Глава 50

Прильнув к окну, Маринетт обеспокоенно смотрела на побежавшего куда-то Адриана. Кажется, он держался за живот... С ним что-то случилось?

– Что такое? – поинтересовался Нино, сидевший у противоположной двери кабинки, а потому не видевший, что происходит внизу.

– Ничего. – Маринетт решила не поднимать панику раньше времени: раз Алья выглядит спокойной, значит, ничего страшного с Адрианом не произошло.

– Красивый вид, да? – попытался завязать разговор Нино.

– Угу, – выдавила Маринетт, снова кинув взгляд в окно. Всё-таки совладать с беспокойством за Адриана было непросто.

Под вялый, бессмысленный разговор кабинка медленно ползла вверх. Она почти достигли наивысшей точки, когда Нино, вскрикнув, схватился за глаз.

– Что такое? – забеспокоилась Маринетт.

– В глаз попало что-то... Больно!

– Давай посмотрю. – Маринетт подсела к Нино и, положив руки ему на виски, чуть приподняла голову, заглядывая в глаз.

Нино кинул короткий взгляд на кабинку, где по плану должны были сидеть Адриан и Алья, и, убедившись, что через несколько секунд она встанет так, что они с друзьями смогут видеть друг друга, положил руку Маринетт на плечо.

– Прости, – ответил он на её удивленный взгляд. – Так удобнее.

Маринетт кивнула и, прищурившись, приблизила своё лицо к лицу Нино. Увы, никакой соринки она не разглядела. Она уже собиралась сказать Нино, что не может помочь, когда кабинку тряхануло, как если бы на неё упало что-то тяжелое.

– Привет, – раздался мгновением позже знакомый голос. – Простите, что побеспокоил.

– Кот Нуар! – воскликнул Нино, во все глаза таращась на супергероя, распахнувшего дверь.

– Что случилось? – обратилась к напарнику Маринетт.

– Вы в большой опасности! – откликнулся тот. – Эта кабинка сломана. Она может упасть в любую минуту. Я должен немедленно эвакуировать одного из вас, чтобы ликвидировать перевес.

Шагнув внутрь, он подсунул руку под колени Маринетт, поднял её на руки и снова отступил к двери, готовясь к прыжку.

– Эй, а как же я! – опомнился Нино.

– Всё будет в порядке, – заверил его Кот. – Перевес устранён.

Отсалютовав Нино, он запрыгнул на крышу кабинки, а затем, перепрыгивая с крыши на крышу, добрался до кабинки, подползавшей к наивысшей точке.

– Что ты делаешь, Кот? – взволнованно спросила Маринетт. – Нужно скорее спуститься вниз и предупредить смотрителя насчёт кабинки.

– Ой! – Будто не услышав её, Нуар с удивленным видом ткнул пальцем в небо: – Смотри, какой милый котик!

– Где? – задрала голову Маринетт.

Не мешкая, Нуар подался вперёд и поймал её губы своими.

– Прямо перед тобой, – довольно промурлыкал он.

Скептическое выражение на лице Маринетт дало Коту понять, что создать романтическое настроение у него не получилось.

– А ты знаешь, что по легенде пара, которая поцелуется на вершине этого колеса, непременно начнёт встречаться? – попытался впечатлить её другим образом он.

– Разве мы и так не встречаемся?

– Нет, – покачал головой Кот. – Если бы мы встречались, я имею в виду, по-настоящему встречались, сегодня ты была бы в этом парке на свидании со мной, а не с этим парнем.

– Нино – просто друг. И мы здесь не одни, с нами ещё двое наших одноклассников.

– Я тоже хочу пойти с тобой в парк развлечений, – тоном обиженного ребёнка протянул Кот. – И в другие места. И если какой-то парень захочет покататься с тобой на колесе обозрения, я хочу не вытаскивать тебя из кабинки под дурацким предлогом, а просто сказать ему в лицо: «Прости, но она – моя, поэтому руки прочь».

Маринетт изумлённо распахнула глаза.

– Так ты соврал, что кабинка сломана?

– У меня не было выбора. Этот парень собирался тебя поцеловать.

– Ему просто что-то в глаз попало. – Маринетт сердито сузила глаза. – Так, Кот, как давно ты за мной шпионишь?

– Что? – с видом оскорблённой невинности отпрянул от неё Нуар. – Да как ты могла такое подумать? Я просто патрулировал окрестности и увидел, как ты заходишь в кабинку с этим парнем.

– Ну да, конечно, ты совершенно случайно проходил мимо. Хватит врать, Котёнок!

– Я не вру! – Кот осёкся и, помедлив, неохотно сознался: – Ладно, я соврал. Но всё это только из–за того, что ты не хочешь, чтобы мы покончили с тайнами и встречались открыто.

– И что же изменится, если мы начнём встречаться открыто? Ты будешь преследовать меня в открытую, отгоняя всех парней, которые подходят ближе, чем на километр?

– У меня были веские причины сделать то, что я сделал!

– Да-а? – с сарказмом протянула Маринетт. – И какие же? Твоя ревность?

– Ревновать в такой ситуации – совершенно нормально.

– Ну да, а сам ты совершенно нормальный самовлюблённый эгоист, который рад пофлиртовать с любой встречной, но при этом хочет контролировать каждый шаг своей девушки.

– Самовлюбленный эгоист? – Нуар едва не захлебнулся от возмущения. Сперва он просто обиделся, а потом его захлестнула злость.

– Ну да, я самовлюбленный эгоист, который жить тебе не даёт своей ревностью. Совсем не то, что этот твой идеальный со всех сторон Адриан. Ты ведь на самом деле хочешь встречаться с ним, а не со мной, верно?

Теперь пришла очередь Маринетт задохнуться от возмущения: она так старается избавиться от чувств к Адриану, запрещает себе даже думать о нем – и получает в ответ подобные обвинения.

– Верно! – поддавшись эмоциям, брякнула она.

Всего одно слово, но оно прошило Кота как всаженный в сердце кол. Больно... Очень больно...

Увидев, как изменился взгляд напарника, Маринетт поняла, что перегнула палку, но что сказать теперь, не знала...

– Маринетт! – нарушил напряжённую тишину голос Альи, и Маринетт только теперь заметила, что кабинка уже спустилась вниз. Кот Нуар тоже заметил это, а потому, прежде чем кабинка снова пошла вверх, поднял Маринетт на руки и спрыгнул на землю. Аккуратно опустив её рядом с подругой, он, так и не взглянув ей больше в глаза, перемахнул через ограду и слился с темнотой.

Маринетт ощутила, как ёкнуло сердце, когда она потеряла его из виду. Боже, зачем она сказала это? Даже если Кот сам напросился, ранить так его чувства было жестоко...

Прекрасно начавшийся вечер вдруг стал ужасным. Когда у Нино зазвонил телефон и после короткого разговора он сообщил, что Адриан ушёл домой, потому что ему нездоровится, Маринетт даже почувствовала себя немного счастливой оттого, что паршиво не только ей. Впрочем, особо это ей не помогло. В тот вечер Маринетт чувствовала себя самым несчастным человеком на земле.