6.На пути в Джерико.

С самого утра группа учеников Невермора собралась в самом большом дворе школы. Среди старшеклассников были далеко не все, а как и говорила Энид: «... те, у кого большие успехи в учебе и те, кто принимает активное участие в  общественной жизни школы». Уэнсдей относилась к первой категории учеников, а Энид ко второй. На протяжении всего предыдущего дня, все попытки поговорить были прерваны Аддамс. Сегодня Энид не хотела сдаваться так просто. Уимс начала свою речь, но оборотень повернулась к соседке и сказала:

— Если ты думаешь, что, не разговаривая со мной, собьешь мое хорошее к тебе отношение, то ты ошибаешься, Аддамс. Я так просто от тебя не отстану. Мы должны с тобой поговорить. Если ты на меня настолько сильно обиделась, то я в это не верю — ты сама рассказывала, что плакала лишь однажды, сомневаюсь, что глупый вопрос, за который извинились, задел тебя столь же сильно. Так в чем же настоящая причина?

— Я устала от твоей болтовни. Из-за этого я не могу сосредоточиться для написания романа. – каждое слово, произнесённое Уэнсдей, было с идеально вымеренной интонацией.

— Раньше тебя она настолько не раздражала. Эта жалкая отговорка не принимается. Ты должна… - на этом моменте речь директора Уимс завершилась, и все должны были садиться в автобус. Разговор пришлось прервать, ведь он мог быть услышан.

Энид не была хороша в математике от слова совсем, но она знала, что в этом автобусе 20 мест, а здесь стоит 19 учеников с лучшими показателями в разных областях. С Уимс мало кто захочет сидеть, за исключением какого-нибудь ботаника. Также Синклер была уверена, что Аддамс захочет сесть одна, чего у неё не получится, но пока она об этом не знает.

Кажется, будто Уэнсдей последняя заходит в автобус, но рядом с ней быстро вырисовывается фигура счастливой Энид:

— Больше свободных мест нет! – радостно объявила оборотень.

— Тогда тебе придется сидеть на полу.

— Не могу. Есть вероятность, что, при первом же повороте, я сломаю себе шею.

— Отлично, будет хоть какое-то стоящее зрелище в этой школе. – эта фраза немного задела Энид.

— Это не твой автобус, ты не вправе командовать. – Энид радовалась, что нашла, чем можно ответить.

— Верно. Но я буду вправе скинуть тебя на пол, если попытаешься задавать кучу вопросов.

Энид села с Уэнсдей, при этом все еще немного боясь за своё здоровье. Оборотень решила, что предпримет следующую попытку разговора чуть позже.

Прошло буквально полчаса, как автобус остановился. До Джерико и «Мира Пилигримов» оставался еще час. Директор Уимс обратилась к ученикам:

— Ничего страшного не произошло, маленькая проблема быстро решится. Я разрешаю вам немного развеяться и погулять. Но не отходите слишком далеко – всё-таки я несу за вас ответственность.

Все начали выходить из автобуса, но Уэнсдей и Энид остались.

— Девушки, вы возможно будете мешать водителю своим присутствием – позади ваших сидений находятся инструменты, потому что это последний ряд. И, Уэнсдей, пожалуйста, без глупостей.

После того как они вышли, Уэнсдей направилась в сторону леса, она хотела побыть в одиночестве, наедине со своими мыслями. Она шла быстрым шагом и надеялась, что Энид не увяжется за ней, изо всех сил надеялась и шла не оборачиваясь.

Из-за шума ветра и отдаленных голосов Неверморцев поспешные шаги Энид были не услышаны.

— Да подожди же ты, неугомонная, я устала бежать за тобой!

— Я не просила тебя идти за мной, более того, я бы предпочла, чтобы ты не докучала мне.

— Я хочу с тобой поговорить! – Энид готова была разрыдаться.

— Увы, но я твоё желание не разделяю.

— Да что с тобой происходит! Сначала ты отвечала мне холодно и безэмоционально, потом начала открываться, а теперь и вовсе игнорируешь! – голос Энид почти срывался на крик, а шаг Уэнсдей начал замедляться. – Я не знаю, что происходит в твоей голове, Уэнсдей, но я изо всех сил пытаюсь понять тебя и хоть как-то помочь! Но ты не считаешь выговаривание того, что у тебя на душе, хорошим способом разобраться с проблемами. Да, ты не привыкла доверять кому-то, но никогда не поздно начать. Ты боишься, что я тебя оттолкну? Что скажу что-то неприятное? Не бойся, ведь все это — по твоей части, не по моей.

Вскоре Аддамс остановилась и тихо сказала:

— А ты не думала, что тебе может не понравиться то, что ты услышишь? Не думала, что я могу сделать тебе больно? — Аддамс сказала это напуганным и расстроенным тоном.

— Я говорила тебе, что постараюсь понять тебя. Так от кого ты бежишь: от Невермора, от проблем или от меня? – после последнего словосочетания, руки Уэнсдей начали немного трястись.

— Я и так далеко не самый приятный человек, Энид. Ты хорошо ко мне относилась, так не порть себе больше впечатление обо мне.

— Уэнсдей, просто скажи, что тебя беспокоит! Мы вместе найдем решение всех проблем. Просто скажи. Это не уйдет дальше меня.

Аддамс решила, что она действительно не может больше убегать, потому что Энид и камень говорить заставит, не то, что девушку у которой примерно такой же эмоциональный диапазон, как у того камушка.

«Я все равно сбегу из Невермора. Я все равно буду одна. Мне нечего терять.» – подумала Аддамс и развернулась к оборотню.

— Ты мне нравишься, Энид. – речь Уэнсдей больше не была холодной, а глаза у неё были почти полностью в слезах. Она плакала второй раз в жизни. – Я проиграла. Проклятье любви, что так свойственно моей семье, настигло и меня. – первая крупная слеза скатилась по щеке.

Энид не сразу поняла, что ей только что сказала Уэнсдей. Кусочки пазла сошлись в голове:

«Уэнсдей просто боится чувств.»

Счастью Энид просто не было предела, а Аддамс и не подозревала, что её чувства взаимны.

Энид ничего не ответила на это признание. Она просто подошла к Уэнсдей и обняла её, та удивилась и немного дернулась, но не оттолкнула, а вскоре и сама, неспешно, обхватила руками тело Энид.

Они стояли так минуту, две, три...

— Ты мне тоже нравишься, Уэнсдей.

Энид отстранилась, достала маленький платочек и начала аккуратно вытирать мокрое от слез лицо её возлюбленной.

— Это... правда? – тихо и удивленно спросила Уэнсдей.

— Самая настоящая. – с улыбкой до ушей, ответила Энид.

— Теперь мы... вместе?

— Да. Но ты должна пообещать, что не будешь скрывать от меня своё настоящее душевное состояние.

— Обещаю!

Они продолжали стоять и смотреть друг на друга. Уэнсдей начала говорить:

— За что ты меня полюбила? С моими-то странными взглядами на жизнь, странными увлечениями, странным домашним питомцем и странной семьей?

— Ох! Уэнсдей, любят не за что-то, любят просто так. И все, что ты перечислила — не странное, а всего лишь необычное.

Они долго молча стояли в этом лесу в обнимку, не слыша кучу голосов, которые их звали. Директор Уимс нашла их, и увиденное сильно удивило её, но также она поняла, что зря беспокоила Мортишу.

— Я понимаю, что вам не до нас, но нас ждет автобус.

Пока они шли до автобуса, Уэнсдей обернулась на Энид и... улыбнулась. А это действительно редкое явление: его лишь пару раз видел её дядюшка Фестер.

— Ты очень красиво улыбаешься. И я сделаю все, чтобы видеть эту улыбку чаще. – уверенно произнесла Энид, улыбнувшись в ответ.

— Спасибо... У меня к тебе есть просьба: давай не будем все... это... как-то афишировать.

— Хорошо. Я не против, если тебе так будет легче!