бросила Т/и, скрестив руки на груди. 

— Это потому что ты слишком близко, — парировал Минхо, но уголок его губ дрогнул. 

Они шли рядом, их плечи почти касались, а вокруг замирали одногруппники, боясь даже дышать. Но для них мир сузился до двоих. 

— Минхо, — тихо сказала она, когда они остались одни. 

— Что? — он обернулся, и его холод растаял. 

— Ничего, — она улыбнулась, зная, что только она видит его таким. 

Он наклонился, их лбы соприкоснулись. 

— Ты единственная, кто может так со мной, — прошептал он. 

— И ты — единственный, кто выдерживает меня, — ответила она. 

Их мир был жестоким, но только не для друг друга.

Со Чанбин Со Чанбин привык к её колкостям. Она была как ёж — колючая со всеми, кто пытался подойти слишком близко. Но с ним всё было иначе. С ним она становилась мягкой, почти нежной, и это заставляло его сердце биться чаще. 

— Ты опять грубишь Хёнджину? — спросил он, поднимая бровь, когда она бросила в сторону их общего друга саркастичное замечание. 

— А что, он сам напросился, — буркнула она, скрестив руки на груди. 

Чанбин улыбнулся, зная, что за её резкостью скрывается что-то большее. Он подошёл ближе, осторожно коснувшись её руки. 

— Почему только со мной ты другая? — прошептал он, глядя ей в глаза. 

Она замолчала, её щёки слегка порозовели. 

— Потому что ты… ты другой, — наконец выдохнула она, избегая его взгляда. 

Чанбин почувствовал, как что-то тёплое разлилось по его груди. Он наклонился, чтобы их лбы соприкоснулись. 

— Значит, я твой исключение? — прошептал он, и её губы дрогнули в улыбке. 

— Не зазнавайся, — буркнула она, но её голос дрожал. 

Он засмеялся, обнимая её. В её колкостях он нашёл свою тишину, а в её улыбке — свой дом.

Хван Хëнджин

Т/и  — резкая, дерзкая, с колкостями на языке. Она не терпела глупостей и не стеснялась об этом заявлять. Но с Хëнджином всё было иначе. С ним она становилась мягче, как будто его присутствие сглаживало её острые углы. 

Они встретились случайно. Т/и, как всегда, отчитывала кого-то за очередную глупость, а Хëнджин наблюдал за этим с улыбкой. Его спокойствие раздражало её, но в то же время притягивало. 

— Ты всегда такая грубая? — спросил он, когда она закончила свою тираду. 

— Только с теми, кто этого заслуживает, — парировала она, но в его глазах увидела не осуждение, а интерес. 

С тех пор они стали проводить время вместе. Т/и всё так же огрызалась на других, но с Хëнджином её голос становился тише, а взгляд — теплее. Он стал её убежищем, её тихой гаванью. 

— Почему ты со мной другой? — однажды спросил он. 

— Потому что ты не пытаешься меня изменить, — ответила она, и в её голосе впервые прозвучала уязвимость. 

Хëнджин улыбнулся, понимая, что за её грубостью скрывается человек, который просто боится быть ранимым. И он был готов быть тем, кто её поймёт.

Хан Джисон

Т/и всегда была как ураган: резкая, колкая, с сарказмом на кончике языка. Её слова били точно в цель, оставляя следы на самооценке окружающих. Но с Ханом Джисоном всё было иначе. С ним она становилась тихой, почти нежной, как будто её грубость растворялась в его спокойствии. 

Он заметил это сразу. Когда она впервые резко ответила кому-то в их компании, а потом, встретив его взгляд, смущённо опустила глаза. Джисон улыбнулся. Ему нравилось, что только он видел её такой — настоящей, без масок. 

— Почему ты со мной другая? — однажды спросил он, играя с её пальцами. 

— Потому что ты не такой, как все, — ответила она, избегая его взгляда. 

— А если я стану таким? 

— Не смей, — она резко подняла глаза, и в них вспыхнула искра привычной дерзости. 

Джисон рассмеялся, притянув её к себе. 

— Не волнуйся, я всегда буду твоим исключением. 

И она знала, что это правда. В его объятиях она могла быть собой — грубой, нежной, смешной, ранимой. Всё, что угодно, лишь бы это было с ним.

Ли Феликс

Ли Феликс всегда был тем, кто согревал сердца вокруг. Его улыбка, словно солнце, пробивалась сквозь тучи, а доброта казалась бесконечной. Но только с тобой он становился настоящим — без масок, без притворства. Ты же, напротив, была как ледяной ветер: резкая, колкая, с острыми словами на языке. С другими ты не церемонилась, но с ним… с ним ты таяла. 

Он знал, что за твоей холодной маской скрывается ранимая душа, и потому терпеливо согревал тебя своим теплом.— Ты же не такая, как кажешься, — шептал он, обнимая тебя после очередной ссоры. Ты отворачивалась, но его руки, нежные и крепкие, не отпускали. 

Однажды, когда ты в очередной раз нагрубила кому-то, Феликс мягко взял тебя за руку. — Почему ты так злишься на весь мир? — спросил он, глядя тебе в глаза. Ты хотела ответить что-то резкое, но его взгляд остановил. Вместо слов ты просто прижалась к нему, чувствуя, как твоя ледяная броня трескается. 

— Я просто боюсь, — прошептала ты, и он улыбнулся, как будто знал это с самого начала. — Я всегда рядом, — ответил он, и ты поверила. Потому что с ним ты была не холодной, а настоящей.

Ким Сынмин

Ким Сынмин всегда был тихим и скромным парнем, который предпочитал оставаться в тени. Его мягкая улыбка и спокойный взгляд притягивали людей, но он редко позволял кому-то подойти слишком близко. Все изменилось, когда в его жизни появилась ты. 

Ты была полной противоположностью ему — грубая, резкая, с острым языком, который отпугивал всех вокруг. Но с Сынмином ты была другой. Только с ним твои глаза смягчались, а голос становился тише. Ты позволяла себе быть уязвимой, зная, что он никогда не воспользуется этим. 

Однажды, после особенно тяжелого дня, ты пришла к нему домой. Твои руки дрожали, а в глазах читалась усталость. Сынмин, не задавая лишних вопросов, обнял тебя. Его тепло и тихий шепот: "Все будет хорошо", заставили тебя расслабиться. 

— Почему ты всегда такой… добрый? — прошептала ты, пряча лицо в его плече. 

— Потому что ты — моя, — ответил он просто, как будто это объясняло все. 

И в этот момент ты поняла, что его тишина — это не слабость, а сила, которая держит тебя на плаву. А он знал, что твоя грубость — лишь щит, за которым скрывается сердце, готовое любить без остатка.

Ян Чонин

Ян Чонин сидел на диване, уткнувшись в телефон, когда Т/и ворвалась в комнату с привычной дерзостью. Её взгляд был острым, как лезвие, а улыбка — вызывающей. 

— Опять в своём мире? — бросила она, швырнув сумку на пол. 

Ян поднял глаза, сдерживая раздражение.

— Может, хватит уже так врываться? 

— Ой, извини, принц, — фыркнула она, подходя ближе. — Не знала, что ты такой нежный. 

Он встал, сжав кулаки, но тут же разжал их. Она всегда знала, как его задеть, но сегодня он решил не поддаваться. 

— Ты специально это делаешь? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. 

— А что, если да? — она подошла так близко, что их дыхание смешалось. 

Ян почувствовал, как гнев уступает место чему-то другому. Он протянул руку, обхватив её за талию. 

— Ты невыносима, — прошептал он, но в его голосе не было злости. 

— А ты слишком терпелив, — ответила она, но её дерзость уже смягчилась. 

Они стояли так, словно в тихой битве, где победителей не было. И, возможно, это было именно то, что их связывало — баланс между его спокойствием и её грубостью.