Эпилог 2: Последний рассвет

Саундтрек:First Light — Hozier Seasons & Narcissus — Bastille

Пять лет спустя

Сверху струился свет, медленно вытягивая Драко из глубин сна. Он хватался за последние ниточки, что связывали его с миром грёз, уткнувшись лицом в мягкую кожу. Корица, тёплая и густая, смешанная с едва различимым запахом ванили. Он втягивал его носом до тех пор, пока на каждом рецепторе не осел этот аромат и остатки сна не развеялись под натиском сладости.

Драко не нужно было открывать глаза, чтобы понять, где она. Гермиона находилась именно там, где и должна быть, — в его объятиях. Она вжималась в него спиной, а он крепко держал её, дабы быть уверенным, что она никогда от него не уйдёт.

Приподняв подбородок, Драко провёл носом вдоль её шеи. Гермиона вздрогнула, покрываясь мурашками, и немного сместилась, задевая своей гладкой кожей его шрамированную.

Ёбаный рай.

Это чувство ни с чем нельзя было сопоставить: ни с золотом, спрятанным в его хранилищах, ни с обжигающим виски. Чёрт, даже прилив сил, который давала ему магия, не шёл ни в какое сравнение. Драко знал, как ощущается всё из перечисленного, и этого никогда не было достаточно. Но Гермиона... Она единственная, кто ему был нужен.

Единственная, кого он хотел.

И вот наконец Драко заполучил её. Глубоко вздохнув, он усилил хватку. Одна рука покоилась под головой Гермионы, дотягиваясь до груди. А чистое предплечье без шрамов и метки лежало у неё на животе, упираясь в изгиб талии. С каждым размеренным вдохом он ощущал давление её тела на своё.

Левая рука оставалась удивительно гладкой. Гермиона не просто исцелила её — она подарила ему новую кожу. Кроме волос и небольшой складки на локте, на ней не было ни текстуры, ни естественного износа. Она была... чистой.

За исключением одного крошечного пятна. Это случилось во время их второго лета здесь. Драко часами торчал на улице под яркими солнечными лучами. Летая на метле и пытаясь загородить солнце от читающей Гермионы, просто чтобы поиграть на её нервах, он заметил крохотное пятнышко на своей безупречной в остальном руке.

Впервые в жизни у Драко Малфоя появилась веснушка.

Он не знал, что и думать, пока однажды Гермиона не назвала её милой. Тогда он схватил её за талию, перекинул через свои колени и отшлёпал, велев взять свои слова назад и сказать, что веснушка выглядела очень мужественно.

Трудно было поверить, что когда-то он сорвался бы на неё за такую мелочь, обозвал бы в десятки раз хуже, а потом потребовал бы извинений. Это была словно другая жизнь, к которой он не спешил возвращаться, — особенно учитывая, что в новой его всё более чем устраивало. Но было одно доказательство, что всё же Драко изменился не полностью: им пора вставать и собираться, но он не хотел будить свою девочку, давая ей спокойно спать рядом.

Обычно Гермиона просыпалась раньше него, но вчера она легла поздно, за что была наказана. Видимо, он перестарался, раз настолько сильно утомил её.

Хорошо.

Она заслужила. Она заслужила каждый из трёх оргазмов, которых он добился от неё ртом, руками и членом. Последний дёрнулся, стоило Драко вспомнить, как она умоляла его наказать её ещё раз. Даже сейчас, после пяти лет совместной жизни, она по-прежнему сводила его с ума.

Жить с Гермионой было невыносимо, и Драко упивался каждой минутой этого времени. Некоторые моменты нравились ему больше других — например, когда она переставала командовать им и опускалась на колени. Но даже когда его сладкая девочка ругалась за разбросанную обувь, её милое личико вспыхивало его любимым румянцем гриффиндорского оттенка, и Драко не мог сдержать улыбки.

Настоящей улыбки.

Отчего улыбалась и она — и это стоило всех её криков, болбшую часть которых он, если честно, пропускал мимо ушей.

Драко отшвыривал ботинки, затем сбивал с ног её — в буквальном смысле — и бросал на кровать.

А после заставлял её кричать по совершенно другой причине.

Это было то, чего он всегда хотел: только он и она. И больше никто.

Но сегодня всё изменится.

Драко зарылся носом в её волосы, пока она крепко спала в его руках. Если это последнее такое пробуждение, он использует его на максимум.

А использовать Гермиону всегда было любимым занятием Драко.

Очень медленно он обогнул пальцами её пупок, невесомо опускаясь к изгибу бёдер. Раздвигая их, он старался не задеть синяк на внутренней стороне. Гермиона, как хорошая девочка, позволяла ему оставлять на себе любые следы, но именно эту метку она просила поддерживать на постоянной основе и с любым уровнем болезненности.

Блядь, она идеальная.

И в этом сияющем золотом свете Драко захотелось показать ей, насколько же она до охуения идеальная.

Он раздвинул её ноги чуть шире, удобно расположив между ними руку. Пару секунд он просто держал её бедро в своей ладони, питаясь жаром тела, и снова уткнулся лицом в тонкую шею. Драко приоткрыл рот, желая вдохнуть её аромат, ощутить её вкус. Он мазнул губами по коже, царапнув зубами выпирающий позвонок.

Наслаждаясь любимым телом, Драко рыкнул и раздвинул пальцы, нащупав указательным и безымянным клитор. Слегка сжав горошину, он перекатывал её туда-сюда, с нетерпением ожидая реакции дремлющего тела, которая, к слову, последовала незамедлительно. Даже сон не помеха их воссоединению. Она — его.

Его. Его. Его.

Услышав, как сбилось под ним дыхание, Драко поднял взгляд и сквозь её растрёпанную шевелюру пытался поймать признаки пробуждения. Лицо Гермионы оставалось спокойным и таким красивым, что Драко даже остановился, желая полюбоваться. Густые ресницы ласкали щёки, на которых уже расцветал тёплый румянец.

Блядь. Сердце пропустило удар, а после забилось в ускоренном темпе. Сильно. От одного только вида Гермионы кровь в его жилах буквально начала гореть.

Пошевелив пальцами, он перекинул вторую руку ей через грудную клетку, чтобы зафиксировать в одном положении, и придал своим касаниям больше целеустремлённости. Раз он встал, она не отвертится.

Не удержавшись, Драко потёрся об неё. Будь его воля, он бы овладел каждым дюймом её тела, но его любимое место было так близко, что он почти ощущал этот вкус.

Может, и правда стоило попробовать?

Драко замедлился, делая движения тягучими, чтобы не разбудить, и выпрямился. Как только он сел, внизу живота вспыхнул жар нестерпимого возбуждения, отдавая ноющей болью в паху. Гермиона захныкала, едва он устроился между её ног и несколько раз провёл по члену рукой, наслаждаясь прекрасным видом.

Она запрокинула голову, раскинув по подушке растрёпанные кудри, и Драко понял: нужно действовать быстро, иначе она окончательно проснётся и остановит его. Он наклонился, обхватил её бёдра сзади и пустил в ход язык, что медленно побежал вверх, в конечном итоге уперевшись в розовый клитор.

Гермиона начала дышать глубже, открывая Драко вид на затвердевшие соски. Он лениво двигал языком. Ещё немного. Как по команде её веки дрогнули. Драко опустился ниже, проникая кончиком внутрь, и Гермиона издала сдавленный стон.

Она приподняла голову, разметав по плечам взъерошенные волосы, и... да, её большие глаза распахнулись, стоило ей увидеть его между своих ног.

— Драко... Что ты делаешь? — сонно спросила она.

Глупая девочка. Разве не очевидно?

— Завтракаю в постели, — просто ответил Драко.

Гермиона моргнула, наконец поняв, что к чему. Драко лишь хитро прищурился и открыл рот, втягивая клитор.

— Драк... Ох! — Гермиона вскрикнула от захлестнувших её ощущений. Драко пытался подавить широкую улыбку, которая вознамерилась расползтись по лицу. Он хотел доставить ей удовольствие, и для этого нужно ещё несколько касаний...

Но Гермиона запустила пальцы в его волосы и попыталась оттолкнуть. Нет. Ничего не закончится, пока он не скажет. А Драко хотел ещё. Он пососал сильнее и обвёл языком чувствительную точку — лицо Гермионы исказилось от желания.

Её брови взметнулись вверх, а глаза закатились. Рот приоткрылся, резко втягивая воздух, и из него вырвался пронзительный стон. Гермиона вжала голову в подушку.

Хорошо. Вот как должно всегда быть. Она, в его постели, мокрая и сгорающая от желания. И, сука, она была такой мокрой — он чувствовал это своим лицом. Драко с громким чмоком отпустил её, чтобы облизнуть губы и с вожделением оглядеть блестящую от влаги промежность.

Гермиона выгнула спину. Драко поднял на неё глаза: её лицо окрасилось золотом благодаря утренним лучам. В последнее время было солнечно, и ему это, если честно, чертовски надоело. Этот блядский палящий диск не утихал уже несколько недель, но... ничего, если он светил на неё. И она действительно светилась.

Её лицо порозовело, на лбу выступила испарина, и она издала ещё один прерывистый стон. Гермиона запуталась пальцами в его волосах, притягивая обратно к своему набухшему клитору. Он почувствовал сумасшедшую пульсацию на языке, взывавшую к нему. Драко позволил себе усмехнуться и начал осыпать Гермиону дразнящими поцелуями, понимая, что оставляет её балансировать на грани.

— Драко, — захныкала она и посмотрела вниз, умоляюще приоткрыв рот.

— Что такое, сладкая? — спросил он так, словно сам не знал.

Гермиона замычала и вскинула бёдра.

— Мне нужно... — выдох. — Пожалуйста...

Драко обвёл нижней губой её клитор и увидел загоревшиеся восторгом глаза. Гермиона попыталась переместиться, отчаянно желая поймать его рот.

— Грейнджер, — Драко понизил голос. — Ты знаешь правила. Когда я задаю вопрос, ты отвечаешь.

Гермиона заскулила, и у Драко помутнело в глазах от возбуждения. Ему нужно было услышать эти слова.

— Пожалуйста, сэр, — жалобно пролепетала она. — Можно я кончу?

Блядь.

Блядьблядьблядь.

Даже после стольких лет она умудрялась удивлять его.

Её тёмные глаза цвета жжёной корицы ярко переливались, а кудри спутались от метаний по кровати. Она была пиздецки красивой. Как он вообще мог не замечать этого? Невероятно. Быть может, потому что он просто себя обманывал. Как минимум, член никогда не соглашался с мозгом. А теперь ему хотелось лишь погрузиться в неё и сказать, насколько она красивая, когда кончает.

Едва сдерживаясь, Драко приподнял бровь.

— Ты будешь хорошей девочкой?

— Да, — тут же послышалось от неё. — Я буду очень хорошей. Пожалуйста, пожалуйста, я сделаю всё, что ты скажешь. Всё, что захочешь. Что угодно, — Гермиона вновь качнула бёдрами, и Драко сжалился. Всё-таки это он ответственен за её состояние.

Он оставил в самом центре невесомый поцелуй и был вознаграждён слабым вскриком.

— Что угодно? — спросил он мягче и чуть серьёзнее.

Гермиона глянула на него. Её гениальный мозг точно поймёт, что на этот раз он просил не о сексуальном одолжении. Она моргнула своими большими карими глазами и прикусила губу. Драко уже был готов сдаться и отдать ей всё лишь за один этот взгляд, но она неожиданно кивнула.

— Что угодно, Драко.

Она доверяла ему, и на этот раз он не подведёт.

Не разрывая зрительного контакта, Драко наклонился и сомкнул вокруг неё рот. Несколько движений языком, и она кончила.

Драко не мог оторвать от Гермионы глаз. Солнце купало её в тёплом свете, отражаясь от перстня, покоящегося между упругими грудями. Хотелось схватить их и почувствовать эту мягкость, но он не мог бросить её в таком состоянии. Гермиону трясло так сильно, что Драко пришлось придерживать её. Она рвано дышала, хныкала и стонала его имя во время оргазма.

— М-м, спасибо, — нежно произнесла она. Гермиона едва разомкнула веки, встречаясь с ним взглядом, и дополнила: — Спасибо, сэр.

Сердце Драко болезненно ударилось о грудную клетку, зайдясь в быстром темпе.

— Поблагодари меня как следует, — прорычал он, быстро садясь и сжимая в руке член. — Раздвинь ножки, чтобы я мог как следует оттрахать свою хорошенькую шлюшку.

Грейнджер возбуждённо всхлипнула, как только Драко устроился у её сочащегося влагалища. Блядь, какая же она мокрая. Он вошёл и тут же зашипел — она сжалась вокруг него, с трудом позволяя погрузиться до конца.

— Чёрт, я же сказал тебе впустить меня, — его голос был едва слышен.

— Я... пытаюсь, — громко дышала она. — Он... большой.

Драко в очередной раз хитро блеснул глазами. Он опустил руки по обе стороны от её головы, поймав в ловушку своего тела, и склонился к её лицу.

— Верно подмечено, сладкая. Но ты всё равно примешь его полностью, я прав?

Она послушно кивнула, и Драко, подавляя стон, столкнул их губы, начав двигаться. Грейнджер, как могла, старалась помогать. Она приподняла бёдра, обеспечивая более удобный угол проникновения, но из-за сжимающихся стенок Драко всё равно приходилось прилагать больше усилий с каждым новым толчком.

Наконец он отпустил её рот, ощущая острую потребность в воздухе. Наверняка у Грейнджер сейчас кружилась голова из-за недостатка кислорода, но она постоянно лишала его дыхания. Он просто отплатил ей той же монетой.

Она обмякла, склонив голову набок, и Драко не сдержался. Он набросился на её шею, всосав кожу, а когда она покраснела, прикусил, заставив Грейнджер вскрикнуть и содрогнуться.

Гермиона вцепилась ногтями в его бока у края шрамов и подстроилась под ритм. Драко просунул руку под её ногу и подтянул выше.

— Твою ж, Грейнджер, — выдохнул Драко. Он свёл брови, пытаясь сдерживаться. Она была такой горячей, такой влажной, такой охренительно тугой, что пришлось замедлиться из-за риска потерять над собой контроль.

Она опять вгрызалась в свою губу зубами, чтобы не закричать. Она опять была близко — это ощущалось по её дрожащим рукам и пульсации влагалища. Драко толкнулся. Сильно.

На этот раз Гермиона не смогла сдержать полузадушенный стон. Не успела она сделать ещё один вдох, как Драко захватил её припухшую губу. Он прикусил её, жадно проглатывая звуки, вырывавшиеся из её горла.

Он зарычал ей в рот, и она затряслась под ним, преодолевая точку невозврата. У Драко перед глазами заплясали чёрные точки от того, с какой силой она его сжала. В наказание, а может, и в качестве награды, он смял её грудь, прокручивая сосок, пока она билась в конвульсиях, отдавая ему всё.

Разжав пальцы, он запечатлел появившиеся следы хлёстким шлепком, наблюдая за резвыми остаточными движениями полушарий.

— Чёртова шлюха, — прогремел Драко и снова прильнул к её шее, переживая вместе с Гермионой её оргазм, который он ей дарил. Его. И ничья больше.

Его единственная и единственно его.

Только... Когда Драко почувствовал приближение собственной разрядки, в голове всплыла мысль, которая поселилась там какое-то время назад. Может... ничего, если рядом будет кто-то ещё. Кто-то от них двоих.

Ему нравилось представлять, как часть него укореняется в ней с видимыми для всех последствиями.

Блядь. Б-л-я-д-ь.

От одной только этой мысли он отправился в первобытные глубины своей души. Драко вошёл до основания, дотягиваясь до самых отдалённых уголков её естества, и там излился. Кончая, он вылизывал её шею, целовал за ухом и рычал как грёбаное животное. Вот что с ним делала Гермиона Грейнджер — каким он стал с ней.

И Драко Малфой никогда не был настолько счастлив.

***

Опустив чёрный ботинок на знакомый пол, который скрипнул под его весом, Драко вывел Гермиону из камина. Чтобы пролезть, ему пришлось пригнуть голову, но, оказавшись на другой стороне, Малфой тут же выпрямился в полный рост, возвышаясь над всеми ожидающими.

Он попытался изобразить на лице скуку, но был уверен: там расцвело что-то вроде надменности. И так сойдёт.

Вся разворачивающаяся ситуация создавала впечатление, будто он какой-то оккупант. Но с чего бы? В конце концов это его дом.

Его и Гермионы.

Они вернулись — вернулись домой.

Пошло всё.

Драко притянул Гермиону к себе, из-за чего она споткнулась о большую чёрную мантию, которую до сих пор с радостью носила. Он вовсе не возражал, когда она упёрлась рукой ему в грудь, спасая себя от падения. Он обхватил её пальцы, ставя рядом с собой.

Где ей и место.

Он надеялся, что по прибытии у них будет время перевести дух, но, разумеется, их уже поджидала целая делегация.

Драко скривил губы, когда разглядел лица собравшихся.

Впереди стоял Лонгботтом, потерявший детскую полноту, но почему-то по-прежнему выглядевший нескладно. На первый взгляд он показался Драко таким же неуклюжим и неуверенным, как в школьные годы, но нельзя забывать, что именно этот человек убил Тёмного Лорда. Блядским мечом.

По крайней мере, сегодня железяки с ним не было, что Драко воспринял как неплохой знак.

Слева от Лонгботтома стояли Полоумная Лавгуд и её подружка Уизлетта. У обеих — одинаковые голубые пряди в волосах.

Значит, у них всё срослось.

Бедный Блейз. Драко с трудом подавил ухмылку.

Впрочем, похоже, он не отчаялся и добился отличных результатов в другом деле. Блейз Забини стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы нарочито дорогого костюма. Увидев Драко, мулат кивнул в знак приветствия, блеснув тёмными глазами, прячущимися за золотой оправой. Затем он стянул очки и принялся вытирать их шёлковым носовым платком с монограммой. Напыщенный придурок.

Но рассмотреть гостиную Мэнора внимательнее не получилось — едва Драко отвернулся, как глухой низкий голос произнёс последнее слово, которое Малфой желал услышать из уст кого бы то ни было:

— Гермиона!

Уизли.

Какого хера этот уёбок здесь забыл?

В его доме?

И произносил её имя?

Гермиона махнула ему утонувшей в длинном рукаве мантии ладонью. Драко быстро схватил её предплечье и одёрнул.

Она подняла на него глаза, что опасно сверкнули.

— Драко, — прошептала она. — Ты обещал.

Твою мать.

Он обещал, что будет прилично себя вести. Правда, тогда она стояла на коленях и уже добрую часть часа сосала его член, не отрывая глаз от его лица.

Пора перестать считать обещаниями те слова, которые он произносил, пока трахал её в рот.

Но... он попытается.

На этот раз он попытается — ради неё.

Поэтому Драко молча прожигал Уизли твёрдым, как гранит, взглядом. Он вскинул брови в немом предупреждении. Уизли стушевался: сдержанная улыбка померкла, и он отступил на шаг, приняв профессиональную стойку, хотя его лицо затянуло нездоровой краснотой.

Только после этого Драко соизволил обратить внимание на причину, по которой он здесь и оказался.

Лонгботтом прочистил горло и поднял стопку пергаментов.

— Драко Малфой, — начал он, стараясь звучать авторитетно, но на деле вышло немного нервно. Лонгботтом быстро пробежался взглядом по строчкам.

По лицу Драко расползлась лукавая ухмылка. Приятно было осознавать, что его репутация не пострадала.

— Давайте уже закончим, — протянул он. Несмотря на гулкий стук быстро бьющегося сердца, лицо Драко оставалось холодным, как камень. Но Гермиона, похоже, видела его насквозь, потому что крепко сжала его руку.

— Согласно приказу номер сто тридцать семь Закона о военных репарациях...

Как только Лонгботтом начал говорить, у Драко защемило в груди, лёгкие сжались, а дыхание стало отрывистым.

— ... в связи с вашей помощью и действиями, направленными на снабжение Ордена информацией и...

Драко попытался вести отсчёт в уме.

Один.

Два...

— Ваш предыдущий приговор о пожизненном заключении в тюрьме Азкабан отменён.

Три.

— В связи с реформированием Министерства магии и восстановлением Визенгамота, я, Невилл Франкелтон Лонгботтом, министр магии...

Франкелтон? Это что, блядь, за имечко такое?

— ... выношу новый приговор, основанный на вашей связи с группировкой, известной как Пожиратели Смерти, и совершённых вами преступлениях против волшебников, ведьм и магических существ.

— И магглов, — добавил Уизли, и Драко бросил на него убийственный взгляд.

Он перевёл всё внимание на руку Гермионы, что обхватывала его ладонь, на биение её пульса. Драко снова начал считать, используя в качестве мерила удары её сердца.

Один.

Два.

— Да, — Лонгботтом перевернул несколько страниц. — Да, я как раз к этому и подходил, — и вернулся к изначальному листу. — Драко Люциус Малфой...

На какой цифре он остановился?

— С сегодняшнего дня, тридцать первого июля две тысячи третьего года, вы приговариваетесь к пожизненному...

Неважно. Он просто сосредоточился на звучном ритме. На ней. Всё это было ради неё.

— ... домашнему аресту. Вам будет позволено провести остаток естественной... — Лонгботтом кинул на него взгляд, и Драко напрягся, — естественной жизни в вашем родовом поместье Малфоев.

Ладно. Он знал это. Всяко лучше, чем сидеть в камере. Это было частью условий, которые они обсуждали, частью сделки, которую выбила для него Гермиона. Они выполняли свою. Значит, и он выполнит свою.

Один из листков бумаги выпал и плавно опустился на пол.

Гермиона стиснула ладонь Драко, а другой обхватила предплечье — ровно там, где когда-то находилась метка. Напряжённые мышцы расслабились под её прикосновением.

— Вы принимаете эти условия? — спросил Лонгботтом.

Сбоку слышалось дыхание Гермионы, и неожиданно для себя Драко понял, что тоже может это делать. Он вдохнул полной грудью и повернулся к своей девочке. Глядя в её большие глаза, Драко ответил:

— Да.

Напряжение, сковывавшее всех, быстро спало. Драко... тоже несколько успокоился. Он не испытывал особых дружеских чувств по отношению к большинству из этих людей, но они не пытались его убить. Они не пытались отнять у него Гермиону. Это была скорее обычная неприязнь. С этим он мог жить.

Он будет жить.

С ней.

Гермиона потянулась к нему, и Драко быстро её поцеловал.

В этот момент раздалось улюлюканье, и Драко обернулся: Блейз начал хлопать в ладоши.

— Заткнись, — бросил он, но не смог обуздать усмешку, появившуюся на лице. Гермиона тихо хихикнула и прикрыла пылающее лицо руками. К удивлению Драко, Полоумная Лавгуд тоже улыбалась ему — правда, в своей жутковатой, почти маниакальной манере.

Он не возражал. Не сильно.

А вот девчонка Уизли ему не улыбалась, зато улыбалась Гермионе, и Драко понял, что может смириться и с этим. Но только потому, что Гермиона по-прежнему смотрела на него, игнорируя остальных. И не отпускала.

Последние несколько лет она работала над его делом у камина в их домике до поздней ночи или уже дня — трудно было определить на глаз. Переговоры тянулись больше года, и, даже когда казалось, что надежды нет, она не сдавалась. Блестящая девочка.

И не отказывалась от него. Гермиона оставалась рядом с ним бесконечными ночами и долгими днями, хотя могла всё бросить и уйти... куда угодно. Делать что пожелает. Она владела бузинной палочкой и могла захватить весь мир, но вместо этого боролась за то, чтобы вернуть в этот мир его.

Драко наклонил голову, зарываясь в её взъерошенные волосы.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и, когда она подняла на него свои сладкие глаза цвета корицы, Драко ухмыльнулся.

Ему нравилось, как он влияет на неё: Гермионе пришлось поправить огромную мантию, пряча уже затвердевшие соски. Драко поймал их ненасытным взглядом, пока они исчезали под лацканами.

Хорошо, что она успела это сделать, потому что её друзья уже выстроились в очередь для объятий и разговоров. Лавгуд начала хватать воздух над головой Гермионы, пока та обнимала мелкую Уизли.

— Ты такая загорелая! — воскликнула Гермиона.

Уизлетта пожала плечами.

— Квиддич в любую погоду.

— Ты бы видела, сколько у неё теперь веснушек, — мечтательно прошелестела Лавгуд. — И в таких интересных местах.

Драко громко фыркнул. Гермиона стрельнула в него предупреждающим взглядом, затем взяла себя в руки и сказала:

— Это... это так мило.

— Да, — отрешённо ответила Лавгуд. — Это очень мило.

— Спасибо, Лунный лучик, — сказала девчонка Уизли и поцеловала Лавгуд в щёку. — Уверена, всем очень интересно о них услышать. Особенно моему брату.

Вспомнишь говно...

К ним прискакал Вислый. Он нервно потирал шею, отчего та стала ещё более красной.

Драко уже собирался посоветовать ему пройти медицинское обследование, благо здесь совершенно случайно оказался лучший целитель Святого Мунго, но этот ублюдок протиснулся вперёд и встал прямо перед Гермионой.

— Привет, Гермиона.

— Здравствуй, Рон.

Драко не ожидал этого, поэтому не успел остановить Гермиону, которая неловко обняла Уизли одной рукой. Как только она отпустила своего бывшего лучшего друга и нынешнее нихуя, то сразу же оглянулась на него.

И так оно и останется. То, что они вернулись, не означало, что вместе с ними всё вернётся на круги своя. Драко был рад, что Гермиона не снимала его мантию, потому что если бы хоть один дюйм кожи этого веснушчатого кретина коснулся её...

Уизли оглядел Гермиону с ног до головы, и Драко ощетинился.

— Не могу поверить, ты совсем не изменилась.

Гермиона слабо улыбнулась.

— Спасибо, — тихо произнесла она. — А вот ты изменился. Взять хотя бы это! — она ткнула его в грудь, где красовался яркий значок. Драко был уверен, что Вислый зачаровал его: слишком уж подозрительно ярко тот сиял. — Полноправный аврор! Ты должен... Ты должен быть по-настоящему горд, Рональд.

Драко закатил глаза, видя, как у Вислого раздувается самомнение.

— Ещё я руковожу собственным подразделением.

— Целым подразделением? — протянул Драко. — Вау.

— Драко! — резко прошептала Гермиона.

— Что? Это не было вежливо? — он пожал плечами. — Я растерял все навыки общения с людьми.

— О да, — парировал Уизли. — Таковы уж последствия пяти лет в Азкабане, полагаю.

А не пойти бы ему нахуй?

— Мне показалось, что было довольно вежливо, — добавила Лавгуд.

— Я провёл там меньше года, — усмехнулся Драко. — Всё остальное время я проводил внутри...

— Годрик! — воскликнула Гермиона. — Как же здесь жарко! — она принялась быстро обмахиваться руками. — Никому больше не жарко?

Драко решил довести свою мысль до логического завершения. Ему никто не запретит, потому что это его дом. Его и Гермионы. И да, она была права — здесь жарко. Лето на острове было не таким тёплым, как в Англии.

— Давай, сладкая, — он стянул с её плеч тяжёлую чёрную мантию, — снимем её с тебя. Она всё равно уже... грязная, — он выразительно посмотрел на Уизли, который скрестил руки на груди, ссутулившись.

Драко выпрямился во весь рост, демонстративно бросил чёрную мантию на стул с высокой спинкой и обнял Гермиону за плечи, заявляя всем: это его дом и его девочка.

Гермиона откинула волосы, и Уизли побледнел, стоило на её груди ярко сверкнуть семейному малфоевскому перстню.

Его.

Полностью его.

Он сделает это официально. Сегодня.

Он надеялся.

Под ложечкой засосало.

— Малфой, — Лонгботтом подозвал его к маленькому столу.

Драко посмотрел на Гермиону, ища поддержки, и она кивнула, давая понять, что всё в порядке. Только тогда он подошёл к большой стопке пергаментов, открытой на последней странице.

— Тебе нужно подписать, — Лонгботтом протянул ему перо. — Раньше требовалась подпись кровью, но теперь можно и чернилами.

— Ещё одна из пролоббированных тобой реформ? — Драко взял перо и осмотрел его кончик. — Какой занятой мальчик.

— Хочешь вернуться туда, где прятался? — грозно спросил Лонгботтом, удивив Драко. Возможно, это был уже не тот нытик, на которого он накладывал заклятие обезноживания, чтобы посмеяться над его попытками спуститься с лестницы. Теперь это у Лонгботтома было право мучить его. Но он им не воспользовался. И значит, всё-таки что-то изменилось.

Драко задержал на нём взгляд ещё на несколько секунд.

— Спасибо, — послышалось затем.

Лонгботтом так удивился, что сделал заметный шаг назад. Драко обмакнул перо в чернильницу.

— Да, в общем, — Лонгботтом посмотрел на пергамент, затем снова на Драко. — Люди совершают ошибки, — Драко замер, и капля чернил заляпала строку с его именем. — Надеюсь, ты будешь благоразумен, — продолжил Лонгботтом. — Я знаю, что ты не собираешься соблюдать условия своего заключения.

Перо заскрипело по пергаменту — Драко быстро поставил свою подпись. Он положил его обратно в чернильницу.

— Не понимаю, о чём ты, — ровно ответил он.

Лонгботтом понизил голос.

— Да брось, Малфой. У Гермионы бузинная палочка, а ты... — он обвёл взглядом чёрные буквы имени «Драко Люциус Малфой». — Ты — это ты.

Драко промолчал. Если они устроят какую-нибудь хрень, он схватит Гермиону и уберётся отсюда к чёртовой матери. Они уже сражались — могут и снова. Даже без магии Драко был далеко не безобиден.

И, если потребуется, он с удовольствием это продемонстрирует.

— Послушай, Министерство не будет слишком пристально следить за тобой, так что просто... — Лонгботтом наклонился чуть ближе, из-за чего Драко пришлось отступить. — Просто не злоупотребляй, ладно? Не поступай слишком очевидно.

Драко знал, что магические барьеры не позволят ему покинуть территорию поместья, но Мэнор хранил секреты, о которых Министерству не было известно. Например, камины в покоях эльфов, которые соединялись с другими владениями Малфоев. Ещё они понятия не имели о прощальном подарке Поттера — мантии-невидимке.

— Ты никогда не застанешь меня выходящим за порог этого дома, — невозмутимо сказал Драко. — Министр, — и добавил шутки ради.

Лонгботтом смерил его скептическим взглядом и покачал головой.

— Чёртовы слизеринцы, — пробормотал он.

— Так, так, так, — рядом внезапно возник Блейз. — Это что, политическая предвзятость, министр? Разве ваша кампания не основана на искоренении старых предрассудков и пропаганде положительных качеств всех людей с волшебными способностями?

— Боже, — вздохнул Лонгботтом. — Не сейчас, Блейз. Я не выдержу вас двоих.

— Не переживай, я всё равно не могу голосовать, — успокоил Драко. — Я же типа осуждённый преступник.

Блейз подтолкнул Драко локтём.

— О, если тебе очень нужно удостоверение избирателя, могу организовать. Невилл, — он коварно сощурился. — Сколько голосов тебе нужно на выборах? Могу купить минимум...

— Нет, — перебил Лонгботтом, подняв руки. — Нет, даже не шути про это. Сколько раз тебе повторять, Блейз, что нельзя так! — и пошёл прочь от них.

— Да ладно тебе, Нев! — крикнул Блейз ему вслед. — Не будь таким! После всего, через что мы прошли? — он театрально прижал руку к сердцу. Как только Лонгботтом присоединился к мини-толпе, окружавшей Гермиону, Забини плюнул достучаться до него.

— Нев? — спросил Драко.

— Возможно, после сегодняшнего дня стоит называть его Франкелтон, — отозвался Блейз.

Драко рассмеялся. И в этот момент разговоры у камина стихли — все повернулись в его сторону. На секунду он словно перенёсся в прошлое. За исключением Поттера, всегда возглавлявшего компанию напротив, и Тео, который обычно стоял по другую сторону от Блейза, всё было так, как раньше.

Хотя кого он обманывал. Драко поймал взгляд Гермионы и подмигнул ей. Она нервно заправила прядь волос за ухо и прикусила губу.

— Найдите уже себе комнату, — усмехнулась младшая Уизли.

— Уже нашли целый дом, — уточнил Драко. — С огромным количеством комнат.

Лонгботтом зашёлся в приступе кашля, а Блейзу пришлось отвернуться, чтобы скрыть смех.

— Да, — вставила Гермиона. — Огромное количество комнат, в которых ты и будешь ночевать, если продолжишь отпускать подобные шуточки.

Драко выдержал её взгляд, подпаливая напряжение между ними. Ему нравились их препирания, которые обычно заканчивались тем, что он хватал её за талию и нагибал над первой попавшейся горизонтальной поверхностью.

В Малфой-Мэноре было много таких поверхностей.

И она тоже это знала.

— Кстати, — Блейз понизил голос, развернувшись так, чтобы остальные ничего не заметили. — Я достал то, что ты просил.

Внимание Драко мгновенно переключилось на Забини.

— Ты хоть представляешь, как трудно было уговорить гоблинов впустить меня в твоё хранилище? Кроме того, — добавил он, глядя поверх золотых очков, — ты не уточнил, какое именно. Ты же в курсе, что у тебя их семь, да?

Драко пожал плечами.

— Большинство из них пусты.

— Уже нет, — проворчал Блейз. — Твоя мать занимается инвестициями. Кто бы мог подумать, что Нарцисса Малфой станет такой бизнес-леди?

Драко знал, что мама взяла на себя управление семейным бизнесом, когда отец был... нездоров, но он и не подозревал, что она так хорошо справлялась.

— Я так понимаю, дела Малфой Энтерпрайзес идут в гору?

— Скажу так, — Блейз оглядел остальных, затем снова повернулся к Драко. — Малфои больше не присваивают средства Министерства. Не то чтобы они не могли, просто в этом уже нет необходимости.

Брови Драко удивлённо поползли вверх, но он сразу напустил на лицо холодное безразличие, правда, не раньше, чем Блейз хохотнул. Драко шагнул к нему, закрывая обзор всем, стоявшим позади. Нужно поторопиться. Гермиона была слишком умна и очень быстро могла обо всём догадаться.

— И где оно?

Блейз многозначительно моргнул.

— Я очень долго искал, Драко.

— Ты не смог найти? — сердито спросил он. — Оно гигантское. И сверкает. Это что, так сложно?

— Тогда искал бы сам, — огрызнулся Блейз. — Ой, точно, ты же не можешь. Тебе нельзя покидать дом.

Драко скрипнул зубами.

— Я попросил тебя всего об одной услуге, Блейз.

— И когда я тебя подводил? — Забини с озорной ухмылочкой вытащил маленькую коробочку.

— Пошёл ты.

Драко выжидающе протянул руку, но Блейз ловко отдёрнул предмет, вертя в пальцах.

— Как невежливо. Знаешь, я всегда могу вернуть его обратно.

Поморщившись, Драко оглянулся и, убедившись, что никто не видит, выхватил маленькую чёрную коробочку из лап своего так называемого лучшего друга.

Блейз едва не задохнулся от удивления.

Драко наклонил голову и сунул коробку в карман.

— Ловец, помнишь?

Блейз выдохнул.

— Кажется, это было в прошлой жизни.

— Ага, а это, — Драко похлопал по месту, куда спрятал футляр, — начало новой, — он кинул взгляд на улыбающуюся Гермиону. — Надеюсь.

— Надеешься? — переспросил Блейз. — Вот это поворот.

Драко отвернулся, нахмурившись. Захочет ли она, вернувшись, связать с ним свою жизнь? Блейз отвлёк его от мрачных мыслей, лениво покачав головой.

— О чём ты вообще беспокоишься? — он положил руку на предплечье Драко. — Гермиона любит тебя. Она скажет... — Блейз замолчал, с любопытством изучая реакцию друга. Внезапно он схватил Драко за запястье и задрал рукав его рубашки.

Драко дёрнулся, но было поздно — Блейз уставился на кожу, когда-то обожжённую и покрытую шрамами. Она была бледной, чистой и... непомеченной.

— Ожоги... шрамы... — тёмные глаза Блейза удивлённо расширились. — Как... Она?..

Драко пожал плечами.

— Бузинная палочка, — он натянул рукав, пока не готовый демонстрировать всем свою новую кожу. — И то, что она Гермиона, мать её, Грейнджер. Умная маленькая ведьма и чертовски одарённая.

Блейз изумлённо ахнул.

— Если ты на ней не женишься, это сделаю я.

— Чёрта с два я тебе позволю, — отрезал Драко.

Блейз только усмехнулся, довольный тем, как легко вывести его из себя.

— Не волнуйся, приятель. Если она до сих пор тебя не бросила, сомневаюсь, что это когда-нибудь вообще случится.

Драко раздражённо, но и... с облегчением выдохнул. Он посмотрел на Гермиону, которая оживлённо разговаривала со своими... друзьями. Они все были счастливы, как и... она.

Он на протяжении нескольких лет проводил с Гермионой почти каждую минуту каждого дня. Было странно видеть её общение с кем-то другим, да ещё и в противоположном конце комнаты — настолько далеко от него. Внутри шевельнулась привычная ревность, правда, теперь к ней добавилось что-то ещё. Драко не мог дать точного определения этому ощущению, но... ему нравилось видеть её счастливой.

Если она скажет «да», он посвятит оставшуюся жизнь тому, чтобы делать её счастливой, насколько это было возможно.

Блядь, он правда надеялся, что она согласится.

— Не парься, — Блейз хлопнул его по плечу. — Ваша зависимость друг от друга уж слишком очевидна.

Драко резко повернулся к нему.

— Я не зависим.

Блейз выразительно скосил глаза на Гермиону.

— Нет? — ехидно спросил он. — Тогда как ты назовёшь это?

И тут Драко заметил на себе взгляд Гермионы, которая при этом выглядела немного... одинокой. Как будто тоже скучала по нему. Позади неё болтала Уизли, но она смотрела на него. Только на него.

Драко улыбнулся ей.

— Моя девочка.

***

Большую часть дня Гермиона со всеми общалась. Это был невероятно выматывающий, но в то же время чудесный день. Она проснулась от так называемого «завтрака в постель» в исполнении Драко, потом в безумной спешке проверяла, что ничего не забыла, а после встретилась с друзьями впервые за... боже, пять лет... Она была на пределе.

Было потрясающе собственными ушами слушать о путешествиях Джинни и Луны, о квиддиче и приключениях, связанных с исследованием редких волшебных животных. Она знала некоторые аспекты их жизни из переписки, но одно дело — читать, и совсем другое — снова видеть их. А ещё иметь возможность обнять. Казалось, они никогда её не отпустят, но вскоре их воссоединение прервал Блейз. Он увлёк её в сторону и настоял на том, чтобы она подробно рассказала о процессе лечения руки Драко.

Оставлять Драко одного было странно, однако он просто сидел у камина и куксился, пока, к удивлению всех, Джинни не завела разговор о квиддиче. Он выглядел немного насторожённым, но вёл себя прилично, сдерживая раздражение по отношению к командам, которые ему не нравились, и за которые, конечно же, болела Джинни.

Возможно, некоторые вещи так и не изменились.

Возможно, изменились они.

Гермиона добросовестно отвечала на вопросы Блейза, воссоздавая по памяти все действия с волшебной палочкой. Воспоминания были смазанными, да и потом она сразу отвлекалась на другие вещи. Блейз терпеливо задавал наводящие вопросы, которые помогали с деталями и раскрывали его как опытного специалиста. Это был уже не стажёр, латающий военные раны. Блейз более чем заслужил звание лучшего целителя больницы Святого Мунго за последнее десятилетие её работы.

Удивительно, что он не проявлял... ни зависти, ни желания принизить её методы лечения. Наоборот, Блейз был гораздо больше заинтересован в том, чтобы понять суть применённой ею магии и адаптировать её к некоторым хроническим случаям из своей практики. Чем дольше Гермиона с ним разговаривала, тем легче ей становилось. Видимо, амбициозность и хитроумие слизеринцев могли принимать новые формы, если перестать противопоставлять их остальному волшебному миру и демонизировать за выбор, сделанный говорящей шляпой в одиннадцать.

Интересно, кем бы стал Драко, если бы ему с самого детства не навязывали определённые роли? Гермиона оглянулась на него — серые глаза внимали объяснениям Джинни об ошибочности стратегии «Сенненских соколов». Но одно она знала наверняка: при любых обстоятельствах он бы стал тем, кем являлся сейчас.

Драко.

Её Драко.

Невилл закончил с оформлением документов и потрепал её по плечу.

— Мы можем поговорить, пока я не ушёл?

— Конечно, — быстро согласилась Гермиона.

— Ну, — Блейз окинул Невилла оценивающим взглядом, — мы вообще-то разговаривали.

Невилл испустил долгий страдальческий вздох.

— Мне пора на работу.

— Не у одного тебя работа, Лонгботтом.

— Верно, — усмехнулся Невилл. — Только для тебя — министр Лонгботтом.

Блейз фыркнул, но в его глазах Гермиона уловила искорки веселья.

— Я надолго не задержу, — пообещал Невилл. — Уже скоро сможешь вернуться к обсуждению крови и внутренностей, Забини.

Гермиона с любопытном и лёгкой тревогой ожидала, что ей сейчас скажут. О произошедшем в Министерстве она знала не всё, но Невилл помог заполнить некоторые пробелы. Оказалось, что разрушение Азкабана стало ударом для репутации зарождающегося режима — многие посчитали, что теракт организовал Перси, дабы одним махом избавиться от всех Пожирателей. Кому-то его действия казались оправданными, но многие увидели в этом проявление диктатуры, не сильно отличавшейся от власти Волдеморта.

А когда исчезла золотая девочка Гермиона Грейнджер, доверие к правительству пошатнулось ещё сильнее. Последним гвоздём в крышку гроба стала пропажа бузинной палочки. Никто уже не верил, что люди, стоявшие у руля, за народ — всё походило на то, что они просто хотели урвать себе побольше денег и власти, поэтому режим рухнул так же быстро, как и возник.

В трудную минуту именно Орден снова пришёл на помощь волшебному миру. Поскольку его старшее поколение почти полностью погибло во время войны, а Кингсли, к сожалению, не пользовался популярностью на посту министра, оставался только один выдающийся маг — Невилл Лонгботтом.

Поначалу он уклонялся от должности, но его готовность вести диалог как с теми, за кого он сражался, так и с теми, против кого воевал, снискала ему расположение во многих кругах. Гермиона оставила поместье Малфоев на попечение Ордена в качестве их новой штаб-квартиры, но они быстро перебрались в само Министерство в попытках исправить ошибки, допущенные во время войны. Все ошибки.

Но один вопрос продолжал мучать её.

— Траст создан?

Невилл кивнул.

— Как мы и обсуждали. Она не знает, откуда идут деньги, но их хватает на комфортную жизнь и на хорошую квартиру недалеко от Косого переулка, а ещё ей нет надобности думать о любых дополнительных расходах. Его обучение будет полностью оплачено: котлы, форма, палочка — всё. А по окончании школы он получит небольшую финансовую подушку, которая даст фундамент для будущих начинаний, — Невилл улыбнулся ей. — Это благородно с твоей стороны, Гермиона.

Она опустила глаза и принялась заламывать пальцы.

— Это меньшее, что я могла сделать. То... — она взглянула на Драко, у которого было слегка растерянное, но не суровое выражение лица в ответ на безостановочное щебетание Луны, которое сопровождалось неконтролируемыми движениями рук. — Что случилось, то случилось. Я не смогу вернуть ребёнку отца, но...

Возможно, Драко и убил Тео, но Гермиона никогда не забывала причину. Благодаря его поступку Гарри оказался в безопасности — а это то, о чём она его просила. Забота о сыне Тео была не добрым жестом, а необходимостью. И всё же ей хотелось сделать больше.

Невилл коснулся её руки.

— Ты делаешь всё, что в твоих силах. Перепрыгнуть через голову иногда невозможно.

Гермиона утешилась этими словами и глубоко вздохнула.

— Наверное, прозвучит дико, но как его зовут?

Невилл немного растерялся после её слов.

— Сына Пэнси? — Гермиона кивнула, чувствуя себя виноватой. Невилл ободряюще улыбнулся ей. — Дориан, — ответил он и сразу же добавил: — Блейз говорит, что он то ещё маленькое исчадие ада.

Уголки её губ нерешительно поползли вверх.

— Может быть, однажды я познакомлюсь с ним.

Невилл вздохнул.

— Может быть. Сейчас всё быстро меняется.

Это точно.

Гермиона поймала взгляд Рона и поняла, что слишком долго откладывала этот разговор. Ещё раз поблагодарив Невилла, она направилась к нему.

Стоять перед Роном было крайне неловко. Когда-то они были очень близки: Рон был ей как брат, а в какой-то момент даже больше, но слишком много воды утекло. Они больше никогда не будут прежними, потому что... не хватало последней части их трио.

Смерть Гарри всё ещё тяжёлым грузом тянула сердце в пропасть. Однако Рон помог ей. Она не представляла, что бы без него делала. Единственное, он и не подозревал о своём участии, поэтому Гермиона понятия не имела, в каких отношениях они сейчас находились и в каком направлении следует двигаться.

Рон растёр красную шею.

— Рад снова видеть тебя, Гермиона.

Она попыталась улыбнуться.

— Да, сколько времени прошло.

Воцарилось напряжённое молчание. Что она могла сказать человеку, который когда-то был её лучшим другом, а теперь... Теперь она не знала, кем они являлись друг для друга. Возможно, никем.

Гермиона переступила с ноги на ногу, пытаясь хоть немного унять переполнявшую её нервозность. Она сцепила руки перед собой. Рон проследил за этим движением, и, когда снова поднимал на неё глаза, они на секунду задержались на перстне Драко, висевшем прямо у неё над сердцем.

— Хорошо выглядишь.

Гермиона удивилась его комплименту. Было не похоже на Рона — просто так... говорить подобные вещи. С другой стороны, знала ли она вообще, кем он стал?

— Спасибо, — пробормотала она. — Ты выглядишь... — Гермиона быстро оглядела его, пытаясь подобрать подходящие слова, — очень взросло в форме.

Рон рассмеялся, и смех этот был таким же тёплым и искренним, как раньше. На Гермиону нахлынула ностальгия: вот они сидят в гостиной, рядом пылает огонь, а между — Гарри. Она очень надеялась, что на её лице не отразился дискомфорт.

— Ты совсем не изменилась, — он улыбнулся, и на его переносице заплясали веснушки.

Гермиона нервно сжала руки.

— Надеюсь, это хорошо.

Лицо Рона смягчилось, его голубые глаза ясно сияли. В них не было ни осуждения, ни гнева. Только намёк на отдалённую грусть, как будто смотришь в вечернее небо и понимаешь, что день подходит к концу.

— Хорошо, что ты вернулась, Гермиона, — признался он. — Я скучал.

Она не хотела портить приятный момент, но... ей нужно было знать. Ей всегда всё нужно знать. Возможно, Рон был прав, и она не изменилась, но их отношения — определённо.

— Я сомневалась, что ты когда-нибудь снова захочешь видеть меня.

Его поступок в Отделе Тайн побудил её поверить, что встреча возможна, но сейчас Рон даже не знал, что именно произошло.

Лучше сорвать пластырь, чем дать ране загноиться. Гермиона только надеялась, что к концу никто не истечёт кровью как в прямом, так и в переносном смысле. Она украдкой посмотрела на Драко и поймала его взгляд. Его изящные черты омрачала хмурость, а холод в серых глазах от внимания к их паре ощущался практически кожей.

Рон побагровел. О нет. Это был плохой знак.

— Гермиона, — взволнованно проговорил он. — Я... — он замолчал. Затем схватил её за руку и оттащил в сторону от всех. — Послушай, я не знаю, что... что ты сделала. Или что сделал я. Я знаю только то, что однажды пришёл на работу, а бузинная палочка пропала. Вскоре после этого пропала и ты. Я был в ярости. Я... я думал, ты...

Рон шумно выдохнул.

— Я не знал, что тогда думал из-за провала в памяти. Я винил тебя и, возможно, был прав, но... мантия-невидимка тоже пропала.

Гермиона глядела на него распахнутыми глазами, напрягая слух, чтобы не пропустить ни слова его приглушённого шёпота.

Выражение лица Рона изменилось. Не то чтобы расслабилось — его можно было сравнить с мышцей, которую слишком долго сводило судорогой и которую в конце концов отпустило.

— Только мне Гарри сказал, что хочет отдать её Драко. Никто другой не догадался бы передать её тебе. И даже ты... если бы ты проникла в Министерство и украла бузинную палочку, ты бы не... ты бы не стала рисковать тем, что так много значило для Гарри.

Гермиона затаила дыхание.

— Значит, если это была не ты, то... — Рон прикрыл глаза. — То это должен был быть я. Эта мысль, тот факт... Чёрт, как же трудно выразить это словами, хотя у меня было столько лет, чтобы придумать нормальную речь. В общем, — Рон подошёл на шаг ближе, — понимание того, что я помог тебе, а ты помогла мне, придало мне смелости противостоять Перси. Я сказал ему, что он делает неправильные вещи, и это не то, за что мы сражались на войне.

Мерлин.

— Он меня уволил, — Рон криво усмехнулся, но тут же смутился. — Но я забрал с собой остальных авроров и... пришёл сюда. Как бы я ни ненавидел это место и... ну, понимаешь, — он повёл плечом. — Я снова примкнул к Ордену, чтобы попытаться... попытаться сделать этот мир таким, за который отдал жизнь Гарри. Таким, из которого тебе не нужно было бы сбегать. Таким, в котором... — Рон замялся, — возможно, мы смогли бы вновь стать друзьями.

Гермиона потеряла дар речи. Казалось, кровь перестала циркулировать по венами, отчего мозг замер. Единственное, на что она осталась способна, — это глазеть на Рона с открытым ртом.

Он тепло ей улыбнулся, затем мотнул головой в сторону Драко.

— Только не жди, что я подружусь с ним.

Гермиона не смогла сдержать смех. Это просто полный... абсурд. Безумие. Но... всё же правда. Она вернулась в другой и прежний мир одновременно. Тяжёлые шаги за спиной вырвали её из мыслей.

— Не волнуйся, Уизли, — протянул Драко. Он подошёл и остановился рядом с ней. — У меня нет ни малейшего желания дружить с тобой.

Рон скованно нахмурился.

— Пока мы знаем, на чём стоим.

— Да, — подтвердил Драко. — На земле моего поместья. Так что... — он небрежно махнул рукой. — Проваливай.

Уши Рона вспыхнули.

— Драко, — пробормотала Гермиона, мягко положив руку ему на грудь.

Драко закатил глаза.

— Проваливай, пожалуйста.

— Драко! — на этот раз Гермиона шлёпнула его. Он схватил её руку и по-хозяйски сжал в своей.

— Не нужно повторять дважды, — проворчал Рон.

— Я уже повторил.

Гермиона вздохнула. Мальчишки...

— Мне всё равно уже пора, — продолжил Рон, намеренно игнорируя Драко. — А то моя девушка будет беспокоиться.

— Девушка? — с любопытством повторила Гермиона.

Рон снова засмущался, и его щёки стали совсем красными.

— Да, мы встречаемся уже около двух лет.

В попытках... вернуться к дружеским отношениям, Гермиона спросила:

— Я её знаю?

Рон покачал головой.

— Вряд ли. Она маггла.

Гермиона даже ожидала услышать какое-нибудь острое замечание от Драко, но он молчал. Сердце в груди ускорило свой ритм. Для кого-то это могло показаться мелочью, но Гермиона знала, как долго и упорно Драко избавлялся от яда предрассудков, которым его пичкали с детства. То, что он предпринял попытку противостоять своим предубеждениям не только ради неё, но и ради себя, значило больше, чем она могла выразить словами.

Раньше она и подумать не могла, что увидит день, когда Драко Малфой перестанет отпускать мерзкие шутки про магглов, но... взошло новое солнце.

— Рон, это же чудесно! — воскликнула Гермиона, позволяя себе искренне порадоваться. — Драко, разве это не чудесно?

Драко приподнял бровь.

— Чудеса, что кто-то вообще согласился с ним встречаться, — она толкнула его локтём в бок.

— Она замечательная, — Рон снова проигнорировал Драко, и Гермиона буквально почувствовала исходящую сбоку злобу. — Она учится на юриста по экологическому праву.

На этот раз Гермиона улыбнулась по-настоящему.

— Звучит здорово.

— Да-да, мы все несказанно рады за тебя, — снова вмешался Драко. Он обнял Гермиону за плечи и притянул к себе. Она уже подумывала о том, чтобы снова пихнуть его, но... было слишком приятно. — Не хочется заставлять такую замечательную девушку ждать, так что попрощайся, сладкая, и отпусти мальчика на все четыре стороны.

— Мальчика? — возмутился Рон.

— Ты бы предпочёл, чтобы я назвал тебя...

— Было приятно повидаться, Рональд, — быстро перебила его Гермиона. — Пожалуйста, вспоминай временами.

Рон кивнул и попытался обнять Гермиону на прощание, но Драко коршуном навис над ней, смерив его предупреждающим взглядом. Рону пришлось сделать шаг назад.

— Я рада, что смогла тебя увидеть, — в знак примирения сказала Гермиона. Начало положено. Прошло пять лет, может, ещё через пять отношения между Драко и Роном наладятся.

Рон улыбнулся.

— С возвращением, Гермиона.

***

Они попрощались с Джинни, Луной и Блейзом, когда солнце клонилось к закату. Гермиона была измотана. На деле — даже больше. Она валилась с ног после долгого дня. Тем не менее, он прошёл замечательно, и ночью они снова смогут спать в своей постели. Гермиона до сих пор отчётливо помнила их последний день здесь — от возникших образов по спине пробежала дрожь.

— Сюда, — Драко подошёл сзади, подталкивая своим корпусом дальше по коридору.

— Но... — Гермиона с тоской посмотрела на лестницу. — Спальня...

На губах Драко заиграла самодовольная ухмылка.

— Какая нетерпеливая, — проворковал он. — Не волнуйся, котёнок, мы быстро, — и мазнул губами по её уху, а после взял за руку и повёл по одному из боковых коридоров Малфой-Мэнора.

Досконально изучив поместье в прошлом, Гермиона не понимала, зачем он её сюда тащил. Здесь располагались только эльфийские проходы на кухню и...

— Теплица?

— Оранжерея, — поправил Драко. — Пора уже выучить правильные названия всех здешних мест.

— Зачем?

Драко в ответ лишь хмыкнул и открыл дверь в... оранжерею. Растения разрослись. Сейчас это место больше напоминало джунгли, чем крытый сад. Нарцисса сажала всё ещё черенками, большую часть которых решила оставить при переезде во Францию. Гермиона доверила уход за растениями Невиллу с Блейзом — они использовали их для своего... побочного бизнеса, который, по-видимому, был очень успешным, раз этих средств оказалось достаточно, чтобы финансировать Орден и основать трастовый фонд для Дориана Нотта.

Сделать что-нибудь для сына Пэнси и Тео — идея Драко. Он упомянул об этом однажды, когда они лежали на улице под звёздным небом. Он не часто рассказывал о своих пожирательских делах, а Гермиона не настаивала, но внимала, когда у него было настроение для подобных разговоров. Она лежала у него на груди, играясь с фамильным перстнем, а Драко, в свою очередь, лениво выводил пальцами узоры заклинаний вдоль её позвоночника.

— Ты сказал никогда не снимать его, и я не говорю, что хочу, — быстро добавила Гермиона, — просто, если в один день ты передумаешь, то это нормально. Я не... — она посмотрела на герб, украшавший перстень. — Я не расстроюсь, если это сделает тебя счастливым.

Пальцы Драко скользнули по её пояснице.

— Ты делаешь меня счастливым.

Гермиона лучезарно улыбнулась.

— До сих пор помню, как ты мне его отдал.

— Хм, — Драко откинулся назад и уставился в открытое небо.

— Ты ведь сделал это только из-за мысли, что больше никогда меня не увидишь.

Он по-прежнему не смотрел на неё. И не отвечал.

Гермиона понимала, что возвращаться к воспоминаниям о том времени болезненно для него. Ей самой до сих пор было горько за многое из того, что произошло.

— Тот суд был не более чем насмешкой над настоящим Визенгамотом.

— Я был виновен, Гермиона, — голос Драко прозвучал ровно. — И виновен до сих пор.

— В чём? — возразила она. — Ты заплатил за свои ошибки. Ты помог освободить магглорождённых. Ты сражался против Волдеморта. Ты уничтожил крестраж, Драко.

Его лицо оставалось непроницаемым.

— Я всё равно убил.

Он никогда не простит себя. Дамблдор всегда говорил, что убийство разрушает душу, но... Гермиона не считала, что душа Драко была разрушена. Покалечена — да, но у кого, прошедшего войну, было по-другому? А повреждения подлежат восстановлению. Вероятно, на том месте останется рубец, но нельзя ставить... крест никчёмности.

— Это то, что я никогда не смогу исправить, — признался Драко. — Я не знал, что Пэнси была... да даже если бы знал, — он повернул к ней голову. — Я бы всё равно это сделал.

Было больно слышать от него такие слова. Он больше не винил её, отнюдь. Наоборот, Драко делал всё возможное, чтобы защитить её от ран, нанесённых войной, которую она продолжала носить в себе. Она тоже сделала выбор, например, перешла на сторону Драко, а не Гарри, в битве за Хогвартс. Но Гермиона понимала его — если бы она могла отмотать время назад, то поступила бы точно так же.

— Бедный ребёнок, — Драко снова посмотрел на бледное небо. Сначала Гермиона подумала, что он говорит о Тео, но заметив складку, залёгшую между его бровями, и сжатые губы, она поняла, что он имеет в виду ребёнка, которого Пэнси держала на руках во время суда.

— Да, — она не знала, что ещё сказать.

— Думаю, я мог бы... отправить ему что-нибудь.

Гермиона села.

— Что?

— Я не могу вернуть ему отца, но кое-что дать могу. В хранилищах осталось не так много золота, но в этом месте мне оно нахер не сдалось.

Гермиона изучала его лицо.

— Что ты хочешь этим сказать?

Наконец Драко встретился с ней взглядом.

— Как думаешь, это будет нормально? Или он возненавидит меня ещё больше, если получит небольшое наследство по достижению совершеннолетия?

Гермиона вытаращилась на Драко. Она не могла подобрать слов, чтобы выразить все клокочущие внутри чувства, но первым на ум пришло только одно: гордость. Она так гордилась им. Тем, кем он был и кем становился. Или... всегда был. В глубине души.

— Драко, это прекрасная идея, — она старалась говорить спокойно, чтобы не выдавать всех эмоций, что переполняли её, проступая слезинками в уголках глаз.

— Поможешь с документами? А то эти гоблины вечно пихают в контракты кучу сносок. Когда оформлял завещание в твою пользу, мне пришлось трижды переписывать бланк. Настоящая пытка. Руку свело нахуй просто.

Гермиона хохотнула.

— Нам точно нельзя этого допустить, — она устроила подбородок у него на груди. — А то такие хорошие руки пропадут.

Драко удовлетворённо зарычал и во всех подробностях доказал ей, насколько они хорошие.

Насколько хороший он сам.

Когда хотел.

— Что здесь делали Блейз и Лонгботтом? Это место стало одной большой разрухой.

Драко шагнул вперёд, и под его обувью захрустело битое стекло. Несколько буйно разросшихся лоз явно пытались сбежать, разбив при этом множество хрустальных потолочных панелей. Теперь ночное небо не было ничем ограждено от них и далёкие звёзды кидали блики на осколки, разбросанные по полу.

— Они были заняты.

— Они были безответственны.

— Может, тогда займёшься садоводством? — предложила Гермиона. — Тебе нужно будет какое-нибудь хобби, раз уж ты никуда из дома не можешь выйти.

Драко посмотрел на неё так, словно получил пощёчину.

— Не считаю, что копаться в драконьем навозе, — увлекательное занятие.

— Я слышала, что оно очень полезное, — Гермиона оглядела большие листья, темнеющие в сгущающихся сумерках.

Драко обхватил её за талию и притянул к себе.

— Если уж мне придётся торчать в этом проклятом месте, то я планирую проводить всё время только внутри тебя.

Гермиона растаяла. Как ему это удавалось? Даже после стольких лет Драко по-прежнему заставлял её чувствовать себя единственной девушкой в мире. Его единственной.

— Знаешь, из твоих уст домашний арест звучит почти как награда.

Драко сомкнул ладони у неё на пояснице.

— Ты точно не против?

Гермиона удивлённо вскинула брови.

— В смысле?

Драко напрягся, и Гермиона сама замерла в его руках, ожидая, что он скажет дальше.

— На рассвете поместье закроют. Ты точно нормально воспримешь снова оказаться здесь взаперти?

Она потрясённо смотрела на него.

— Не наказывай себя только из-за любви ко мне, — негромко добавил Драко.

— Но что, если мне это нравится? Наказания? — Гермиона коснулась мужского подбородка, поворачивая лицо Драко к себе. — Если я хочу, чтобы ты связал меня? Нагнул и напомнил, кому я принадлежу?

— Чёрт, Грейнджер, — шумно выдохнул Драко. — Ты говоришь так, будто правда хочешь, чтобы я это сделал.

Она сладко улыбнулась.

— А что плохого в том, чтобы хотеть немного романтики?

Он застыл. В мерцающем свете звёзд его бледная кожа выглядела словно мрамор. Но горячее давление на низ живота напоминало, что он всё же не статуя, даже если на ощупь оно было таким же твёрдым, как камень.

Внезапно Драко улыбнулся — широко, ярко и чисто. Он наклонил Гермиону, отчего ей пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не потерять равновесие.

— Если ты хочешь романтики, я женюсь на тебе в теплице.

— Кажется, ты сказал, что это называется оранже... — и тут до неё дошло, что именно произнёс Драко. Гермиона замерла. — Ч-что?

Все силы разом покинули тело. Слава Мерлину, что Драко держал её, иначе бы уже упала и продолжала бы падать, и падать, и падать.

— Ты слышала, — Драко ухмыльнулся. — Выходи за меня.

— Ты... — она судорожно глотнула ртом воздух, прижимаясь к его груди. — Ты же не всерьёз?

Не то чтобы она не хотела, просто никогда не думала... Он говорил, что у него нет намерений жениться на ней. Гермиона считала, что, возможно, брак — это ещё одна из тех вещей, которые Драко не рассматривал в контексте своей жизни. Он признавался ей в чувствах, не раз говорил, что они всегда будут вместе, но в своих обещаниях никогда не отпускать он никогда не упоминал о браке. Гермиона решила, что эта дорожка ей не предназначена.

Однажды в камере в Отделе Тайн Драко всё-таки намекнул на нечто большее, но больше никогда не поднимал эту тему. Единственное, что у неё было, — это перстень, который она носила на шее.

Она смирилась. Или думала, что смирилась.

Драко вздохнул и вернул её в прежнее положение. Гермиона покачнулась, но он быстро поймал её, положив руку на спину.

А затем опустился перед ней на одно колено.

— Боже.

Когда Драко приподнял подбородок, она увидела его напрягшуюся от волнения челюсть. Годрик, он нервничал.

— Гермиона Грейнджер, — голос Драко был спокойным и уверенным, тем не менее, внутри всё забурлило, когда он произнёс её имя. Он открыл маленькую чёрную коробочку и вытащил оттуда кольцо. — Согласна ли ты выйти за меня замуж?

Казалось, глаза сейчас выпадут из орбит — настолько они расширились. Это происходило наяву? Или какой-то цветок вызвал галлюцинации? Нет, это не могло быть реальностью, потому что даже в самых смелых мечтах Гермиона не решалась представить себе Драко, стоящего перед ней на одном колене и держащего...

Годрик.

Кольцо было сделано из белого золота, а в его центре сверкала... звезда, сошедшая с небес, — не иначе. Камень даже не выглядел настоящим, но был таковым, и Драко предлагал его ей. Бриллиант ловил мерцание звёзд и отражал свет от своих граней, сверкая настолько ярко, словно горел изнутри холодным пламенем.

Она несколько раз перевела взгляд с кольца на Драко, пытаясь осознать происходящее вопреки отключившемуся мозгу.

Драко стиснул челюсти, и только тогда Гермиона поняла, что до сих пор ничего не произнесла. Нервозность на его лице приобрела более резкие черты, которые она хорошо знала.

— Когда я задаю вопрос, — Драко понизил голос. — Ты отвечаешь.

Рука, что ещё секунду назад лежала на её боку, опустилась. Большой палец задел синяк на внутренней стороне бедра. Драко надавил на него, заставив Гермиону охнуть.

— Да, — выдохнула она. Затем хлопнула своими большими глазами и приняла как можно более невинный вид: — Да, сэр.

Драко надел кольцо ей на палец, закрепляя их... помолвку.

Вау. Нужно будет время привыкнуть. И к этому массивному камню, который теперь украшал руку.

Кольцо было тяжёлым. Откуда Драко вообще его взял? Хранил у себя? Как долго он это планировал? Как долго хотел? Теперь, когда мозг возобновил свои основные функции, он не переставая прокручивал в голове каждый из этих вопросов.

Но все мыслительные процессы оборвались, стоило Драко обхватить её щёки и притянуть к себе для поцелуя. Его рот так яростно врезался в её губы, что Гермиона едва не вскрикнула от острой боли из-за вгрызшихся в мягкую плоть зубов.

Давление рук исчезло. Гермиона упала бы, не подхвати её Драко вовремя за поясницу. Она завизжала, когда он закружил её. Вокруг них засверкали звёзды, проглядывающие сквозь разбитый потолок теплицы, отражаясь от огромного камня у неё на пальце.

Но это было ничто по сравнению с искренним восторгом на лице Драко.

Гермиона рассмеялась. Сердце грохотало о грудную клетку всеми эмоциями, разрывающими его, но это была приятная боль. Они медленно остановились.

— Драко, отпусти меня, — Гермиона с весельем наблюдала, как его яркая улыбка превращается в дьявольскую ухмылку.

— Теперь ты моя, сладкая. Я никогда тебя не отпущу.

С этими словам Драко рывком перебросил её через плечо. Гермиона вскрикнула от неожиданности и наверняка болезненно вцепилась в него ногтями. В ответ Драко отвесил ей резкий шлепок по ягодицам.

— Веди себя хорошо, Грейнджер.

Боже. Гермиона замерла. Он низко хмыкнул и направился к двери. Длинные ноги быстро понесли их по дому — сквозь рассыпавшиеся кудри Гермиона узнала дорогу к его комнате.

Их комнате в их доме, где они будут жить вместе, потому что... потому что собирались пожениться. Она вытянула руку с кольцом и молча уставилась на него. Это казалось нереальным, но в то же время будто они всегда к этому шли. Может, не именно к этому моменту, но друг к другу.

И они будут друг у друга.

До конца своих дней.

У неё получилось — всё, чем она занималась последние пять лет. Гермиона никогда не прекращала работать над делом Драко, никогда не переставала верить, что у них может быть совместное будущее. Если говорить честно, то всё началось ещё раньше. Во время войны она объединила идею победы с идеей быть с Драко, превратив их в единую цель, чтобы не вступать в конфликт между сердцем и разумом.

А впервые она представила себе будущее с Драко ещё до начала войны. Когда они только учились в школе, когда связь между ними была для неё спасательным кругом, за который она цеплялась, чтобы не утонуть под грузом ответственности. Когда общение с Драко не только показало ей её истинную сущность, но и напомнило о том, кем она на самом деле была.

Его. Она всегда была его.

Драко подтянул её и пинком распахнул дверь. Сделав несколько широких шагов, он сбросил её с себя. Гермиона даже не пыталась сгруппироваться — она доверяла ему и была вознаграждена падением на мягкий матрас.

Она взвизгнула, когда слегка подскочила от силы удара. Однако Драко не остановился. Уже через секунду он оказался на ней, пылко столкнув их тела.

Одежда смялась, а простыни запутались вокруг них из-за хаотичных движений. Драко в считанные секунды раздел её, а Гермиона стянула с него рубашку, пока он одной рукой расстёгивал брюки. Единственное, что Гермиона оставила подле себя, была палочка, которую она сжала в руке. Драко поднял взгляд, но не на древко. Он смотрел на кольцо.

Но взгляд на драгоценность не шёл ни в какое сравнение со взглядом, которым Драко одарил её, когда снова посмотрел в глаза. Внутри заклокотал жар желания, разливаясь в каждой клеточке тела.

Даже сейчас он был таким... неистовым, Гермиона не представляла, каким он будет, когда она станет его женой.

Его жена.

Её муж.

Боже.

Драко навалился сверху, перехватил запястья и завёл их у неё над головой, впиваясь в губы. Гермиона, простонав, едва успела изогнуть кисть — вокруг кровати зафиксировалась клетка.

Драко разорвал поцелуй, недоумённо уставившись на неё. О нет, она не подумала, что Азкабан мог отвратить его от клеток. Что ему больше не нравились подобные вещи...

— Умная маленькая ведьма, — вдруг усмехнулся Драко. — Ты правда хочешь быть запертой здесь со мной.

Гермиона приподняла голову.

— Навсегда.

Драко тяжело задышал, отчего шрамы на его груди натянулись. Внутри Гермионы уже всё кипело.

— Мне плевать, что мы снова в Британии. Я никогда не выпущу тебя отсюда, ты ведь знаешь это?

Гермиона прикусила губу. Обхватив Драко ногами, она выпустила палочку, и та упала с края кровати, провалившись сквозь прутья. Если надо, она призовёт её потом. Сейчас волновало только одно — как можно дольше оставаться в этой постели с Драко. Гермиона склонила голову.

— Это угроза?

Ей показалось, что Драко вот-вот рассмеётся. Она как свои пять пальцев знала все его стороны, все перепады настроения, все эмоции, но видеть его таким... застигнутым врасплох ей доводилось редко. Хоть она и была умной, но он был хитрым и не уступал ей в спорах, дискуссиях и подколах. И всё же было приятно время от времени удивлять его. В конце концов она всегда обгоняла его по отметкам.

Во всех смыслах. Потому что сейчас его отметок на ней было больше. Гермиона затрепетала, когда Драко коснулся губами места, где бился её пульс, подбираясь к уху.

— Я отымею тебя в этой клетке как шлюху.

Гермиона сжала губы, пытаясь сдержать стон. От его слов и действий стало трудно дышать.

— Твоя шлюха, — пробормотала она.

Драко обхватил её щёки одной рукой, полностью повернув к себе.

— Абсолютно верно. Моя шлюха. Моя, — серебряные глаза гипнотизировали её. — Моя жена.

На секунду весь мир исчез, и остался только Драко — а потом он заполонил собой всё. Продолжая держать её лицо, он накрыл её губы своими и вошёл. Гермиона промычала что-то нечленораздельное в его рот, и Драко ловко поймал этот звук, слизывая его языком.

Запястья всё так же были зажаты над головой, поэтому Гермионе оставалось только лежать, ощущая мощные толчки. Драко грубо повернул её голову в сторону. Дыхание сбилось, когда он опустился губами к шее. Он терзал её кожу до тех пор, пока то место не начало неметь. Кажется, тоже поняв это, Драко отпустил её, запечатлев на покрасневшем участке нежный поцелуй, который Гермиона практически не ощутила, сосредоточенная на давлении внизу, что волчком раскручивало наслаждение от увеличивающегося темпа.

— Чёрт, как же в тебе охуенно, — простонал Драко, почти полностью выходя. Гермиона извивалась под ним, чувствуя все дразнящие движения головки. Она жаждала большего.

— Потому что это для тебя, — захныкала она, надеясь, что он сжалится над ней.

Драко на миг замер, затем снова вошёл, но медленно, выбивая из горла Гермиона слабый стон и побуждая её самой насаживаться на него.

— Я вся — для тебя. Я вся твоя, — выдохнула она.

И Драко ухмыльнулся, снова выходя практически полностью.

— Да, — властно произнёс он. — Ты вся моя. Никто другой никогда не получит тебя. Никто никогда не почувствует, как ты сжимаешься, выпрашивая сперму, как жаждущая шлюха.

Сейчас она и правда чувствовала себя именно так. Гермиона была готова на всё, чтобы Драко довёл её до оргазма и сам кончил в неё. Она исправно принимала зелье, но... посмотрев на кольцо, она подумала, что, возможно, в их будущем появятся и другие вещи, о которых она не смела мечтать.

Особенно если что-то отчасти зависело от неё. На острове планировать что-либо было сложно. Она не хотела рожать дитя в мире, который существовал на клочке суши в Северном море. Она не была уверена в желании Драко, но его забота о ребёнке, которого он осиротил, и то, как он посмотрел на неё, стоило кольцу обосноваться на пальце, наводили на мысль, что Драко делился с ней не всем.

Пока.

Они только вернулись. Теперь, с доступом к книгам и материалам, которых не было в изоляции, ей хотелось заняться многим. Но больше всего ей хотелось продолжать заниматься этим.

Драко глубоко дышал, не останавливаясь. Он протиснул свободную руку между их телами, задевая клитор.

— Боже, Драко!

— М-м, я чувствую, как ты пульсируешь, котёнок, — тягуче дразнил он. — Наверняка ты уже близко.

— Да, да, да, — задыхалась Гермиона. — Я близко, Драко.

Он провёл языком по дёснам, ухмыляясь. Пальцы игрались с клитором, а движения были убийственно медленными, чтобы оставлять её на грани удовольствия.

— Хочешь?

— Пожалуйста.

Драко прикусил её губу.

— Тогда попроси, Грейнджер. Попроси о моём члене, о моей сперме. Попроси меня, сладкая, и я дам тебе всё.

Гермиона потерялась в потоке бессвязных слов. Она мотала головой, смаргивая слёзы, что скапливались в уголках глаз, и просила, умоляла, обещала всё, что угодно, лишь бы он подарил ей разрядку. Драко почти остановился, вынуждая её тереться о него, чтобы увеличить трение, а его прикосновения к её клитору стали настолько невесомыми, что она едва их различала.

— Я могу продолжать так очень долго, — почти рычание. — Держать тебя на грани, не спеша трахать всю ночь. Не давать кончить, пока не насыщусь тобой полностью.

Боже, если он решится на это, она взорвётся.

— Д-Драко, п-пожалуйста, — простонала Гермиона.

— М-м, но как я могу отказать таким сладким мольбам? — он дотянулся языком до её нижней губы и неожиданно втянул её в рот, прикусив. Гермиона пискнула от саднящей боли, что резко контрастировала со сжигающим внутренности наслаждением.

Драко выпустил её губу.

— Оставлю это на первую брачную ночь. Превращу тебя в свою умоляющую, текущую шлюху, которая сделает всё для удовольствия своего мужа, чтобы тот, возможно, разрешил ей кончить. Ты бы этого хотела?

Если честно, это прозвучало... невероятно. Отказаться от всякого контроля над собой и полностью отдаться в руки Драко, который часами будет держать её на грани блаженства, делая полностью и бесповоротно... своей.

— Да, — хрипло протянула Гермиона, глядя ему точно в глаза.

Драко приподнял бровь, наполовину войдя.

— Я не позволю тебе кончить, пока не взойдёт солнце, Грейнджер. Ты уверена, что выдержишь?

Гермиона махнула бёдрами, потираясь клитором о его мозолистый палец. Ощущения были резковатыми, и... ей нравилось.

— Покажешь мне? — сдавленно пробормотала она. — Скажешь, что делать?

Драко крепче сжал её запястья, посылая горячие импульсы по рукам.

— Я сделаю кое-что получше, — пробормотал он и проник глубже. — Я испытаю тебя.

Глаза Гермионы закатились. Последнее, что она увидела, была рука Драко, переместившаяся с её запястья к ладони. Он переплёл их пальцы — ободок кольца несильно вонзился в кожу.

Гермиона издала бесстыдный стон, и Драко перестал сдерживаться. Сделав мощный толчок, он вошёл на всю длину, со шлепком соединяя их бёдра.

Гермиона перестала следить за уровнем шума — ничего не могла поделать. Совсем. Она тряслась, металась, кричала, ощущая огонь внутри, который разрастался подобно лесному пожару, обволакивая каждый дюйм тела и забираясь прямо в сердце. Она потеряла контроль, и единственная причина, по которой она ещё не стукнулась обо что-нибудь, заключалась в Драко, который крепко держал её, вбиваясь в её тело с безудержной силой.

— Грейнджер, — воскликнул он, и она почувствовала, что он уже близко. Пульсирующие стенки плотно обхватывали его член, причиняя даже некий дискомфорт. Гермиона стиснула его ногами, отчего синяк вспыхнул болью. — Блядь, Гермиона!

Драко подался вперёд, уткнувшись лицом в её кудри, и издал стон аккурат перед тем, как Гермиона почувствовала разливающееся внутри тепло. Сделав ещё несколько неритмичных толчков, он рухнул на неё, пытаясь отдышаться.

Столько всего изменилось, но в то же время многое осталось прежним. Она по-прежнему любила Драко — сильно и всепоглощающе. Она не думала... нет, — Гермиона знала, что это никогда не изменится. Неизвестно, что готовило для них возвращение в старый мир в его новом начале. Но одно было ясно как день: они преодолеют все невзгоды вместе.

Возможно, будет нелегко, но благодаря Драко это того стоило.

И друзья помогут. У них получится сделать этот мир таким, за который они боролись. У них получится сделать его таким, в котором хотелось бы жить с Драко — как она всегда желала.

С возвращением на неё навалилось много дел, которые хотелось решить, но самое главное — теперь Гермионе предстояло спланировать целую свадьбу. А после... они будут думать о совместном будущем и о том, что оно им принесёт.

Возможно, начнут с кота.

— Блядь, я люблю тебя, — выдохнул Драко. Он убрал несколько прядей с её лица и крепко, но нежно поцеловал. — Я очень, очень сильно люблю тебя.

Гермиона хихикнула. Сдержаться невозможно. И Драко улыбнулся ей в ответ.

— Я тоже люблю тебя, Драко.

— Ещё бы не любила, — пошутил он. — Этому кольцу больше пяти веков.

— Ты серьёзно? — Гермиона подняла руку, рассматривая сверкающий камень. — Тогда оно должно храниться в музее!

— Ага, как же, — усмехнулся Драко. — Оно там, где ему самое место, — он обхватил её ладонь и, поцеловав тыльную сторону, перекинул её руку через свою шею. — Как и ты.

— Ты и я, — поправила Гермиона. — Как и должно быть.

Драко обхватил её лицо и ухмыльнулся.

— Хорошая девочка.