16 глава

Pov: РегинаУтро было непривычно тихим. Даже особняк, вечно наполненный скрытыми взглядами и приглушёнными шагами, будто замер — как после грозы, когда листья ещё блестят каплями, но небо уже ясное.Я нашла Виктора в саду. Он сидел, как всегда, спокойно, с газетой и чашкой кофе, будто вчерашний вечер не существовал. Его лицо — ровное, тёплое, спокойное. Никакой тени стыда. Никакого напряжения.— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе. Он оторвал взгляд от текста и сразу улыбнулся — не с вызовом, как за ужином, а... по-семейному.— Доброе. Садись. И сразу скажу — извиняться не собираюсь. Я бы всё повторил, — сказал он спокойно.Я опустилась на стул напротив, сложив руки на коленях. Смотрела прямо на него.— А я бы, наверное, ответила жёстче. Но мы, кажется, в расчёте.Он кивнул, усмехнулся уголком губ.— Как он?Я не сразу ответила.— Сердится. Молчит, хмурится, избегает зеркал, как будто злится даже на своё отражение. Но я вижу — отпускает. Постепенно.— Это уже неплохо, — отозвался Виктор. — Он всегда всё держал в себе, пока не рвало наружу. Особенно, если речь о тех, кого он любит. Он боится потерять тебя, Регина. Слишком сильно.Я отвела взгляд, глядя, как капли дождя изредка ещё скатываются по стеклу. Что-то в этих словах защемило.— Скажи честно... Ты сделал это специально?Он не притворялся. Даже не вздохнул с усталостью — просто посмотрел прямо.— Немного. Ты должна была увидеть, на что он способен, когда теряет контроль. А он должен был понять, что ты — не его собственность. Ты — ты. Сила. Не "его Регина", а женщина, которую он может потерять, если не научится уважать.Я тихо усмехнулась:— Подлить масла в огонь — изысканный способ выяснить, кто из нас не сгорит.— Иногда нужно пламя, чтобы выявить, что по-настоящему ценно, — ответил он. — А иногда — чтобы сжечь иллюзии. Вы двое... Вы живые. Настоящие. И такие пары либо сгорают дотла... либо становятся огнём для других.Я улыбнулась. Это было неожиданно. Честно. Как будто он наконец снял маску, оставив только правду.— Всё ещё играешь, Виктор?Он прищурился и сделал глоток кофе.— Конечно. Но больше не с вами. Теперь — только в свои игры. Вы оба мне дороги, Регина. И если однажды ты решишь уйти... скажи мне. Я заберу тебя. Без лишних слов. Только ты и твоя свобода.Я засмеялась — коротко, с теплом. Он не сводил с меня взгляда, и вдруг мне показалось, что он вовсе не шутил.Он снова опустил глаза к газете, а я осталась сидеть, грея ладони о чашку, и чувствовала только одно: я не одна. Не в этом доме. Не в этой войне. И, что бы ни думал Егор — в этом пламени я тоже могла гореть, но не исчезнуть.«Надо сходить к Егору», — подумала я и пошла к блондину.

***

Я поднялась по лестнице медленно, не спеша. Летнее тепло вползало в дом сквозь щели в ставнях, и в этом полумраке, среди золота и камня, было ощущение чего-то на грани. Всё стихло, как перед переменой. Как перед бегством.Дверь в комнату Егора была приоткрыта. Я постояла секунду, наблюдая, как он, склонившись над столом, сосредоточенно перебирает документы. В руке — ручка, на столе — открытый ноутбук, а рядом кипа бумаг, паспортов, какие-то незаполненные формы, старый планшет с картами.Он выглядел... другим. Не таким, каким был накануне вечером — злым, уязвлённым. Сейчас он был собранным. Опасно спокойным. Упёртым. Но даже сквозь эту броню — мой.Я тихо постучала. Он не поднял головы, но голос был хрипловатым, чуть сдержанным:— Я слышал, как ты подошла. Заходи.Я вошла и закрыла дверь за собой. В комнате пахло кофе, бумагой и чем-то его — тем особенным запахом, который я знала с первых дней и который теперь вызывал щемящее чувство в груди.— Ты выглядишь как человек, который собирается ограбить банк, — сказала я, подходя ближе. — Или устроить побег.Он усмехнулся, наконец взглянув на меня. В глазах всё ещё была усталость, но поверх неё — что-то тёплое. Почти нежное.— Почти угадала. Второй вариант ближе к правде. Я пытаюсь ускорить всё. У нас мало времени.— У нас?Он кивнул.— Я не оставлю тебя здесь. Ни в этом доме, ни рядом с ним. Отец же в курсе, что ты со мной, Регина. Он не простит. Мы не можем ждать. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.Я подошла ближе, встала рядом со столом. Он продолжал смотреть на меня, и во взгляде было напряжение — как у хищника, который готов сорваться с места, если почует угрозу. Но я была не угрозой. Я была той, ради кого он всё это затеял.— Значит, ты просто отвезёшь нас в неизвестность? — мягко спросила я. — С паспортами и чужими именами?— С настоящими именами, — ответил он тихо. — Но в мире, где нас никто не найдёт. В мире, где ты просыпаешься рядом со мной и можешь спокойно дышать.— А ты?Он опустил глаза на бумаги.— Я не знаю, умею ли дышать спокойно. Но если ты рядом — научусь.Я смотрела на него молча. Он был упрямый, порой жёсткий до безрассудства, но вся эта бешеная решимость — она была обо мне. Ради меня. Вопреки страху. Вопреки привычке быть одному.— А вдруг я все таки... Вдруг я не хочу убегать? — спросила я тихо.Он поднял взгляд. Острый. Почти колючий.— А хочешь, чтобы он тебя нашёл?— Хочу, чтобы ты сначала посмотрел на меня не как на угрозу, которую надо спрятать. А как на девушку, которая рядом. Которая может решать вместе с тобой.Он медленно отложил ручку, выдохнул и обошёл стол. Подошёл вплотную, остановился. Наши тела почти соприкасались.— Прости, — сказал он. — Иногда я забываю, что ты сильная. Ты не просто со мной — ты за меня. И я за тебя. Всегда.Я улыбнулась. Не широко, но достаточно, чтобы он заметил.— Ты вообще в курсе, что когда ты командуешь, выглядишь чертовски привлекательно?Он приподнял бровь, и уголки его губ дрогнули.— Только когда командую?— Ещё когда злишься. И когда шепчешь. И когда смотришь, будто собираешься поцеловать — но не целуешь. Это почти мучительно, Егор.Он сделал шаг ближе. Молча. А потом — всё-таки поцеловал. Не яростно, не как накануне, а почти нежно. Почти... осторожно. Как будто этот момент — не побег, не угроза, а начало чего-то нового. Того, чего они оба давно хотели. Он отстранился медленно, будто не хотел терять ни секунды прикосновения. Его взгляд задержался на моём лице, скользнул по губам, и я знала — он что-то обдумывает. Что-то, что уже почти стало решением.— Мы уедем завтра, — сказал он. Голос был ровным, но внутри этой ровности — тревожный металл. — Рано утром. До того, как кто-то успеет заметить.Я кивнула, не сразу находя слова. Завтра. Это слово прозвучало как отсчёт. Как обещание и приговор в одном.— И что будет потом? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы просто исчезнем?Он отвёл взгляд. На секунду.— Не исчезнем. Просто начнём жить. Там, где нас никто не будет искать.— Как будто всё, что было до этого — не жизнь?Я не хотела злости. Но она проступила — в голосе, в плечах, в напряжении пальцев. Мне нужно было услышать не только план. Мне нужно было понять — я не просто пункт в его расчётах.Он снова посмотрел на меня. Долго. Без защиты.— Прости. Я знаю, что ты не пассажир в этой истории. Но когда я думаю, что тебя могут снова забрать — я не могу... рассуждать спокойно. Я начинаю действовать. Как умею. Как умеют те, кто слишком долго спасал только себя.Я подошла ближе. На этот раз — сама. Сняла с его плеч напряжение ладонями.— А теперь рядом с тобой — я. И мне не нужен побег. Мне нужен ты. Но не тот, кто всё время оглядывается. А тот, кто может идти вперёд и смотреть мне в глаза.Он выдохнул. Глубоко. Глаза стали мягче — упрямство никуда не исчезло, но в нём появилась доля доверия. Такая редкая для него. И потому — особенно ценная.— Ты умеешь говорить так, что внутри становится тише, — сказал он. — Даже если всё вокруг — шум.— А ты умеешь молчать так, что я слышу больше, чем хотелось бы.Я улыбнулась, почти не дыша. Он взял мою руку, провёл пальцами по запястью.— Сегодня мы здесь. Ещё одна ночь. Последняя. Завтра всё начнётся.Я кивнула.— Хорошо. Но не забудь: я не за тобой — я с тобой. Это разные вещи.Он ничего не ответил. Просто притянул меня ближе, обнял крепко, как будто в этом объятии было больше смысла, чем в любом плане побега. И я позволила себе закрыть глаза — впервые за долгое время, не опасаясь темноты.

***

Pov: Автор Дождь стекал по высоким окнам кабинета вязкими, ломанными линиями. За ними — Лондон, серый и бесстрастный. Внутри — мягкий свет настольной лампы, запах кожаных переплётов и виски. Николай Сергеевич Булаткин сидел в кожаном кресле у окна, с бокалом в руке. Он почти не пил, скорее держал стакан из привычки: пальцы требовали действия.Он молчал, но мысли в нём шумели. Ситуация выходила из-под контроля. Сын исчез. Ни звонков, ни писем, ни дежурных сообщений. Но хуже всего — причина, по которой он исчез.Регина.Девушка без прошлого, без рода, без заслуг. Просто появилась — и будто встроилась в жизнь Егора так, словно была там всегда. Появилась не вовремя, слишком уверенно, слишком точно. И сразу стала проблемой.В комнату вошла Маргарита. Спокойная, собранная, в лёгком шёлковом халате, как будто и не ночь вовсе, а обычный ленивый вечер. Она молча подошла, села в кресло напротив и взяла в руки бокал с вином.— Не можешь спать? — спросила, глядя на него, но не давя.— Думаю, — коротко ответил он, глядя в окно. — Об этой девице.Маргарита не стала переспрашивать, кого он имеет в виду.— Ты всё ещё считаешь, что она просто... охотница?— Я не считаю. Я знаю, — ответил он, не отводя взгляда. — Она появилась слишком вовремя. Слишком правильно. Слишком незаметно. Такие женщины не приходят в чужие жизни без цели. Она умеет быть нужной. И это делает её опасной.Маргарита чуть улыбнулась, почти с сожалением.— По-моему, она просто любит его.Николай Сергеевич усмехнулся — тихо, почти недоверчиво.— Ты наивная. Она вцепилась в него. Она поняла, откуда всё идёт — деньги, влияние, фамилия. Ей не нужно ничего большего. Только удержаться рядом.— Или она увидела в нём человека, а не фамилию.Он повернулся к ней, наконец посмотрел прямо. Взгляд был острый.— И ты правда думаешь, что она просто так пришла к нему? Без расчёта? Без плана?— Я думаю, что она не хуже всех, кого ты бы выбрал за него сам. Просто ты её не выбирал, — спокойно ответила Маргарита.Булаткин нахмурился. Ему не нравился этот тон. И не нравилось, что Маргарита говорит вслух то, что он сам давно думал, но не хотел признавать.— Я не собираюсь смотреть, как мой сын разрушает всё, во что я вкладывал силы. Он был частью системы. Был частью структуры. А теперь — он исчез с какой-то девчонкой и живёт по её правилам.Маргарита поставила бокал на стол.— Может, это впервые — его собственные правила. Ты подумал об этом?— У меня нет времени на философию. Мы оба знаем, как это закончится. Сначала она вытеснит всё, что его формировало. А потом, когда он потеряет опору, исчезнет сама. Таких, как она, интересует только контроль. Только влияние. И когда он не сможет больше ничего дать — она уйдёт.Он встал, подошёл к столу, взял папку с записями. Старые досье, фотографии, следы, оставленные Региной в прошлом. Он изучил её. От и до.— Я уже начал, — сказал он. — У неё нет базы, нет прочных корней. А главное: нет семьи. Она приемная. Это значит — у неё всё можно отнять. Тихо. Быстро. Без шума. И она уйдёт сама. Вопрос — времени.Маргарита медленно подняла на него взгляд.— Ты действительно готов влезть в жизнь собственного сына вот так? Как будто он — бизнес-актив, а не человек?— Он — и то, и другое. И я защищаю его от ошибки. Пока не стало поздно.Она не стала спорить. Только тихо сказала:— Интересно. А ты когда-нибудь узнаешь, кого ты в итоге потерял: её — или его?Он не ответил. Потому что знал: когда убираешь лишние фигуры с доски — не всегда замечаешь, какую цену платишь за чистоту игры.

***

Pov: РегинаМы собирались молча. Удивительно, как мало нужно на самом деле, чтобы уехать: один рюкзак, документы, телефоны, которые больше не будут включены. Всё остальное — можно оставить. Одежду. Книги. Кровати. Привычки. Мир.Егор передвигался по комнате почти бесшумно. Концентрированный, сжатый, как пружина. Словно в нём шёл отсчёт, внутренний таймер, и каждая минута приближала к границе, которую уже нельзя будет пересечь обратно.Я застегнула молнию на сумке и вдруг почувствовала, как дрожат пальцы.Он заметил. Подошёл, коснулся моей руки.— Всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Я с тобой. И никто нас не остановит.Я кивнула. Поверила. Не потому что он так сказал — потому что он был рядом.Но в следующую секунду внизу хлопнула дверь. Не глухо — резко, будто кто-то вошёл слишком быстро, небрежно, как дома. Мы оба замерли.Шаги. Мужские, уверенные. Тяжёлые. Потом — голос. Узнаваемый. Хрипловато-сдержанный.— Егор! Мне надо с тобой поговорить. Срочно.Он выдохнул. Резко.— Чёрт.— Это Виктор? — шепнула я.Он кивнул. Подошёл к двери, замер на секунду, будто решал — открывать или нет. Но потом всё же вышел в коридор.Я не слышала, что они говорили в первые секунды — только глухой, придавленный тон брата и отрывистые ответы Егора. Потом всё-таки подошла ближе.— ...ты серьёзно думал, что я не узнаю? — услышала я раздражённый голос Виктора. — Что вы просто исчезнете, как в кино?— Виктор, я не обязан перед тобой отчитываться. Это не твоя жизнь.— Нет. Но ты — мой брат. И если кто-то думает, что может сломать тебе шею и оставить в прошлом — я не отойду в сторону.— Она не ломает. Она — рядом. И я её не бросаю.Наступила тишина. Я сделала шаг из комнаты, и Виктор увидел меня. В его взгляде было слишком много всего — недоверие, напряжение, усталость. И что-то ещё. Страх?Он перевёл взгляд обратно на Егора.— Я поеду с вами.— Что? — Егор даже отступил на шаг. — Ты с ума сошёл?— С ума — ты. Я вижу, как ты меняешься. Как стал... другим. Лучше, может быть. Но ты не защищён. Ты едешь на ощупь. А отец уже ищет. И не остановится. Я не дам тебе сгореть в этом.Я шагнула ближе.— Ты же не веришь, что я — угроза для него, правда?Виктор посмотрел на меня внимательно. Долго. Потом выдохнул.— Нет. Я вижу, как ты на него смотришь. Это не игра. И всё же... вы недооцениваете, с кем связались. Он не просто обиделся. Он — начал охоту.— Мы справимся, — сказал Егор. — Только не втягивайся, Вик.— Уже втянулся. Если ты думаешь, что сможешь исчезнуть, не оставив дыру в этом доме — ты ошибаешься. Я не могу остаться и смотреть, как всё летит в тартарары. Так что либо я еду с вами, либо мешаю вам уйти. А я слишком люблю тебя, чтобы выбирать второе.Мы молчали. Я смотрела на Виктора и впервые чувствовала — не только угрозу, но и что-то, похожее на поддержку. Он не был врагом. Он был братом. Другим. Суровым. Но всё же на стороне семьи.— Тогда собирайся, — наконец сказал Егор. — Но если начнётся что-то серьёзное — ты не мешаешь. Ты не геройствуешь. Ты просто едешь с нами.— Ясно, командир, — кивнул Виктор с еле заметной усмешкой.И вот нас стало трое. И выдохнуть стало чуть легче — но сердце билось сильнее. Потому что втроём убегать от его отца — это уже не романтика. Это война.

От Автора: ура, ура, ура, новая глава )пишите как вам такой поворот событий, ставьте звездочки и не забывайте подписываться на мой тг канал mirkaawattpads (ссылка есть в профиле), там я публикую мнооого спойлеров к главам, а так же общаюсь с вами! Каждого целую в лобик ❤️