2.

«Смутное начало»

Скарамучча ушёл, оставив Ванессу в холодной, влажной темнице. Сквозняки проникали сквозь трещины в стенах, будто злорадствуя над её положением. Без Глаза Бога, без оружия, без надежды. Тишина каменного мешка усиливала гулкое эхо её собственных мыслей. Время, казалось, застыло, и скоро наступила тёмная, ледяная ночь.

Ванесса дрожала от холода, обхватив себя руками, но не позволяла слабости взять верх. Вдалеке она могла видеть слабый свет факелов, слышать негромкие шаги. Где-то в глубине души она надеялась, что бабушка и брат найдут способ её выручить, но это было скорее утешением, чем реальной верой.

Её мучили боль и слабость, но больше всего — беспокойство за тех, кто остался дома. Они, наверное, уже обезумели от тревоги.

Шаги стали громче. К двери приблизился он — тот, кто заточил её здесь. Скарамучча, с тонкой улыбкой и мрачной грацией, вошёл, неся в руках простую металлическую тарелку.

— Еда, — бросил он, с насмешливым тоном.

Не заботясь о том, что будет, он лениво выкинул её вперёд. Тарелка с грохотом упала на каменный пол, а скудное содержимое — кусок хлеба и какая-то похлёбка — разлетелось в стороны. Несколько капель бульона упало прямо на её руку, обжигая холодную кожу.

Скарамучча наблюдал за её реакцией, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало ни сочувствия, ни злобы — только насмешливое любопытство.— Не скажешь спасибо? Или, может, тебе что-то не нравится?

Ванесса подняла взгляд. В её глазах читалась смесь усталости и вызова.— Если это твоё понимание гостеприимства, то мне жаль твоих пленников.

Она не сделала ни единого движения к еде, несмотря на то, как мучил её голод. Скарамучча заметил это, хмыкнул, иронично качнув головой.— Упрямая. Что ж, посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Он сделал несколько шагов к выходу, но остановился, бросив последний взгляд через плечо.— Кстати, советую поесть. Здесь долго не живут без сил.

С этими словами он скрылся за тяжёлой металлической дверью, оставив её вновь наедине с собой и своей стойкостью. Но она знала одно: Скарамучча намеренно провоцирует её. И она не собиралась ему поддаваться.

Первая ночь в холодной темнице была похожа на пытку. Каменные стены будто вытягивали последние крупицы тепла из её тела, а слабость становилась всё ощутимее. Ванесса сидела, обняв колени, и старалась не думать о боли.

В её арсенале была одна способность, о которой никто не знал. Даже бабушка и брат. Эта сила даровала ей временное тепло, позволяя согреться и восстановить немного энергии, но использовать её нужно было с умом. Она знала, что момент для её применения должен быть решающим, когда каждый миг будет на вес золота.

Поэтому сейчас Ванесса терпела, ощущая, как ледяной воздух проникает под одежду. Её тело дрожало, но взгляд оставался сосредоточенным.

Ночь длилась бесконечно. Где-то за стенами слышались редкие звуки — то шум шагов, то глухие удары, то шёпот вдалеке. Темнота была угнетающей, лишённой даже проблеска звёзд.

Она пыталась занять себя мыслями. Вспоминала дом, бабушку, брата, их тёплые вечера у камина. Это помогало ненадолго отвлечься от холода и одиночества.

Сна не было. Тело сопротивлялось, разум отказывался отключаться. Но постепенно усталость взяла своё. Закрыв глаза, она провалилась в неглубокий, тревожный сон, в котором ей чудились образы семьи и дома, сменяющиеся тенью Скарамуччи.

За пределами её сна, в коридоре, стоял он. Скарамучча мельком взглянул на запертую дверь темницы и хмыкнул, шепнув себе под нос:— Удивительно, что она ещё держится. Но это ненадолго.

И с этими мыслями он растворился в темноте, как призрак.