Глава 11.

До Хогвартса молодые люди добрались без приключений, хоть что-то радовало. Однако, не обошлось без словесной перепалки, случившейся сразу, как только они разместились в гостиной и стали решать, что делать.

— С чего ты вообще взял, что речь идёт о призраках? — спросила Гермиона, не доверяя его предположению.

— Вот скажи мне, с чего тебя назвали самой умной волшебницей столетия, если ты не можешь сложить два плюс два?

— А ты скажи, почему постоянно огрызаешься и пытаешься меня задеть, хотя просто можешь высказать свою точку зрения, подкрепляя её фактами, — спросила девушка, скрестив руки на груди и смотря на собеседника напротив.

— Грейнджер, подумай своим недалёким умом, кто в замке может знать что-то о происходящем столько лет назад? Явно не ученики, согласна? — Малфою тяжело давался спокойный тон.

— Согласна, — ответила девушка, тяжело выдохнув. — И что с того? У учеников я спрашивать не собиралась, к тому же все разъехались, если ты не забыл. А если забыл, то стоит пить таблетки для улучшения работы мозга, не думаешь?

Драко сжал кулаки и зажмурился, глубоко вдохнув и выдохнув. Он не хотел с ней ссориться, ведь прекрасно понимал, в какой ситуации они оба находятся. Если начнут враждовать, то ничем хорошим это не закончится. Исходя из своих убеждений, парень лишь усмехнулся и сложил руки в замок, обратив свой взгляд на ученицу Гриффиндора.

— Как скажешь, — пожал он плечами, наблюдая за её реакцией. — Однако, давай оставим это на потом. Обсудим, когда победим Воландеморта.

— С чего ты вз...

— Помолчи. Сейчас нам надо разобраться с проблемами на горизонте, а не ссориться из-за разных мировоззрений, не так ли? Нас объединяет общий враг. Ты хочешь, чтобы Воландеморт пал... И я этого хочу.

— Ты — Пожиратель Смерти...

— Я не забыл об этом, но спасибо за столь болезненное напоминание. Чтоб ты понимала и больше не поднимала эту тему — я никогда не хотел становиться приспешником этого чудовища. Меня заставили. Разве ты не поступила бы так же, если бы на кану стояла жизнь и безопасность твоей семьи?

— Поступила бы, — согласилась Гермиона, выдохнув и стараясь собраться с мыслями. Сейчас ей движили эмоции. — Больно было, когда он оставлял метку?

— Очень. Особенно морально, потому что я понимал, что так или иначе становлюсь похожим на его последователей, — парень закатал рукав рубашки и глянул на метку, одновременно демонстрируя её Гермионе. — Самым больным было начало и конец. Мне казалось, будто вместо крови в моих венах тёк дёготь, наполненный самыми ужасными поступками и задумками. Первые дни я не мог спать, рука горела, а совесть пожирала меня самого. Пусть я и понимал, что сделал всё это далеко не по своей воле, но мне было тошно от самого себя. Я хотел содрать с себя кожу... Даже хотел покончить с собой. Просто, чтобы больше не жить в этом кошмаре.

— Драко, мне жаль... — шепнула Гермиона.

— Я не люблю, когда меня жалеют, — усмехнулся парень. — Привык разбираться со своими проблемами самостоятельно и переживать все сложные моменты в жизни тоже. Чаще всего люди жалеют других ради собственной выгоды, чтобы казаться человечными.

— Нет, нет... Я сказала, что мне жаль, потому что мне правда жаль. Я никогда не думала, что ситуация намного запущеннее, чем кажется на первый взгляд.

— Запущеннее? Ты издеваешься что ли? Я не на приёме у психотерапевта, чтобы мне такое говорили.

— Не будь таким обиженным мальчиком, — сказала Грейнджер, чуть нахмурив брови.

— Грейнджер, ты не понимаешь... У тебя нет права так говорить, потому что ты не была в моей шкуре, ты не знаешь, какого это: понимать, что ты чудовище, что от тебя отвернуться друзья, если узнают. Если я учусь на Слизерине, это не значит, что я хладнокровен ко всему, что происходит. Мне больно и обидно, потому что у меня нет друга, который может выслушать и не упрекать ни за что. Единственным моим другом стала умершая девочка. Ты понимаешь, насколько всё это меня убивает? Я общаюсь с призраком, рассказывая свои переживания только ей, а ты говоришь, что у меня запущенная ситуация. Я пытаюсь помочь тебе, найти крестражи и уничтожить тёмного лорда, а ты говоришь, что я пожиратель, колыхая самое ужасное, что со мной когда-либо случалось.

— Драко, я...

— Ты очень жестока, Грейнджер. Вот от тебя я такого точно не ожидал. Вы же, Гриффиндорцы, смелые, храбрые, сильные духом, помогаете слабым, а на деле... ты унижаешь меня за то, что я не выбирал. Я был другого мнения о тебе, — сказал парень, покачав головой и встав с кресла, глянув на лестницу, ведущую в свою комнату.

— Подожди, куда ты? Нам ведь нужно... узнать про крестражи... — промолвила Гермиона, вскочив с места и почти кинувшись за аристократом.

— Встретимся здесь через два часа и пойдём, — кинул парень и развернулся, собираясь уходить.

Грейнджер сделала несколько шагов в его сторону и протянула кук, обхватив пальцами его запястье, не давая уйти. Малфой обернулся и вопросительно вскинул бровь.

— Прости, я наговорила всего всякого, что задело тебя. Извини, что не зная ситуации, стала судить и говорить, что ты плохой человек... — извинялась девушка, стараясь улучшить всю ситуацию, которая была на грани провала. — Ты не достоин такого плохого отношения к себе.

— По твоим словам я вообще ничего не достоин.

— Я не говорила такого, — возразила Гермиона, слегка нахмурив брови, но больше ничего сделать не успела.

Драко подтянул к себе Гермиону, находясь теперь на минимальном расстоянии, и взглянул в глаза, желая услышать истину.

— Ты извиняешься, чтобы я продолжал тебе помогать или тебе правда жаль?

— Мне правда жаль. Я нахожусь в подвешенном состоянии в последнее время и не понимаю, что говорю, — после ответа она поджала губы, чувствуя, как щеки начинали гореть.

— Тогда зачем ты извинялась?

— Потому что мне жаль за сказанное, и я не хочу, чтобы мы были в ссоре...

— Почему?

— Потому что ты нужен мне, чтобы найти крестражи и победить Темного Лорда, — ответила Грейнджер, опустив глаза в пол на пару секунд. Наблюдала за тем, как он отпустил её руку и отошёл немного назад.

— Понятно, — усмехнулся аристократ. — А я думал, что ты скажешь нечто иное.

Драко сунул руки в карманы и развернулся, зашагав к лестнице. Он будто нарочно шёл не очень быстро, надеялся, что девушка среагирует.

— Ты нужен мне, потому что рядом с тобой я чувствую себя свободной.

— Эгоизм, тебе не кажется? — спросил Малфой, обернувшись и с кривой улыбкой посмотрев на неё.

— Я начала к тебе что-то чувствовать, поэтому хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы я могла разобраться в самой себе, своих чувствах, — объявила Грейнджер, зажмурившись и сжав кулаки, будто боялась, что за это признание с ней могут что-то сделать.

— Ты ведь меня ненавидишь, — продолжал играть с её эмоциями парень, наблюдая за всей этой картиной.

— Я не ненавижу тебя. Раньше, да и сейчас, ты вызываешь у меня раздражение, когда поступаешь слишком глупо или пафосно, но... Мне кажется, ты мне нравишься.

— Всё, что было между нами до этого момента, было ошибкой, — сказал Малфой, чтобы увидеть, как она отреагирует.

— Ты правда так считаешь? — тихо спросила шатенка, подняв на него глаза, в которых ещё таилась капля надежды.

— Да, считаю, — серьёзно заявил он, подойдя к ней.

Прикоснувшись ладонью её щеки, Малфой слегка прищурился, стараясь прочитать её, как белый лист, чтобы понять, для чего она всё это делает. Наклонившись, он коснулся своими губами её губ. Аккуратно, почти невесомо, как будто боялся сломать. На протяжении какого-то времени они стояли так, боясь шелохнуться и как-то нарушить идиллию. Однако, вечно это не могло длиться. Он отстранился первым, проведя на последок большим пальцем по скуле и теперь окончательно направившись в свою комнату.

— Это тоже было ошибкой? — спросила Гермиона, чуть кашлянув.

— Я думаю, нет, — ответил парень, остановившись перед дверью, ведущей в свою спальню. — Вопрос другой: как думаешь ты?