4 глава

На следующей неделе пары Масленникова возобновились, и Эмильвнутренне радовался этому. Ему нравилось думать, что он опять сможет видеть этого мужчину гарантированно два раза в неделю, а если повезет, может тот снова его куда-нибудь подвезет или даже придет к нему в ресторан, только наэтот раз без этой занозы. Но после таких мыслей Иманову хотелось дать себеоплеуху или закатать губу. В конце одной из таких пар Масленников попросил всех задержаться наминутку.

— У меня есть для вас небольшое объявление. В пятницу, в пять вечера, япровожу открытую лекцию на тему заимствованной из английского языкалексики в современных реалиях. Что-то мне подсказывает, что в вечер пятницыу вас найдутся дела повеселее, но если кому-то будет интересно, то добропожаловать в 215 аудиторию. Будет тоже неплохо.

— Дмитрий Андреевич, а будет ли нам что-то, если мы придем? - бесцеремонновыкрикнул с задней парты Женёк Макаров.

— Макаров, не поверите, новые знания и приятное времяпрепровождение.

— Очень даже поверю, — тише прокомментировал Макаров, а по задним партам прокатился смешок, — доставить баллы - это же нонсенс.Этим же вечером Эмиль написал Данику, пойдет ли тот на эту лекцию, но,получив в ответ "я что, лох что ли?", отправился в беседу группы спрашиватьтам. В ответ ему вновь посыпались минусы и плачущие от смеха эмоджи. Самому же Иманову жутко хотелось посмотреть, как это все будет выглядеть, как Масленников будет себя вести, во что будет одет и так далее. Пораскинув, чтоникто из группы туда не пойдет, и его никто не засечет, он бы мог тихонечкопосидеть на задних рядах, поскольку аудитория, названная ДмитриемАндреевичем, была одной из самых больших в университете.

На следующий день в нужное время Эмиль уже стоял у входа в аудиторию,желая проскользнуть в нее с кем-то еще. В целом, так и сложилось, он забежал сгруппой нескольких девчонок и занял место за ними подальше от кафедры.Аудитория не была забита народом полностью, но люди расположились в ней довольно плотно. Неужели стольким людям действительно интересна эта байда, которую собирается задвигать Масленников? На передних рядах Иманов даже заметил несколько других преподов и совершенно точно свою предыдущую англичанку.

Всё время до начала лекции Масленников что-то настраивал на экране, закопавшись в ноутбук, периодически перебрасываясь словами со стоящим рядом Чернецом, который преподавал в их вузе информатику. От наблюдения за своим преподавателем Эмиля отвлек разговор девчонок, сидящих перед ним. Они совершенно недвусмысленно обсуждали мужчину, делая ставки на сколько он мог бы быть горяч в отношениях, при этом они отвратительно хихикали. Эмиль невольно заревновал. Ему не нравилось, что кто-то думает о Масленникове, кроме него. Дубина, ну конечно, думает. Этот человек ведь ходячая катастрофа. Прекрасная катастрофа. В такого можно вляпаться и даже не заметить. Вот и Иманов не заметил, как вляпался. От внезапного осознания его словно передернуло. Как будто по голове огрели чем-то тяжелым. Ну, и кактеперь с этим жить?

От мысленной истерики Иманова спас, как ни странно, сам же Масленников,наконец начавший свою лекцию. Эмиль правда пытался слушать, что несет этотдо жути обаятельный чертяга, сверкая улыбкой и рассказывая о своемдолбанном английском. Что б его, этот английский. И Масленникова туда же.Парень прошерстил аудиторию взглядом и заметил, что многие даже что-токонспектируют. Они нормальные вообще? Внезапно все над чем-то засмеялись.

Как говорится, где-то была шутка, но мы ее не заметили. Поняв, что в суть онвникнуть не сможет абсолютно точно, Иманов решил, что нет ничего страшного,если он в наглую позалипает на препода. Но то, что где-то в середине лекцииони пересекутся взглядами, он естественно не предугадал. Стало неловко. Захотелось, откровенно говоря, съебаться. Желательно под пол и вместе со стулом.

До конца лекции Иманов просидел как в тумане и на иголках. Почти, матьего, ёжик в тумане. Кстати, в аудитории он заметил свою одногруппницу выскочку Янку, зубрилу ту ещё. Ради зачета и пятерки на экзамене она былаготова на все. Даже на лекцию Масленникова, за которую и баллов-то неставили. Внезапно Эмиль осознал, что Масленников уже отвечает на чьи-товопросы, на экране мелькает заставка "Thank you for attention", а в голове "поравалить". Собственно, так и произошло. Буквально через пару минут, когда людиначали сыпаться наружу из аудитории, Эмиль подумал, что незаметно вольетсяв поток и улизнет не пойманным. Хотя с чего его вообще ловить Масленникову?Но расчет оказался неверным. В тот момент, когда до двери оставалисьсчитанные шаги, Масленников внезапно его окликнул.

— Иманов, дождитесь меня, пожалуйста, в коридоре.

Сказать, что Эмиль охренел, не сказать ничего, если бы его брови отудивления могли летать, они бы уже были на границе с Казахстаном. Он настолько растерялся, что бросил невнятное "ага, хорошо", и вылетелза дверь. Сначала он ушел в полное отрицалово и затопал прочь по коридору, а потом вдруг остановился, присел на банкетку и отдышался. Ну попросил он его подождать, и что? Не съест же он его, в самом деле. Мало ли, что ему взбрело там в голову. И Эмиль сидел, вслушиваясь в тишину пустого универа, вглядывался в полумрак наполовину освещенных за ненадобностью коридоров,смотрел на часы, стрелка которых подваливала к семи вечера. И Эмиль ждал. И не зря, послышались шаги, а вскоре появились и объекты, нарушающие эту самую висящую в воздухе тишину. Это были Масленников и Чернец. Чуть не дойдя до Иманова, они пожали друг другу руки и дружески похлопали друг друга по плечу, затем Чернец свернул за угол и ушел. Эмиль чисто инстинктивно сглотнул, смотря на надвигающегося на него, одетого во все черное, Масленникова, и неожиданно выдал.

— А вот и смерть моя пришла.

— Почему это смерть? — опешил Масленников, невольно себя оглядывая.— Я такплохо выгляжу?

— Почему же плохо, хорошо, я бы даже сказал эффектно, — "эффектно"?Иманов, ты идиот? — то есть, я имею в виду, вы весь в черном.

— Эффектно - другое дело, это мне нравится. Но я не нарядом хвастаться пришел. Видел, там где-то Яна из вашей группы затесалась, но там понятно, чего она пришла. Ты-то что здесь делаешь? Я же сказал, что дополнительных баллов не будет. Я, конечно, верю в свою гениальность, но не настолько, чтобы поверить, что привил тебе любовь к английскому за два месяца занятий.

Дмитрий Андреевич говорил это все, стоя почти вплотную, Эмиля началомотать из стороны в сторону. Ему казалось, что он слышит, как его сердцесейчас покрошит ребра и выскочит наружу. К такому вопросу он был явно неготов. В голове началась паника, а о себе дал знать приступ астмы. Эмиль началкашлять, сдирая с себя рюкзак, чтобы найти там свой ингалятор. Масленниковнапротив не на шутку разнервничался. Усадил Эмиля на банкетку и придерживал рюкзак, чтобы тот не свалился, пока в нем копошились. Когдаингалятор был найден и применен, повисла пауза. Эмиль выравнивал дыхание, а Дмитрий Андреевич внимательно за этим следил, словно это могло повториться ещё раз.

— У тебя астма? — прервал он молчание. Ответом послужил кивок. — Это с чегоже ты так стрессанул сейчас? Ты, у нас, оказывается, цветочек нежный, с тобойнужно осторожно, — усмехнулся он.

— Не цветочек я, — надулся Эмиль, словно ребенок, — и баллы мне ваши ненужны. Захотел и пришел. Сами же звали.

— И не поспоришь. Ты куда сейчас собираешься?

— В общагу, конечно, куда ещё?

— Мало ли у тебя планы с дамой, ну, или с кем еще.

— Нет у меня никакой дамы, — "в отличие от тебя" — захотелось добавить, но Эмиль тактично умолчал, — поэтому я иду в общагу.

— Пошли тогда подвезу тебя, мало ли, еще какой нервяк по дороге схватишь.

Эмиль не стал возражать и отпираться. После этого приступа он требовал отМасленникова сатисфакции, так что подвезти его до общаги — это минимум, что тот мог сделать. О максимуме Эмиль пока предпочел не задумываться. Онивышли на улицу, синхронно вдохнули влажный октябрьский воздух инаправились к парковке, к уже знакомому черному гелендвагену. Уселись на сидения, и Дмитрий Андреевич сказал пристегнуться. Но что-то пошло не так, то ли ремень — говно, то ли руки не слушаются. Масленников слегка иронично, но терпеливо наблюдал за несчастными попытками, а потом сам потянулся и одним слитным движением пристегнул ремень. На секунду он был так близко, чтоИманов снова чуть не схватил себе приступ.

До общаги его довезли в целости и сохранности, но, к сожалению, как-тослишком быстро. Никита прислал ему сообщение, что сегодня его можно неждать, а очень даже можно привести в комнату какую-нибудь зачетнуюдевчонку. Никакую девчонку Эмиль не привел. Он сделал совсем наоборот — онв первый раз кончил на мысль о Масленникове...