ГЛАВА 7

Когда я прижимал тебя к груди своей,

Любви и счастья полн и примирен с судьбою,

Я думал: только смерть нас разлучит с тобою;

Но вот разлучены мы завистью людей!

.........

Джордж Гордон Байрон, февраль 1803 г.

Бедная, несчастная и разбитая Элизабет покинула Катсуорд вместе со своей матушкой и сестрой почти сразу после того, как узнала "счастливые" новости. Ах, как ей не хотелось покидать этих стен, никогда в жизни еще она так не жалела о возвращении в родной дом. Ей предстояло выслушивать, каким замечательным и обходительным был будущий муж Кэтрин, быть свидетельницей радости отца и младшей сестры, когда им сообщат привезенную новость. Да и сейчас, хоть и погруженная в свои мысли, она слышала, как восхваления Эндрю Бонемом и их союзом с Кэтрин так и сыпались из уст Вероники. Как же хотелось ей сейчас выпрыгнуть из экипажа и убежать, на край света, в какой-нибудь уголок, где никто не будет осведомлен о наследнике барона и прекрасной белокурой девице, захватившей его сердце.

-  Элизабет! - вдруг окликнула ее миссис Уоррен, по тону которой было понятно,что она прорывается сквозь туман ее мыслей и зовет ее уже не в первый раз.

- Дорогая! Ты не сказала ни слова после того, как мы отъехали от Катсуорда. Да и выглядишь совершенно бледной! Неужели ты заболела?

- Нет, матушка...

- Тогда не будь такой хладнокровной! Ты будто не разделяешь радости за свою родную сестру!

- Ну что вы... - она обернулась к сестре и одарила ее мягкой улыбкой - Я действительно очень рада.

Кэтрин пребывала в состоянии абсолютного счастья, такого счастья, когда ты не замечаешь ничего и никого вокруг, когда чужие чувства, переживания не могут иметь никакого значения ни для тебя, ни для всего мира, так как именно твое счастье - то самое радостное и важное, что может быть на земле. Так вот, находясь в этом состоянии высшего эгоизма, она, конечно, же не могла заметить глубокого страдания, несчастья, которое было в глазах и во всем поведении ее сестры. Конечно, в любой другой день она  сейчас же бросилась к Элизабет с расспросами о ее здоровье или душевных муках. Но не сегодня, и не в ближайшее время. Сейчас ее счастье было важней, и не могла же она отказать себе в этом наслаждении! Если всегда думать только о других - то и самой никогда счастья не испытать, поэтому насладиться им сейчас сполна - было одним из самых правильных и важных решений, как она считала, и чему с удовольствием следовала. Поэтому, она приняла с лаской и нежными объятиями высказанную Элизабет радость, обращая внимание лишь на ее слова и нежную улыбку. Она прекрасно понимала, что Элизабет завидует ей. Конечно, как она могла не завидовать? Ведь всегда, при всех обстоятельствах именно Элизабет получала внимание, комплименты и всяческие восхищения. Именно она должна была сыграть самую удачную партию, выйти замуж за самого прекрасного и достойного джентльмена. Но Кэтрин, которая всегда была в ее тени вдруг опередила ее. Да и как! Наследник одного из самых почитаемых баронов Англии. А какой красивый и добрый этот Эндрю! С каким вниманием он относился к их семье, и как тепло отзывался о всех них. Как красноречив он был, и не скуп на самые нежные и прекрасные комплименты, что когда-либо слышала Кэтрин (а слышала в свой адрес она немного, ведь их удостаивалась старшая сестра). Но пребывая в этих рассуждениях, она вдруг поняла, будто очнулась от наваждения. Ах, как же жестока она к своей сестре! Только сейчас она подумала о том, как несчастно она выглядит и не могла не соединить в своей маленькой светлой головке два обстоятельства. Элизабет провела в Катсуорде, судя по письмам, что получала ее матушка от Арабеллы, прекрасное время! И, конечно же, не хотела уезжать оттуда, вот почему она так болезненно выглядит. Ее разлучили с ее любовью. Да, да! Как может быть иначе? Как же смотрел на нее Джеймс, это не могло скрыться от зоркой Кэтрин. И сейчас ее сестра должна была покинуть любимого ради сестры, уехать еще дальше в чужие ей края. Когда счастье было так близко! И в этой прекрасной, ничего не понимающей в страданиях леди, созрел план. Она решила, что раз она счастлива, то ее долг - сделать такой же счастливой, а то и в большей степени, свою сестру.

Пока наша Кэтрин планировала небольшую шалость, которая устроила бы счастье ее сестры, Элизабет предавалась тихому горю, а матушка громкому счастью, их экипаж уже подъехал к дому. Как только три дамы Уоррен вышли из кареты, их сразу же побежала встречать маленькая Джейн. Поцелуи, смех, восклики радости от воссоединения семьи. Отец так же подошел к своим дамам, поцеловав по очереди каждую. Заметил при этом как похорошела Кэтрин и даже его дражайшая женушка, и справился о здоровье Элизабет, которая выглядела белее простыни. Та, в свою очередь, сослалась на дорогу, которая ее утомила.

- Что же мы стоим на пороге! У нас такие новости, мистер Уоррен! - кричала радостно Вероника - Идемте в дом!

Как бы не хотела этого не слышать, не видеть Элизабет. Как бы она не пыталась сослаться на плохое самочувствие, ей, конечно же, не позволено было покидать семью в такой торжественный момент.

- Милочка, неужели ты не хочешь увидеть как обрадуется твой отец? - вопрошала миссис Уоррен.

Конечно, она не хотела. Но разве можно было отказать матушке? Что бы она ей сказала? Что у нее разбито сердце? Что она не хочет больше жить и с каждым упоминанием мистера Бонема готова провалиться под землю? Нет, она не могла сказать такого, и поэтому вместе со всеми пошла в гостиную, где уже был накрыт чай к их приезду.

Как только все расположились в светлой гостиной с камином, кто на кресле, кто на софе,  миссис Уоррен решила начать свой рассказ о незабываемой поездке в Лондон.

- Мой дорогой мистер Уоррен! Не нужно стоять, такие новости могут и сбить с ног! - смотря на мужа лукаво, говорила Вероника.

Муж не стал пререкаться с женой и послушно уселся в кресло, сложив перед собой руки в замок и ожидая тех самых новостей, что должны были лишить его сознания по мнению Вероники.

- Боже правый! Как чудесен Лондон! Не столько Лондон, как люди, которых нам удалось встретить и с кем посчастливилось познакомиться на этом чудеснейшем, шикарном балу! Мы даже были представлены самой герцогине Уортон! - Она сделала паузу, чтобы насладиться удивлением и восхищением, вспыхнувшим в глазах дочерей и мужа.

- Матушка, не стоит так томить бедного папу. Посмотри, он же весь в нетерпении, да и мне хочется быстрее сказать! - взмолилась Кэтрин, которая не могла усидеть на месте.

- Что ж, ладно. Но потом я расскажу все! Все, в мельчайших подробностях! - погрозила пальчиком матушка - В наш дом пришла отличная новость, дорогая Джейн, мистер Уоррен. Наша прекрасная Кэтрин выходит, удачнейшим образом, замуж! Весь Лондон уже в курсе, дело решенное!

После последних слов, честно признаться, Вероника ожидала многого. Но явно не ту тишину, которой одарила ее гостинная их дома. Джейн не выказала никакого интереса, будто эта новость совсем не тронула ее, и была вполне ожидаема (что, конечно, было правдой). В то время отец семейства начинал бледнеть, и его брови поползли вверх, тем самым показывая не то возмущение не то дикое удивление. Элизабет с замиранием сердца смотрела на отца. Это молчание длилось всего несколько секунд, но казалось вечностью. Что ожидать, было неизвестно. Но тут он прочистил горло и подал голос.

- Как вы могли, дорогая жена? - когда отец был не в духе, он начинал обращаться к жене на "вы". - Как я, отец, глава семейства, могу узнать о таком известии, как помолвка моей дочери, вот таким образом? Весь Лондон в курсе?! А родной отец... - он вздохнул и даже схватился за сердце.

- Родной мой! - тут же залепетала Вероника - Мы хотели лично преподнести вам эту новость. Уверяю вас, для нас это было такой же неожиданностью... и..

- Пообещать нашу дорогую Кэтрин первому встречному на балу! Всего за один день, один вечер! - сокрушался Альфред.

- Остановитесь, дорогой муж! Вы даже не хотите послушать меня, не делайте поспешных выводов! Так вы думаете о своей жене? После стольких лет, что я вам отдала! После того, как подарила вам трех прекрасных дочерей и воспитала их самым лучшим, достойнейшим образом!

Глаза Кэтрин уже увлажнились, сердце начинало трепетать от того, как ее счастье воспринято в доме. Она боялась, как бы все не обрушилось в один миг. В это время у Элизабет также заходилось частыми ударами сердце. Она не любила ссоры матушки и отца, ведь они всегда были слишком эмоциональны и заканчивались ужасным грохотом двери и несколькими днями гробового молчания, а бывало и лежанием матушки в постели и вызовом доктора (ах, как же слабы ее нервы). Но сейчас ее сердце, как бы ей не прискорбно было это признавать, билось и от надежды. Как она ненавидела себя за то, что хотела, чтобы их отец сейчас же разорвал эту помолвку, которая даже еще не являлась таковой. Но мистер Уоррен, взглянув на своих дочерей, увидев, как переживают они обе, тут же смягчился и решил дать шанс своей неугомонной жене оправдать себя.

- Я уже привык к тому, что мое слово мало, что значит в этом доме... Но в последний раз я вас послушаю, миссис Уоррен. У вас есть шанс на мою милость... Но это последний раз, когда я так добр! - Он встал с кресла.

- Не нужно гневаться, дорогой мой. Как я уже и говорила... - смягчив тон, начала Вероника - Я - любящая мать. Я желаю своим крошкам всего самого лучшего. Конечно, я бы не смогла пообещать дорогую Кэтрин совсем незнакомому нашей семье человеку! И я говорю вам эту новость только потому, что уверенна, вы одобрите эту партию и потому, что знаю, сторона будущего жениха также одобрила нашу дорогую дочь. Иначе зачем им приглашать нас, всей семьей, к себе?

- Не уходите от темы, жена.

- Ах да... Наша дорогая Кэтрин выйдет замуж за Эндрю Бонема.

Элизабет думала, что слышать это второй раз будет не так больно. Как же она ошибалась... Кэтрин тут же с надеждой направила свой взор на отца. И он правда смягчился. Что дало надежду Кэтрин и полностью отняло ее у Элизабет.

- Эндрю... Бонем? Наследник барона Итена Бонема?

- Да, дорогой. Почему ты так удивлен? В Лондоне, после бала все были в восторге от нашей Кэтрин. Все только и говорили о ней. Поэтому мы и остались в столице дольше, чем планировали. Наш дорогой Эндрю не спускал глаз на балу с Кэтрин. Танцевал только с ней! И несколько раз, прошу заметить! Представил самой герцогине, оказывается, ее светлость хорошо знакома с его семьей, представляешь. Какая удача... какое счастье, милый мой Альфред.

- Конечно...конечно.. - глубоко задумавшись и нахмурившись проговорил мистер Уоррен. - Что же, Эндрю сделал ей предложение прямо на балу? И сразу известил отца? - Казалось, что он не мог поверить в то, что барон одобрил этот брак, еще и так быстро.

- Ах, вот же письмо от барона! Можешь даже не открывать, дорогой. Я столько раз его перечитала, что могу декламировать его наизусть! - вернув свой задорный тон, почти пропела Вероника - Наш Эндрю... - То, как она называла его "наш" не могло не воткнуть еще один нож в сердце Элизабет - Он почти сразу же покинул Лондон. Даже не дождавшись конца бала, так как матушка его... ох бедная баронесса Мэри, надеюсь, что она сейчас пребывает в добром здравии. Так вот, она больна, а он был на балу по ее настоянию! И, храни Боже эту прекрасную женщину, что она послала нам его. Иначе, мы бы так и не смогли познать всю прелесть бала и лондонского общества, а оно нам открылось после того, как он представил нас ее светлости. Ну, я уже говорила. И вот, после того вечера имя нашей Кэтрин просто не слетало с уст у всех, кто был на балу, и даже у тех, кто там не был! Все говорили, какая замечательная пара этот молодой наследник барона и наша прекрасная дочь. Мы побывали в гостях у стольких уважаемых семей! И все они говорили, как один, что это замечательная и красивая партия. И восхищались тем, как обходителен и как внимателен был мистер Бонем с Кэтрин. В общем, это не могло скрыться от уважаемого барона. Конечно, до него в тот час дошли слухи, он даже написал в письме, вот, посмотри, - она ткнула в нужную строчку - что его уже поздравляют с помолвкой сына!

- Но если он не делал предложения... как вы можете говорить о помолвке, дорогая жена? Вы и всем это говорите?

- Ну как же! Читайте, читайте письмо!

Элизабет хотела вырвать из рук отца это злосчастное письмо и сама уже прочитать, что же там было написано. А лучше было, разорвать его на части и выбросить в камин, сжечь, и сделать так, будто его не было вовсе.

- Вот тут, написано... "... и я глубоко извиняюсь, что мой сын так нерасторопен, раз до сих пор держал от меня в секрете свою увлеченность и ни разу не сообщил о своих намерениях. Я могу вам точно пообещать,что как только вы приедете к нам в Одерли парк, он тут же встанет на колено и сделает то, что подобает джентльмену. Вопрос практически решен, без сомнений, если, конечно, вы сами желайте этого брака. Ваша семья всегда была многоуважаема и почитаема даже моими предками....". И так далее... Вот же, он тут пишет ясно, что "вопрос решен". Осталось лишь наше благословение и знакомство с бароном! - она с глубокой надеждой посмотрела на мужа.

- И он знает о нашем затруднительном положении? Я все не могу взять в толк. Мы же не можем обеспечить даже достойного приданого для Кэтрин. Зачем так торопиться?

- Дорогой! наше... а точнее, твое имя, твой древний род, вот что ему важнее! Может быть он не навел справки о нашем ... весьма трудном положении. И что значит торопиться? Будто наше положение не становиться хуже день за днем? Уже через месяц мы и мечтать не сможем о таком удачном браке! А Эндрю.. какой замечательный, добрый, милый человек. Он так уважает нашу семью, так любит. Я думаю, что ему будет не до размера приданого, а того лучше, он поможет даже семье своей любимой жены.

Терпеть эти слова было более чем невыносимо для мисс Уоррен.

В порыве этих эмоциональных разговоров никто не обратил внимания, как после произнесенного имени "Эндрю Бонем" послышался удивленный вздох маленькой Джейн. Только сейчас Элизабет взглянула в ее сторону, когда услышала прерывистое дыхание, похожее на то, когда ребенок вот вот заплачет. И, в какой-то степени, предчувствия ее не обманули. Джейн с распахнутыми глазами, полными непонятной смеси ужаса, удивления и даже испуга, смотрела на старшую сестру. Ее губа подрагивала, а слезы вот вот собирались вылиться наружу.

- Боже мой... Джейн - Элизабет подошла к сестре - Что с тобой?

Она говорила шепотом, но этот небольшой переполох все же заметили обитатели гостиной.

- Джейн? - вопросила матушка.

- Не может быть! - вдруг выпалила маленькая мисс - Эндрю не мог! Только не он! Вы ошиблись!

Глаза Кэтрин вдруг расширились от удивления. Затем, ехидная улыбка поползла вверх, а потом и вовсе, мисс Кэтрин разразилась смехом.

- Ну конечно... Ты, Джейн, не отходила от него. Бегала за ним повсюду. Наверное, мама, наша Джейн задумала, что она будет невестой Эндрю.

Кэтрин встретила довольно гневный взгляд Элизабет.

- ьКэтрин, не стоит смеяться.

- Вы не понимайте! - Вспыхнула Джейн.

- Чего же мы не понимаем? - через смех спросила Кэтрин - Глупая девчонка.

- Кэтрин! - вступила матушка - Сколько раз я говорила, не задирай сестру. Джейн, милая... Расскажи, что тебя волнует... неужели и правда...

Все это время Джейн даже не обращала внимания на колкости Кэтрин, не смотрела ни на кого кроме как на Элизабет. Все ее внимание, все, что она говорила, было обращено старшей сестре. И тут Элизабет поняла. Не из-за себя эта маленькое кроткое создание, наивное и верящее во все светлое, плачет. "Я все знаю" говорили эти красные грустные глазки.

- Мама - Начала говорить Элизабет - Я отведу Джейн в комнату, прикажу заварить ей травяной чай. Она, скорее всего расстроилась, что Кэтрин скоро уедет от нас. А ты, - она посмотрела на среднюю сестру - только и делаешь, что задираешь ее.

Кэтрин фыркнула и отвернулась. Хоть и потом с сожалением посмотрела на младшую.

- Хорошо, Лизи. Я приду как только мы уладим все дела, Джейн, не плачь, дорогая - Она поцеловала младшую дочь, которая уже не держала слез, в лобик, и отправила ее с Элизабет.

Как только все проводили взглядом двух несчастных юных дам, то сразу же вернулись к теме, так волновавшей их.

- Что же ты скажешь, в конце концов, дорогой муж?

- Я все же думаю, что это слишком поспешно...

- Папа! - взмолилась Кэтрин. Она не выдержала - Эндрю самый прекрасный, благородный и добрый из всех юношей, которых я когда-либо встречала. Да, встречала я не многих. Но даже на том балу у герцогини, ни один не мог сравниться с ним! И я так его люблю! - после этих слов она кинулась на софу и горько заплакала.

Наблюдать за этой душераздирающей картиной не смогла бы ни одна мать и женщина, знавшая хоть раз в жизни что такое любовь. Вот и Вероника не смогла.

- Ну что вы делаете с нашей дочерью. Мистер Уоррен! Разве можем мы препятствовать этому прекрасному ангелу, этим чувствам? Вспомните вы себя в молодые годы!

Он помнил. И он снова смягчился. Снова стал неуверенным и добросердечным, идущим у своих дам на поводу, отцом и мужем.

- Боже... Я и не говорю, что я против этого брака, дорогая! Так и быть, мы поедем в Одерли парк. Знакомство, так или иначе, обязательно в таких случаях. Но не будем торопить свадьбу! Я все же не могу поступиться честью и отдать нашу дочь замуж совсем без приданого. Дайте мне уладить дела, найти способ не опозорить дочь.

Такой ответ более чем устраивал безутешную Кэтрин и такую же мать. И все они сошлись на том, что пора подготовить поместье к их отъезду и самим подготовиться к посещению многоуважаемой семьи барона Итена Бонема.

В это время наверху, в комнате Элизабет разыгралась настоящая драма. Полная слез и даже истерик маленького дитя.

- Мистер Эндрю не может жениться на Кэтрин. Это все ошибка, глупая ошибка! - не унималась девочка.

- Как же... Что ты такое говоришь. Почему вдруг не может? Джейн, с чего ты взяла? - поддерживая за плечи, успокаивала ее Элизабет.

- Он любит тебя!

Элизабет вздрогнула.

- Джейн, милая. Он не может любить меня. Ведь он женится на Кэтрин.

- Нет! Я знаю... я все знаю... - она пыталась сказать что-то, но говорила прерывисто, рыдания мешали ей - видела... я все видела. Там... прятки.

У Элизабет перехватило дыхание.

- Так это была ты... - она сказала это не с удивлением. Скорее, с пониманием и грустью. Со скорбью и смирением.

Тут же она крепче взяла маленькую Джейн за плечи и посмотрела ей в заплаканные глазки.

- Джейн. Слушай. Никто, слышишь, никто не должен знать, что тогда произошло! Ты никому ничего не расскажешь.

- Нет! Они должны знать! Они неправы, Элизабет, почему?

- Это всех погубит, дорогая.

- А ты? Разве ты не будешь несчастна?

- Это было в прошлом... Все это уже не имеет значения - слабым голосом и опуская взгляд, проговорила Элизабет - Ты же не хочешь, чтобы наша матушка слегла, а сестра была убита горем? Ничего уже не изменить, Джейн. И... все это уже... неважно.

- Ты не любишь Эндрю?

- Послушай. Важно лишь то, что Кэтрин любит его и что он, видимо, любит ее - после этих слов ей и самой захотелось разрыдаться, чтобы кто-нибудь вот так же как она, утешал ее.

- Но он говорил, что влюблен в тебя! - не унималась Джейн.

- Все не так просто, дорогая... все не так просто...

- Что может быть проще? Вы любите друг друга, вот и все!

- Нет Джейн! - Элизабет пришлось унять дрожь, сглотнуть слезы и даже повысить голос, который все равно предательски дрожал - Этого не будет. Того, что ты хочешь - не будет! - она решила больше не пугать сестру и смягчилась - Наш секрет. Давай все это будет нашим секретом. Умоляю тебя...

С каждым словом силы ее покидали. Она умоляла ребенка не рассказывать о случившимся. Как жалко она себя чувствовала, как ничтожно... Она заплакала, и сквозь плач продолжала умолять сестру.

- Прошу... прошу...

Маленькая Джейн бросилась в объятия сестры и они обе отдались рыданиям, так они утешали друг друга. Так они еще больше укрепили свои сестринские узы и любовь. Они любили друг друга. И только эта светлая любовь, честная, открытая казалась Элизабет настоящей и стоящей всего в этом мире. Только эта любовь ее сейчас успокаивала и спасала от другой, несчастной, жестокой, губительной...

Что ж, после того эмоционального дня в семье Уорренов, наступили дни, полные суеты и сборов. Подготовки поместья к отъезду хозяев на некоторое время, и подготовка самих Уорренов к тому, чтобы достойным образом предстать перед самим бароном. Миссис Уоррен уже начала подготовку своих старших дочерей. Первым делом нужно было обновить их гардероб. Новые платья шить было затратно и по деньгам и по времени, поэтому было решено перекроить и украсить несколько старых платьев. Элизабет отказалась даже и от этого. Она даже хотела не ехать, придумывая разные причины. Но Вероника была непреклонна. "Надевай хоть самые старые и невзрачные наряды, позорь нашу семью, так и быть, но ехать ты должна", - строго наказала мать. На удивление, Кэтрин настаивала на поездке Элизабет еще больше матери. Но почему?

Этим же утром, когда семья Кроуфорд закончила свой завтрак, нашего молодого мистера Джеймса, хмурого, серьезного, поймала в коридоре служанка.

- Милорд?

Джеймс резко остановился. В дверях стояла молодая девушка, и он где-то ее видел. Он посмотрел на нее с немым вопросом в глазах.

- Я стучалась.. но никто не открыл, а тут было не заперто, и я подумала.... - она увидела гримасу нетерпения на его лице - Я Софи, служанка семьи Уоррен. Мне поручили передать вам послание.

- Мне?

Она протянула маленький конвертик.

- Мисс Уоррен...

Он тут же выхватил конверт из ее рук.

- Спасибо - резко сказал он и куда-то удалился. Даже не удостоив служанку взглядом.

Как только он зашел к себе в комнату, тот тут же развернул конверт. Он все еще корил себя за то, что не вышел даже провожать Уорренов. Никто не заметил его отсутствия, матушка, скорее всего, нашла, что сказать, чтобы никто не обиделся. Но он знал, что Элизабет не заслуживала этого, ни его отсутствия, ни этих отговорок. Но он чувствовал стыд за своего друга. Он не мог смотреть на нее, на ее страдания, и не винить себя. Ведь своим признанием он только укрепил ее веру в то, как сильно ее любит Эндрю. Но разве он был неправ? Его друг просто не замолкал, осыпая восхищениями мисс Уоррен. Джеймс не сомневался, что тот и правда ее любил, горячо, всем сердцем. Он ни разу не видел его таким. На кой черт ему вдруг понадобилась эта глупая Кэтрин?

И пока он был в этих размышлениях, имя последней вдруг мелькнуло перед ним. На послании, что было ему передано, было то самое имя. Кэтрин. Именно она прислала его. С огромным удивлением и презрением, которого он еще до сей поры, не испытывал к этой особе, он стал читать то, что было написано.

"Уважаемый мистер Кроуфорд. Джеймс, позвольте мне такую вольность, называть вас по имени. От меня не скрылось, как вы внимательны к моей старшей сестре. И я не могу не выразить своей восхищенности тем, как и она смотрела на вас. Скажу вам по секрету, Элизабет не находит себе покоя после того, как покинула Катсуорд хаус. Не могу не предположить, что в том ваша заслуга. Я, конечно же, спросила ее о пребывании в вашем поместье. И она действительно была в восторге, за что я вас сердечно благодарю, и всю вашу семью. Но больше всего меня удивило, с какой теплотой она говорила о вас, мистер Джеймс. Как ее взгляд сиял, как только она заговорила о вас!

Вскоре мы выезжаем в Глостершир, к вашему другу. Моя сестра даже отказывалась ехать вместе с нами! Можете ли вы себе представить ее привязанность! Но матушка даже слушать не хочет. Поэтому, дорогой наш друг, я бы хотела попросить вас сопровождать нас в Одерли парк. Вы окажете нам огромную честь, к тому же, ваш друг будет вне себя от счастья, если вы разделите с ним этот важный момент в его жизни, я уверена. Поймите, я очень люблю свою сестру, и не могу смотреть как ее сердце страдает, как же она к вам привязалась! И вы, я надеюсь, не будете столь жестоки, не оставите ее, а составите нам компанию в этой поездке, чем сделайте счастливыми всю нашу семью, а особенно мою горячо любимую сестру."

Каждая строчка в этом письме лишь говорила ему, что Кэтрин, такая, по ее словам, внимательная к своей сестре, не знала о ней совершенно ничего. И внимательность ее была так же плоха, как и ее умение излагать мысли и вести диалог. Как же она раздражала Джеймса. Он признавался себе, что раньше был абсолютно равнодушен к этой светловолосой девице. Но теперь ее наглость, ее недалекость и бесчувственность настолько возмутили его, что он тут же порвал, скомкал послание и сжег. И спустился вниз, чтобы передать ответное послание через служанку, которая все еще робко стояла на пороге и ждала, сама не зная чего.

- Милорд. Мисс Кэтрин просила, чтобы вы сразу написали ответ. Я могу еще подождать, пока вы...

- Не нужно. Не стоит марать бумагу и тратить чернила ради этого. Скажите, что просьба мисс Кэтрин.... будет удовлетворена.

Разве мог он бросить Элизабет после того, что только что прочитал? После того, как знал, что вокруг нее собрались невежественные люди, которые дальше своего носа ни черта не видят? Конечно, не мог. К тому же, ему было что сказать его горячо любимому другу.

Можно лишь представить с каким удивлением семья Уорренов встретила у своего порога экипаж Джеймса Уоррена в день их отъезда. И с какой радостью Кэтрин подтвердила свои догадки по отношению к Джеймсу и Элизабет. После недолгих и весьма неловких объяснений перед мистером и миссис Уоррен (ведь Джеймс думал, что они в курсе его сопровождения), он был с радостью принят ими в свою поездку. После того, как Джеймс понял, что кроме Кэтрин никто не знает о его присоединении к их делегации, то он объяснил все тем, что тоже собирался поехать к другу и подумал, что будет здорово объединить эти поездки в одну. Мы, конечно, знаем, кто особенно был рад такому стечению обстоятельств. Бедная Вероника,кажется, уже просто не могла вмещать в себе столько счастья. Но Кэтрин решила добить свою матушку.

- Джеймс, у вас шикарный экипаж.

- Да, спасибо - как обычно, холодно ответил он.

Элизабет заметила, что эта холодность так непохожа на ту манеру, с которой он общался с ней в Катсуорде. А ведь совсем недавно она считала, что он разговаривает так всегда, со всеми.

- Будет весьма нечестно - продолжала заискивать Кэтрин - если вы, в таком большом экипаже будете следовать один, когда мы вчетвером будем ютиться в нашей небольшой каретке.

- Кэтрин! - Вдруг воскликнула Вероника.

Элизабет чуть не подскочила от такой наглости сестры и раскраснелась от стыда за нее. Она умоляюще взглянула на Джеймса, который пребывал в не меньшем удивлении.

- Матушка, я ни в коем случае не хочу смущать бедного мистера Джеймса. Ну посмотрите как он покраснел! Мистер Кроуфорд, я лишь хотела попросить вас об одолжении - она кротко улыбнулась ему.

- О каком таком одолжении ты хочешь попросить мистера Кроуфорда, дорогая?- поинтересовалась ее матушка.

- Что, если кто-либо из нас составит ему компанию в этой долгой поездке? Ведь ехать одному совсем скучно!

Джеймс усмехнулся, что было похоже больше на оскал, чем на улыбку.

- Неужели вы хотите составить мне компанию? Тогда спешу вас огорчить, мисс, скучно будет в первую очередь вам.

- Ох, вы не изменяете себе в своей колкости, мистер Джеймс! Но вы меня не напугаете.

"А жаль", - подумал про себя, и чуть не сказал вслух мистер Кроуфорд.

Элизабет совсем не понимала, что происходит, и чего добивается ее сестра. Она знала, что таким поведением она явно не добьется расположения Джеймса, скорее наоборот. Но также понимала, что она не выдержит такой долгой дороги с матушкой и Кэтрин, которые будут без умолку болтать и постоянно упоминать причину их поездки. И даже не смотря на то, что она очень любила отца и не желала бы ему участи все это слушать одному всю дорогу, она сказала:

- Если мистер Кроуфорд не против... Я бы могла составить ему компанию - она сказала это тихо, но недостаточно, чтобы ее не услышали все.

Глаза ее матери загорелись. Элизабет знала, что из присутствующих никто не будет против такого разделения. Возможно, только отец, но его пока не было на месте. Поэтому осталось лишь одобрение самого мистера Кроуфорда. Того самого, который стоял как вкопанный, оглушенный словами Элизабет. Он явно не ожидал, что она сама выкажет желание сесть с ним в экипаж и провести всю дорогу, долгую дорогу до Одерли парка наедине. Нет, он не должен был краснеть, он не должен был испытывать трепет,а его руки не должны были так дрожать. Но на него уставились три пары женских требовательных глаз. Чего она хотела? Почему вдруг? Он посмотрел на Элизабет, чтобы найти в ее глазах ответ. И он нашел. Взгляд ее несчастных глаз, как будто искал поддержки. Он понял, она не искала его общества, она избегала свою семью. Он тут же успокоился и одарил всех неожиданно улыбкой, которая скорее испугала дам, как раз таки своей внезапностью.

- Это будет большой честью для меня, мисс Элизабет - и встретил благодарный взгляд от нее.

Тут на крыльцо выбежал мистер Уоррен, отдавая последние указания управляющему и дворецкому, которые уже в сотый раз уверяли его,что все будет под контролем и ничего за его отсутствие не случиться. Вероника закатила глаза и театрально вздохнула.

- Боже милостивый! Мистер Уоррен, неужели вы думаете, что если вас не будет здесь несколько дней, то все поместье придет в упадок, а дом рухнет?

- Я ни разу не покидал свой дом настолько ... и не оставлял его без присмотра.

- Без присмотра! Сжалься над нами, Боже! - продолжала воздавать руки к небу Вероника - Столько слуг, наш дорогой мистер Ричмор (такой была фамилия управляющего) позаботится обо всем. Неужели ты ему не доверяешь?

- Конечно доверяю!

- Твои предки, жившие в этом доме так же оставляли свои владения, и что же, разве дом сбежал? Или провалился под землю? Не трать такое ценное время, дорогой! - тут она увидела свою младшую дочь - Джейн, дорогая, иди я тебя поцелую. Слушайся мисс Бри во всем!

После еще немного продолжавшейся суеты и причитаний миссис Уоррен, все таки было решено садиться по каретам. Но как только отец семейства не увидел рядом с собой свою драгоценную старшую дочь, то задался вопросом, на который ему тут же ответили две другие дамы.

- Что? Да вы с ума сошли! Моя дочь, наедине с молодым мужчиной, я поеду с ними, откройте!

- Мистер Уоррен! Перестаньте поясничать! - осадила его Вероника - Ведете себя как маленький с самого утра! Не вижу ничего плохого оставить нашу старшую дочь в компании благороднейшего джентльмена.

- Был бы он столь благороден в ваших глазах, миссис Уоррен, если бы не был сыном графа?

- А что плохого, если ваши дочери будут невестами барона и графа? Да и вспомните себя в их годы! Если уж я не выбрала себе в мужья титулованного мужа, то пусть дочерям хотя бы повезет!

- Ох, иногда я так жалею, что не был ни графом, ни бароном, ни их сыном...

- Мистер Уоррен! - возмущенно взвизгнула, в уже отъезжающей карете, миссис Вероника. И как же громко заливалась смехом Кэтрин, смотря на своих родителей.

Мистер Кроуфорд подал руку своей спутнице, а затем сам уселся в экипаж. На протяжении очень долгого времени в их карете царила практически гробовая тишина. Они оба смотрели в окно, не решаясь завести разговор. Обоим было стыдно. Джеймсу за друга и за свои чувства. Элизабет же было стыдно за правду, которую он знал, и за свою семью, хотя за второе она уже привыкла испытывать неловкость.

- Элизабет... - вдруг тихо произнес Джеймс - Мне очень жаль. Простите, я не мог сказать и слова, не мог смотреть вам в глаза...

- Вам жаль... Вы не при чем, Джеймс. Разве могли вы повлиять на решение вашего друга?

Джеймс вдруг стал ужасно серьезным.

- Да, не мог. Но могу повлиять на него сейчас. Элизабет! Вы не слышали его... как он говорил о вас. Я уверен, что все не то, чем кажется. Это все, - он развел руками - что происходит выглядит, как сплошное недоразумение. И я уверен, все еще можно исправить...

- Хватит - резко оборвала его мисс Уоррен - Ничего уже не исправить. Ваш друг сделал выбор.

- Он не мог так поступить! Я не понимаю, Элизабет. Вы не похожа на ту, кто будет смиренно принимать все тяжбы судьбы.

- Видимо, вы ошиблись во мне, Джеймс. Так же, как и в своем друге. И так же, как и я ошиблась в нем. И не нужно убеждать меня в обратном. Тем, что вы не верите в произошедшее, верите в его доброту и честь... Вы делаете мне только больнее. Ведь тогда... - она почувствовала ком в горле и голос задрожал.

- Тогда у вас будет надежда... - закончил за нее мысль Джеймс.

Боже, ну почему, почему она полюбила Эндрю? Джеймс смотрел на эту прекрасную женщину и с каждой секундой убеждался в ужасной несправедливости этого мира. Если бы только он был ее избранным. Но тут же он понял, что сам вначале их встречи сделал все, чтобы ее взор никогда на него не упал.

- Позвольте мне хотя бы попробовать решить это недоразумение. Позвольте хоть чем-то помочь - в порыве он даже потянулся к ней всем телом.

Она взглянула на Джеймса глазами полными грусти, доброй печали, и даже кротко улыбнулась.

- Дорогой Джеймс...

После этих слов его сердце застучало слишком сильно в его понимании. Он бы никогда не хотел в жизни влюбляться, если от любви так плохо и неспокойно.

- Вы ничего не сможете решить. Все кончено... я прошу вас, не делайте ничего. Правда лишь навредит всем, кто мне дорог! А я этого не вынесу, дорогой Джеймс... - она вздохнула и взяла его руку в свою, отчего его намерения не влюбляться стали еще сильнее - Пообещайте мне, что сохраните все в секрете, прошу вас. Будьте в этой поездке моей опорой, моим другом... большего я и не прошу.

"А я бы мог дать тебе больше, я бы все тебе отдал" - думал Джеймс. Но сказал:

- Я постараюсь, Элизабет, но обещать ничего не буду.

На этом их разговор был закончен. Он убрал свою руку, так как волнение переполняло чашу его терпения. Она подумала, что он разозлился на нее. И оба они так и проехали всю дорогу почти в молчании. Смотря в окна, и только иногда перекидываясь невинными фразами о дороге, погоде и чем-то совсем неважном, со всем не о том, о чем они думали.

Одерли парк уже несколько поколений был гнездом семейства Бонем. Своих гостей, коих было всегда немного, Одерли встречал огромной подъездной аллеей, красивыми цветочными садами и фонтанами. Чтобы подъехать к самому дому, нужно было пересечь по мосту небольшую речушку, по бокам от которой густо росли деревья. Сам дом выглядел величественно и достаточно мрачно, что не сочеталось с окружающим его видом. Конечно, по красоте он не мог сравниться с полюбившимся так Элизабет Катсуордом. Дом Одерли был угловат, ни одной округлой формы в его архитектуре. Но его вид все равно внушал какой-то непонятный трепет перед его холодностью и строгостью. Как оказалось, дом был очень похож на своего хозяина.

У дверей дома Одерли уже стоял старый барон Итен, его жена и сын. Рядом с ними в ряд ждали экипаж слуги, во главе с дворецким. Барон был одет парадно, светлый кафтан обтягивал его фигуру, а на шее был туго завязан платок. Судя по тяжелому дыханию барона - слишком туго. С ним рядом стояла маленькая хрупкая женщина весьма болезненного вида. Баронесса Мэри еще не совсем оправилась, но по своему же настоянию, все же покинула постель и спустилась встречать таких важных гостей. Она опиралась на руку своего любимого сына, на лице которого было непривычно не наблюдать улыбки. Эндрю будто думал, что если он не будет смотреть на приближающийся экипаж, то он исчезнет и встреча с неотвратимой судьбой так и не произойдет. Поэтому он смотрел себе под ноги, изучая гравий, как вдруг услышал громкий голос отца.

- Что это? Две кареты?! Недурно же живут эти твои Уоррены.

Эндрю поднял глаза и тут же его глаза расширились от удивления и, возможно, от ужаса.

- Это карета Кроуфордов, отец.

На лице старика тут же вспыхнуло недовольство.

- На кой... Что они тут делают, разве я их приглашал? Может ты пригласил? Что за наглость...

- Не думаю, отец...

- Ты последнее время не любишь это делать, я уже понял.

Эндрю продолжил, будто не слышал ворчаний отца:

- Граф и графиня не приехали бы без приглашения. Скорее всего это Джеймс...

- А! - вдруг вскрикнул отец - Этот несносный мальчишка... - он что-то невнятно пробурчал себе под нос, скорее всего что-то про наглость графского сына.

Экипаж остановился. И вот из первой кареты вышел мистер Уоррен, затем опершись на руку лакея, друг за другом вышли миссис Уоррен и Кэтрин. Эндрю, смотрел на все это, бледнея с каждой секундой. Мэри с тревогой взглянула на него, ведь она почувствовала как дрожала рука, на которую она опиралась. Он ждал, ждал пока выйдет она. Как он посмотрит ей в глаза. За что с ним все это происходит? Но она не вышла. Смесь удивления, разочарования и мимолетного облегчения промелькнула у него на лице. Она не приехала? Но тут открылась вторая карета, из нее вышел, как и ожидалось, Джеймс. Но он не стал спешить и идти к встречающим, остановился, повернулся и подал кому-то руку. Из кареты показалась тонкая ручка, обтянутая белой длинной перчаткой. Элизабет ступила на гравий Одерли и оглянулась. Их глаза встретились. И тут же они оба опустили взгляд в пол. Нет, это было слишком больно.

Высокий барон, опершись на трость сделал пару шагов в сторону гостей. За ним же последовал сын, ведущий мать. Никто из них не улыбался. Лицо барона скорее всего просто не имело такой возможности. А Мэри, даже если и старалась улыбнуться, то улыбка ее была такой вымученной, что вызывала только жалость.

- Мистер Уоррен, Миссис Уоррен... - громогласно проговорил барон.

После почтительного риверанса Вероника тут же залепетала:

- Сэр Бонем. Какая честь, что вы принимаете нас.

- Бросьте эти выкрутасы. Где та, что пленила моего сына?

Не описать словами, как приезжие гости были обескуражены манерой разговора барона. Вероника даже потеряла дар речи, чего с ней никогда не бывало.

- Ах, наша Кэтрин.

Барон осмотрел с ног до головы представленную ему даму. Кэтрин застыла в реверансе. Затем он глянул на своего сына, и никому не было понятно, был ли это взгляд одобрения, или разочарования.

- А это наша старшая Элизабет.

Она удостоилась такого же оценивающего взгляда. Затем Барон посмотрел на рядом с ней стоящего хмурого Джеймса и усмехнулся. Не смотря на сына, он обратился к нему.

- Да, да...Значит, Элизабет... Этот мальчишка Кроуфорд везде тебя перещеголял, как обычно...

Никто не понял о чем он, а может быть просто сделали вид, что не поняли. Альфред все это время стоял как вкопанный, он знал, что перед ним очень уважаемый человек. Но как он себя вел, как он смотрел на его дочерей, как на каких-то свиней на рынке. Этого ли он хочет для своей милой Кэтрин? Он был зол на свою жену, но больше всего на себя, что он ничего не мог сказать или сделать, и не потому, что ему бы не позволили, а потому что он был слаб характером.

- Мистер Бонем - наклонил голову Джеймс и поприветствовал отца своего лучшего друга - Прошу прощения, что приехал без предупреждения. Эта поездка вышла спонтанной и быстрой. Как только я узнал... новости. Ваш сын даже не сообщил о них, и я достаточно возмущен - он улыбнулся после этих слов, чтобы дать понять барону, что он шутит (конечно, это было не так).

- Черт с вами, Джеймс, будто вы когда-нибудь уважали этого старика! - он показал на себя и сухо рассмеялся - Прикажу подготовить комнату и вам. Ну, дорогие гости, прошу в наше скромное жилище - И он указал рукой на вход - Располагайтесь в своих покоях и готовьтесь к ужину!

Миссис Уоррен радостно что-то воскликнула, пошутила, и они все отправились в дом. Она тут же перехватила у Эндрю его матушку и начала справляться о ее здоровье. В этой угрюмой обстановке произошло оживление и все за это в душе благодарили Веронику. Кэтрин вплотную подошла к Эндрю, и робко ему улыбнулась.

- Мистер Бонем.

У него все перевернулось внутри, он ждал этой встречи, готовился к ней. Но не думал, что будет испытывать столько эмоций. Подобные ужасу и ярости. Но никак не трепета от любви и восхищения к ней, которые увидела в его глазах, так часто ошибающаяся, Кэтрин. Он тут же метнул свой взгляд на Элизабет, которая тем временем не смотрела на него.

Кэтрин широко улыбнулась и засмеялась.

- Ну что же вы все! Будто мы все не друзья, какая замечательная встреча! - Она потянула ручку, чтобы Эндрю взял ее и повел в дом.

Но он вместо этого указал на вход как его отец и спокойно сказал:

- Конечно - попробовал он улыбнуться - прошу вас!

Немного растерянная Кэтрин сделала вид, что ничего не произошло, поправила локон за ушком и проследовала по направлению, указанному Эндрю.

Тревога, с которой он смотрел на Элизабет не могла скрыться от глаз его друга и самой девушки. И инициативу в сложившийся неловкости взял на себя Джеймс.

- Эндрю, не хочешь ли... нет, я настаиваю на разговоре - Как обычно, четко и резко произнес Джеймс.

Да - все еще смотря на Элизабет неуверенно ответил Эндрю.

- Сейчас же - Джеймс строго взглянул на друга и резко мотнул головой в сторону дома.

Элизабет нашла в себе силы сделать шаг своей дрожащей ножкой, не сказав ни слова, не удостоив Эндрю ни малейшим вниманием и взглядом, направилась вслед за сестрой. Она боялась, что если хоть немного посмотрит на него, то тут же упадет без чувств или начнет неистово плакать.

Два друга остались вдвоем. Эндрю продолжал смотреть на уходящую Элизабет.

- Не смей смотреть на нее так, будто ты жалеешь о чем-то.

Резкий голос Джеймса заставил его очнуться. Эндрю повернулся к нему. Ни разу он не видел столько ярости в глазах Джеймса, в то время как в его глазах Кроуфорд ни разу не замечал столько отчаяния.

- Не смотри так.. - вдруг слабым голосом начал Эндрю - Ты ничего не знаешь...

- Так расскажи, чего же я не знаю - начал закипать Джеймс.

- Не здесь - И он развернулся и пошел твердой походкой в дом.

Джеймс пошел за другом, они вошли в широкий холл, поднялись по одной из лестниц, ведущих направо в галерею, и затем прошли по коридору, увешанному портретами семьи Бонем. Они миновали кабинет отца, гостиную, и вошли в обширную библиотеку, где стоял резной стол, большая софа и пара удобных кресел, располагавшихся рядом с камином. Эта библиотека была не столько местом для хранения и чтения книг, сколько для приема гостей. Это место было более уютным и светлым, чем гостиная, но и находилось дальше всех комнат в этом доме. Скорее этот факт и был решающим в выборе Эндрю места для разговоров.

Как только они вошли в помещение, Эндрю резко закрыл дверь и двинулся к столику возле камина, на котором стоял графин, судя по всему с каким-то крепким напитком. Он взял стакан, налил себе немного и опрокинул содержимое в себя. Затем он обернулся к твердо стоящему и выжидающе смотрящему на него другу.

- Что? Хочешь начать мне свою проповедь? Так начинай! - Эндрю почти упал в кресло.

- Проповедь? Я думал,что это ты мне что-нибудь скажешь... Что все это значит?

- Что это?

- Ты знаешь! Не строй из себя дурака. Когда я вспоминаю как ты отзывался о ней, как ты ее боготворил, да ты чуть ли не кричал о своей привязанности и чувствах. Впервые тебя видел таким. Но какого черта! Кэтрин? Ты... столько лет я тебя знаю, и никогда не думал, что ты способен на такой гнусный..бесчестный поступок.

- О, многое ты знаешь!

- Так расскажи!

Их голоса были тверды, но с каждой произнесенной фразой наполнялись все большим нетерпением.

- Рассказать? - он снова потянулся за графином и стаканом - Что ж, Джеймс, это очень занимательная история! Присаживайся, будет интересно. Хочешь узнать как твой друг оплошал, упал в твоих глазах и в глазах женщины, которую любит...? - он осекся.

Джеймс не произнес ни слова, он ждал.

- Этот проклятый бал... Черт меня дернул послушать свою больную мать и поехать в Лондон и сжалиться над этой несчастной женщиной и ее глупой матерью!

- Не говори так, она и мать Элизабет...

- Какая разница?! Какая, к черту разница, Джеймс? Если она глупа, ничто ее не спасет от этого факта! Когда я увидел их, когда она окликнула меня... ох, ну зачем, зачем я только танцевал с ней. Я ведь думал, что Элизабет с ними! Но когда понял, что это не так, то решил сжалиться над Кэтрин, ведь никто ее не приглашал. Да она сама жаловалась, разве я мог поступить иначе? Моя доброта меня сгубила, Джеймс...

- Твоя глупость, ты имеешь в виду.

Джеймс встретил красные разгневанные глаза Эндрю, полные обиды, ни то на его слова, ни то на жизнь и обстоятельства.

- Называй как хочешь.

- Я одного не пойму, Эндрю. Ты только танцевал с ней? Зачем... Зачем помолвка, кто надоумил... как ты решился на это?

Эндрю горько рассмеялся и с силой развязал свой шейный платок.

- Ты что же, думаешь, я настолько дурак? Да каким бы я ни был пьяным, а я таким не был, я бы ни за что не предложил этой... этой Кэтрин выйти за меня! Эти чертовы матери своих распрекрасных дочерей - он уже переставал следить за словами, Джеймс никогда не видел его таким разъяренным - Только станцуй пару танцев с юной мисс, как ты уже ее жених! Ну конечно, я еще не успел доехать до дома, как эти ... прекрасные леди разнесли по всему Лондону как же сильно я влюблен в эту белокурую.... - он вздохнул, не в силах больше распыляться.

Затем, он перевел дыхание и продолжил спокойно, отрешенно:

- Хочешь знать причину, мой друг? Мой отец... вот и вся причина.

- Как тут замешан барон, скажи на милость?

- А так... Дня не прошло, как он вызвал меня к себе в кабинет. И с порога начал осыпать меня ругательствами. Мне было не привыкать, но на этот раз я совсем не мог понять, в чем я провинился. "Как ты мог?! Меня уже поздравляют с помолвкой, а ты молчал! Подумать только, мой сын наконец-то одумался, и ни черта не сказал отцу. Я узнаю это из дурацких сплетен!". И Джеймс... Я никогда еще не жалел о том, что подтвердил свои намерения к мисс Уоррен. МИСС УОРРЕН! Но я и понять не мог, почему, откуда они могли знать об Элизабет?

- Не та мисс Уоррен...

- О да... не та... Когда он тряс передо мной этими дурацкими письмами, было произнесено имя Кэтрин.

- Но ты должен был убедить его, что ты ошибся!

- О, он привык, что я ошибаюсь. Но вот как убедить его, что все люди, все наше отвратительное лицемерное общество ошиблось? И да, я все ему рассказал. Отчего он разразился еще большими ругательствами. Но как теперь смотреть в глаза обществу? Как же не подтвердить мои намерения, которых у меня даже не было, но которые придумали эти две прекрасные дамы, что гостят у нас? Которые разнесли по всему Лондону эти сплетни, что даже герцогиня написала поздравления!

Эти слова и правда заставили вздрогнуть Джеймса. Он понимал, что слухи могут быть опасны, он знал, что они серьезны, но чтобы настолько. Неужели ничего нельзя исправить? Вдруг он услышал прерывистое дыхание своего друга. Он был на грани. Расплывшись в этом кресле, он опустил голову и пальцами провел по бровям.

- Я умолял его... Впервые в жизни, Джеймс, я умолял его. Впервые в жизни я просил его о чем-то. Даже когда он бил меня в детстве, я не проронил ни единой слезы, не издавал ни единого звука и не умолял его. Но все было решено...

Джеймс, полный решимости, вдруг схватил за руку отчаявшегося друга.

- Ничего не решено! Мы сейчас же соберем всех и расскажем им. Скажем, что все это недоразумение, ошибка. Даже если будут какие-то слухи, разговоры.. Все это утихнет! - Он отпустил его и твердо зашагал к двери.

- Нет - еле слышно сказал Эндрю - Ты ничего не понимаешь.

- Да на кой черт ты постоянно говоришь, что я ничего не знаю и не понимаю! - разразился Джеймс - Что непонятного? Боишься разбить сердце этим двум сплетницам? Тем, что хотят разрушить твою жизнь? Поплачут и перестанут, это же женщины!

- Нет! - Эндрю встал с кресла - Мой отец не позволит этому случиться. Пойти ему наперекор нельзя.

- Да что этот старый... что он может сделать? Объясни же мне, черт побери!

- Он не может поступиться честью. Честь семьи будет запятнана - он вдруг растерял всю силу и стал говорить тише - Его волнует только это. Сама герцогиня одобрила этот брак, мы должны следовать правилам общества.

- Правила общества? Что за ... ерунду ты говоришь? Эндрю, я не узнаю тебя! - Он вплотную подошел к другу и уставился ему прямо в глаза, ожидая объяснений. Он и вправду не узнавал своего вечно веселого, плюющего на все "правила общества" друга.

- Я не могу пойти против него... Я хотел, я просил.

- В чем причина, Эндрю?

- Он... он откажется от меня, если я поступлю не по чести - он отвернулся от Джеймса и стал говорить в пустоту - Он лишит меня всего, если я пойду против его решений в этот раз.

Глаза Джеймса расширились. Он глубоко вздохнул, сдерживая возмущение, нахлынувшее на него. Он хотел сейчас же пойти и придушить этого грубого и жестокого старика. Но больше его возмущала слабость его друга.

- Наследство? Так вот в чем дело... Ты меня удивляешь все больше. Неужели ты поверил ему? Какой отец откажется от своего единственного наследника из-за такой ерунды? - Джеймс, кажется, уже стал чувствовать облегчение. Все было не так серьезно, даже не смотря на несчастное убитое лицо Эндрю.

- Мой. Мой отец это сделает.

- Ты брешишь...

По лицу Эндрю скользнула горькая улыбка, которая очень не понравилась Джеймсу.

- Ну конечно. Твой отец бы так не сделал. Ведь у тебя все идеально, Джеймс. И так у всех, ты думаешь?

- Не нужно так. Я знаю, что твой отец не подарок...

- Но если бы...? - Эндрю все еще с этой жуткой улыбкой смотрел на Джеймса - Что, если бы тебе поставили такой же ультиматум? Ты бы отказался от всего? От права быть сыном своего отца ради... женщины? - он сделал паузу, затем продолжил - Хорошо осуждать кого-то, когда не имеешь даже малейшей возможности оказаться в такой ситуации.

- Ты вправе жалеть себя. Но..

- Жалеть себя? - Эндрю разразился смехом - О, конечно! Давай же, давай расскажем всем, давай я лишусь всего и женюсь на ней! И что тогда? Да кем я буду? Пустым местом, ничтожным нищим, который не сможет ей даже ничего дать? Влачить это жалкое существование и утащить вместе с собой в болото это светлое создание? Или может ты поможешь, приютишь у себя? Что? Есть у меня выход, дорогой друг? - в его голосе было столько отчаяния, столько злости, столько горя. На него было больно смотреть - Легко себя НЕ жалеть, когда с тобой никогда бы такого не произошло, да, Джеймс? - в ход пошел третий стакан с портвейном.

- А с чего вдруг, мой друг - продолжал убитый горем Эндрю - ты так озабочен судьбой и сердцем этой красавицы? О, я видел, как мило ты подал ей руку... ехали в одной карете... Как это ты оказал ей такую честь?

- Не время для ревности - резко ответил Джеймс - и для выпивки тоже. Каким ты будешь за ужином?

- Почему же? - Он посмотрел насмешливым взглядом на Кроуфорда - Очень даже время! Так заботишься о ней... Что же тебе не взять ее в жены? А? Это решит все проблемы!

Всему был предел, и терпению Джеймса тоже. Он резко подбежал к уже отошедшему от него Эндрю и схватил его за ворот.

- Что, ударишь меня? Я не прав?

Тяжелое дыхание двух разгневанных друзей и их свирепые взгляды будто резали воздух.

- Она любит тебя, идиот.

Эндрю снова натянуто улыбнулся:

- Как жаль... - тихо произнес он в лицо своему другу.

- Клянусь, еще одно слово... - затряс его Кроуфорд.

- Ударь. А лучше убей.

Джеймс оттолкнул от себя обезумевшего друга.

- Ты жалок.

- Конечно.

- Ты не заслуживаешь ее сердца.

- О да.

- Трус.

- Несомненно.

Они смотрели друг другу в глаза, будто боролись, но взглядами.

- Да, я ничтожество, жалкий трус - Вдруг произнес Эндрю - Оставь меня.

- Ты даже не объяснишься с ней?

- Ради чего? Пусть считает меня ужасным человеком. Быстрее забудет - Он опрокинул в себя еще глоток - Если тебе больше нечего сказать, уходи - он указал на дверь.

И Джеймс ушел.