Глава 1. Конец

— Гермиона, давай скорее! — прокричала Джинни, опираясь на перила лестницы и смотря вверх. Рон и Гарри уже стояли на кухне, полностью готовые к отправлению, в то время как их подруга судорожно пролистывала одну старую газету за другой. Она сидела на полу чердака, окруженная пылью заброшенных вещей, и торопливо пробегала глазами по бумаге. — Гермиона!

Грейнджер вздрогнула и решила оставить свои поиски. Она покинула чердак и стремительно спустилась по длинной извилистой лестнице Норы. Именно в этом доме они с Гарри провели последний месяц, помогая семейству Уизли справиться с потерей и залечивая раны. На улице стоял солнечный июнь, и победители Второй Магической Войны могли, наконец, вздохнуть полной грудью. Над Гарри больше не висела вероятность страшной смерти, Пожиратели не охотились на неугодных им волшебников, а потрепанный после битвы Хогвартс постепенно восстанавливался. Совсем скоро Гермиона, единственная решившая закончить обучение, должна была вновь отправиться в школу. Они с Джинни уже строили планы, весело размышляя о том, что теперь будут учиться на одном курсе, но Гермиону все равно что-то беспокоило, и пришедшие сегодня новости никак не способствовали успокоению.

Наконец, присоединившись к друзьям, она прошла к камину, бросив последний взгляд на лежащую на столе раскрытую газету, и позволила огню перенести ее в Косой переулок. «Таинственное исчезновение Беладонны и Лейта Баттонс», - гласило заглавие статьи над фотографией одного из мракоборцев. Темноволосый мужчина лет тридцати серьезно смотрел на читателей, всем своим видом показывая, что поиск преступника – его первоочередная задача.

Перенесшись в Косой переулок, четверка друзей заглянула в магазинчик Джорджа, а затем расположилась в одном из небольших кафе. Внутри, несмотря на обилие народа, было прохладно от ветерка, залетавшего через раскрытые окна, где Гарри, Рон, Гермиона и Джинни сидели, наслаждаясь чудесным днем и спокойствием мирного времени. Уже очень давно они не собирались просто для того, чтобы отдохнуть и поболтать о чем-то, что не касалось Волдеморта или его приспешников. Джинни, все еще немного грустная после разговора с Джорджем, сидела в объятьях Гарри, а Рон задумчиво попивал сливочное пиво, пока Гермиона заботливо поглаживала его по руке.

- Вы уверены, что не хотите вернуться в Хогвартс? – в десятый раз задала мучивший ее вопрос Джинни. Она не желала разлучаться с возлюбленным на целый год, отчего и сама уже подумывала бросить обучение, однако все члены ее семьи вместе с Гарри единодушно запрещали даже мыслить о подобном. Кто строже, кто мягче, но неизменно не оставляя Джиневре выбора.

- Не могу представить себя снова сидящим за партой, - с пренебрежением отозвался Рон, и Гермиона усмехнулась.

- Тебе лишь бы отлынуть от учебы, - укорила она своего парня, но Гарри поддержал друга.

- Я тоже не представляю, - согласился он. – Не после всего, через что мы прошли. Теперь мне скорее хочется присоединиться к Отделу мракоборцев. МакГонагалл пообещала, что поможет сдать экзамен, а мистер Шеклболт сказал, что найдет мне местечко в Министерстве, где я смогу пройти стажировку до начала подготовки к профессии мракоборца.

- Еще бы! - делая большой глоток сливочного пива, пробормотал Рон. - Было бы странно, если бы после победы над Тем-Кого-Все-Боялись-Называть, тебе не подготовили бы местечка. Никто из них-то с ним не справился!

- Я тоже с ним не в одиночку справился, - парировал Гарри, бросая на друзей благодарный взгляд.

- Значит, я буду учиться за нас троих, - согласилась Гермиона, ласково улыбаясь собеседникам. Ей было безумно приятно видеть их спокойными и умиротворенными. Рон больше не сердился, а Гарри избавился от постоянного напряжения. Глаза его теперь отражали радостную надежду и мудрость победителя.

- Как всегда, - усмехнулся Поттер и вдруг нахмурился, охваченный неприятными воспоминаниями. – Тем более, я бы чувствовал себя не на своем месте после сегодняшних новостей.

Легкое настроение вмиг сменилось, и друзья привычно сосредоточились, готовясь, словно заядлые детективы, обсудить дело.

- Что, ты думаешь, могло случиться? – поинтересовалась Гермиона, которую неприятные новости, пожалуй, беспокоили больше всех. Она не знала, почему. Гарри не придавал им большого значения, понимая, что главный враг мертв, а Рон и вовсе предполагал, что пара уехала в отпуск.

- Не знаю, но мне будет проще выяснить, находясь в Министерстве. Там я буду в курсе всех новостей. Пока «Пророк» объявил их лишь пропавшими, поэтому, вероятно, что с ними вообще ничего не случилось и они действительно уехали, забыв предупредить соседей, а, может, кто-то из Пожирателей решил закончить начатое дело. Но долго им все равно не продержаться. Министерство отловило практически всех. Невероятно глупо было бы светиться сейчас.

Гермиона вновь задумалась о происходящих в последнее время событиях. Как и сказал Гарри, практически все Пожиратели были отправлены в Азкабан. Лишь единицы оставались еще в бегах, но за ними охотились лучшие мракоборцы, и друзья были уверены, что скоро все кончится. Семья Малфоев, состоявшая когда-то в рядах свиты Волдеморта, была оправдана за смену стороны в последнюю минуту и раскрытие имен Пожирателей Смерти. Над ними прошел суд, где показания дал даже Гарри, в результате которого Люциус, Нарцисса и Драко находились под наблюдением Министерства. Один неверный шаг – и они отправятся вслед за своими бывшими коллегами, чего, как предположили Гарри, Рон и Гермиона, Малфои хотели в последнюю очередь, понимая, как перебежчиков встретят в тюрьме.

Завистливо взглянув на сливочное пиво своего парня, Гермиона поднялась из-за стола и направилась к бару, желая заказать себе напиток. С трудом пробравшись к стойке, она протиснулась между двумя волшебницами и постаралась подозвать бармена. Девушка лет двадцати пяти, буквально жонглируя стаканами, выполняла заказы, одновременно передавая их на кухню через большое окно. Посетители громко разговаривали, выкрикивали пожелания и проталкивались к единственной барменше, отчего Гермиона поняла, что ждать ей придется долго. Она вздохнула и скучающе осмотрелась. Слева от себя Грейнджер заметила двух пожилых волшебниц, сидящих в самом углу заведения за небольшим круглым столиком. Они о чем-то громко перешептывались, оглядываясь по сторонам, словно сплетницы, старающиеся сохранить тайну, но надеющиеся, что ее услышат десятки людей и они потом смогут обсудить ее и с ними. От нечего делать Гермиона прислушалась. Женщины шептались так громко, что никаких особых усилий не потребовалось, и вскоре сердце Грейнджер забилось быстрее.

- Я видела, как он покидал их дом вчера. Никуда они не уехали. Мертвы! Знает Мерлин, мертвы! – пробормотала полная собеседница с кучерявыми русыми волосами и крупными чертами лица.

- Но ты не сказала никому?

- Да кому я скажу? А если он за мной потом придет?

- И ты видела его лицо?

- А как же?! Узнала! Он постоянно мелькает в газетах. Белобрысый такой, чистокровный богач.

Дыхание у Гермионы перехватило, а руки похолодели от негодования. Неужели Малфои все же решили продолжить дело Волдеморта? Какими глупыми же нужно быть? Ну и поделом им! Министерство скоро найдет их, и тогда они уж точно не отвертятся от Азкабана.

Однако нежелание женщины говорить возмутило юную волшебницу, и она поняла, что не сможет оставить все, как есть. Бросив затею о покупке пива, Гермиона развернулась к подругам и, оперевшись руками о маленький столик, прошептала, глядя в лицо свидетельнице:

- Если вы действительно видели убийцу, то не имеете права молчать! Это был Малфой, да? Люциус или Драко?

Пожилая волшебница опешила от подобного напора незнакомой девушки и вскинула на нее невинные оскорбленные глаза.

- Если ты так хочешь остановить его, милочка, то возьмись за это сама.

- Да как же я это сделаю? Меня же там не было! – возмутилась Гермиона, полная негодования. Как мог кто-то после всего, что пережило магическое сообщество, так безалаберно относиться к подобным вещам?

- Так ты иди к следующему по списку, - ответила, словно это было само собой разумеющимся, женщина.

- По списку?

- Ну да. Несостоявшиеся Пожиратели Смерти. Те, кто балансировал на грани, так толком и не примкнув к Темному Лорду, но и не отказав его иным просьбам. «Ежедневный Пророк» публиковал их список две недели назад.

- Но ведь других исчезновений не было! – воскликнула Гермиона.

- Это как посмотреть, милочка, - хитро улыбнулась полная женщина. – Пять дней назад Руфус Гринхог свалился случайно с метлы во время грозы, а тремя днями ранее Амилия и Джордж Пенсилктон погибли при взрыве в своей лаборатории. «Пророк» скажет «несчастные случаи», а я лишь то, что кто-то хорошо умеет заметать следы.

Опешившая Гермиона вернулась за столик к друзьям и резко опустилась на стул, поражая всех своим взволнованным видом.

- Ты же вроде за пивом ходила, - в недоумении проговорил Рон, смотря на вернувшуюся без напитка девушку. Сосредоточенный взгляд напомнил Гарри о прежних временах боевой готовности, и он настороженно взял подругу за руку.

- Что случилось?

- Я только что слышала, как одна волшебница говорила, что видела светловолосого высокородного волшебника, выходившего вчера из дома пропавшей пары. А еще она уверена, что произошедшие недавно несчастные случаи тоже были убийствами и что преступник истребляет несостоявшихся Пожирателей Смерти по списку «Пророка»!

- Малфой! – проронил со злостью Рон, сжимая бокал сливочного пива. – Но зачем убивать других Пожирателей?

- Потому что они никогда не были Пожирателями! Возможно, он мстит за то, что они предали Темного Лорда.

- Ага, как он сам! – прыснул Уизли.

- А, может, это был Драко? – предположила Гермиона.

- Не думаю, - ответил Гарри. - Он не смог убить даже Дамблдора, с чего ему устраивать резню незнакомцев? Да и что-то не помню я его особой преданности Темному Лорду.

- Подожди, то есть, та женщина даже не уверена в том, кто это был? – подала голос молчавшая прежде Джинни. – Она хотя бы видела его лицо?

- Да, - кивнула Гермиона.

- Тогда нужно у нее спросить.

Джиневра поднялась из-за стола, осматривая зал в поисках волшебниц, но Гермиона тут же заметила, что их уже не было в кафе.

- Ушли, - разочарованно проронила она.

- Нестрашно. Если она сказала правду, мы знаем, кто будет следующей жертвой, - сказал Гарри, и друзья перевели на него серьезные взгляды. Это был еще не конец.

Вернувшись в Нору, Гермиона первым делом снова кинулась на чердак, где прежде так своевременно изучала газеты. Но теперь ей вовсе не нужно было перечитывать все статьи в поисках имен Беладонны и Лейта, которые, она была уверена, где-то видела. Теперь нужно было найти лишь список в «Пророке» двухнедельной давности, и уже через пару минут мисс Грейнджер спустилась на кухню и бросила раскрытую газету на стол.

- Вот он. Все, как и сказала волшебница. Амилия и Джордж Пенсилктон, Руфус Гринхог, Беладонна и Лейт Баттонс и следующий Персиваль Гринграсс.

- Двоюродный дядя Дафны и Астории, - заметила Джинни.

Она решила связаться с отцом в Министерстве, чтобы тот нашел им адрес Персиваля, и уже через пять минут семейная сова Уизли упорхнула в Лондон. Друзья решили, что во что бы то ни стало должны помешать Малфою атаковать очередную жертву, и разработали план, по которому Гарри и Рон отправлялись в мантии-невидимке следить за домом, а Джинни с Гермионой ждали на расстоянии, достаточном, чтобы остаться незамеченными, и в то же время, дающим возможность вовремя прийти на помощь. Родителям было решено ничего не говорить, дабы не беспокоить их и не всплошить Министерство, которое могло бы только навредить планам. Втроем они прошли войну. Вчетвером уж точно могли поймать Малфоя.

Вернувшийся с работы мистер Уизли принес обещанный дочери адрес Гринграсса, где, по словам Джинни, должна была проживать летом Астория. Мисс Уизли планировала написать слизеринке, так как не желала рисковать неплохим общением с единственной дружелюбной представительницей данного факультета. Артур не понимал данного стремления дочери, но и против ничего не сказал. Миссис Уизли накрыла на стол, и ужин прошел за приятной беседой. Артур рассказывал о делах в Министерстве, Рон и Джинни говорили о магазинчике Джорджа, на что Молли, едва сдерживая слезы, улыбалась. На десерт был ежевичный пирог и малиновые кексы, приготовленные специально для Гермионы. Девушка, с детства не любившая ежевику, всегда была готова съесть ее из вежливости, но Молли не собиралась пытать будущую невестку и радостно приготовила той отдельный десерт. С чаем и кусочком выпечки семья уселась на диван и принялась слушать рассказы о Фреде, ставшие рутинными в последний месяц. Тяжело переживающей потерю сына Молли казалось, что если она перестанет говорить о нем, то Фред словно уйдет из их жизней, а так предать любимого сыночка она не могла, поэтому все угодливо слушали, давясь слезами и пирогом.

По прошествии часа Джинни и Гарри поднялись наверх. Она потирала заплаканные глаза, тяжело вздыхая, а он шел, погруженный в тяжелые размышления. Пара скрылась ото всех в комнате Джиневры, а Рон и Гермиона вышли в сад.

Погода стояла чудесная. Дневная жара уже спала, и теперь можно было насладиться приятным ветерком, звуками колышущейся листвы и видом просыпающихся звезд. Острый месяц уходящей луны поприветствовал вышедшую на воздух пару, и Рон с Гермионой подняли головы к небу.

- Мама убивает меня своими речами, - вздохнул Уизли, а Гермиона взяла его за руку и положила голову на плечо.

- Я знаю, но ей это нужно.

- Хорошо еще, что Джорджа не было на ужине. Мне кажется, именно потому он перестал приходить к нам. Да и Гарри скоро сбежит.

- Рон, никуда он не денется, - заверила своего парня собеседница. Она ласково провела рукой по его щеке и ощутила подсыхающие дорожки слез. Война сделала Рона очень сильным. Он почти никогда не плакал, больше не ругался с Гарри попусту и всегда был верен своим друзьям и семье, но у каждого была своя ахиллесова пята. Фред, несомненно, был его.

- Почему бы нет? Гриммаулд Плейс принадлежит ему, Кричер теперь прыгает от радости при каждом появлении хозяина, да и Гарри ничего не мешает полностью перебраться в собственный дом, буквально дышащий Сириусом. Он же уже не раз говорил, что так и поступит в конце лета.

- В конце, - подтвердила Гермиона. – А пока он никуда не денется.

Рон грустно улыбнулся, все еще охваченный рассказами мамы, и зевнул. Слезы снова выступили на глазах, но он быстро сморгнул их и обнял Гермиону со спины.

- Пойду я вздремну перед операцией, - проговорил Рон, и Гермиона одобрительно сжала его руку. Она почувствовала, как он отпустил ее, и услышала его тихие шаги по траве обратно к дому, однако все еще продолжала стоять, смотря на бескрайнее засыпающее небо. Только ему было известно, что уготовано им судьбой.

Спустя несколько часов, когда вся семья уже разбрелась по своим комнатам, Гермиона переоделась в темную, не привлекающую внимания одежду и, проскользнув к комнате Рона и Гарри, тихо постучала в дверь. Друзья, которые должны были быть уже готовы к назначенному времени, не отозвались, и Грейнджер нажала на ручку, заглядывая внутрь. Рон безмятежно спал на своей кровати, постель Гарри же была не тронута с самого утра. Гермиона прошла к кровати и, присев на корточки у изголовья, ласково погладила Рона по голове.

- Вставай, соня, нам пора идти.

Но ее парень не отозвался. Гермиона вздохнула, слегка разочарованная тем, кто не получилось разбудить его столь милым и невинным способом, и потрясла Рона за плечо. Реакция была все та же.

- Рон! – позвала громче Гермиона, но он спал как убитый, совершенно не реагируя на действия подруги. – Рон!

Она уже трясла его вовсю, понимая, что что-то было явно не так, но Рон по-прежнему не шевелился. Только его живот мерно вздымался во сне, говоря Гермионе, что ее парень жив. Раздосадованно вскочив на ноги, она проследовала в спальню Джинни, где надеялась застать Гарри. Там ее друг и оказался. Мирно посапывающий рядом со своей девушкой. Полностью одетые, они лежали на покрывале, словно прикорнули лишь на пять минут, но Гермиона не смогла добудиться и их. Абсолютно все в доме Уизли спали как убитые.

Заподозрив что-то неладное, Грейнджер провела легкий анализ в голове и тут же обвинила во всем ежевичный пирог миссис Уизли. Возможно, она и ее муж подозревали о планах детей и решили не допустить опасной вылазки? Проверить возможности не было, так как от десерта не осталось ни единой крошки. Но, даже несмотря на обстоятельства, Гермиона не могла отказаться от плана, ведь ее бездействие могло стоить Персивалю Гринграссу жизни. Поэтому, взяв у Гарри мантию и вооружившись летучим порохом, Гермиона прокричала в камин адрес ближайшего к нужному дому кафе и отправилась на спасение одна.

Как и планировалось, она очутилась в небольшом баре. Немногочисленные волшебники смерили новоприбывшую оценивающими взглядами, а затем вернулись к своим занятиям. Гермиона вышла на улицу и осмотрелась. Часы показывали одиннадцать двадцать, и Грейнджер была уверена, что имела в запасе предостаточно времени, чтобы получше выбрать место для слежки и ничего не пропустить. Однако стоило ей свернуть на соседнюю улицу, в душу закрались сомнения. Небольшая деревушка была безлюдна, и Гермиона поняла, что ничто не мешало Малфою совершить убийство в ту же минуту. Вокруг не было ни одной живой души, и лишь редко встречающиеся освещенные окна домов говорили о наличии в деревне жителей. С каждой секундой ускоряя шаг, волшебница торопливо направилась вперед. Находясь в этом месте впервые в жизни, она немного заплутала, пытаясь понять, как именно располагались строения на извилистых, постоянно сменяющих друг друга улочках, и, наконец, вышла на самую окраину. Перед ней, примерно в двухстах метрах впереди, предстал старинный особняк. Не такой большой, как обитель Малфоев, и не такой одинокий, как дом Лавгудов, он представлял собой вполне уютное жилище, ничем не отличающееся от множества подобных. От него не веяло ни холодом, ни печалью, и Гермиона подумала, что Гринграсс мог быть вполне неплохим человеком, просто побоявшимся явно противостоять Волдеморту. От этого беспокойство за его жизнь стало еще сильнее.

Подбежав к дому по небольшому холму, мисс Грейнджер накинула мантию-невидимку и затаилась на скамейке под деревом. Прошло не более получаса волнений и размышления под темным небом перед тем, как вдали появилась высокая фигура и Гермиона напряглась. Она встала и пошла навстречу, придерживая мантию левой рукой и держа палочку наготове в правой. Скрытый капюшоном незнакомец неспешно приближался, но Гермиона уже смогла понять, что это был не младший Малфой. Высокий, но худощавый, он был слишком мал по сравнению с крепким незнакомцем. Внезапно из рукава мужчины выглянула палочка, и Гермиона тут же крикнула:

- Ступефай!

Заклинание было отбито так ловко, словно противник ожидал нападения, и ответ последовал незамедлительно – ровно туда, откуда вылетел красный свет Гермионы.

- Круцио! – прокричал голос, и соперница с визгом рухнула на землю. Миллионы раскаленных ножей словно проткнули все ее тело, заставляя корчиться от боли, не в состоянии сдержать вопли. Мантия-невидимка сбилась, делая видимыми руки и ноги Гермионы, а вскоре и ее корчащееся лицо показалось из под переливающейся ткани. Палочка выпала из руки, а скрывающий предмет одежды был сдернут с извивающегося тела. Задыхаясь, до крови сжимая кулаки, но чувствуя лишь разрывающую боль, Гермиона закатила глаза, однако все равно смогла увидеть лицо своего обидчика. Люциус Малфой возвышался над ней, смотря с давно забытым превосходством и нездоровым наслаждением, и в тот момент Гермиона подумала – нет, понадеялась, - что он убьет ее. Что эта боль прекратится. Что больше не будет пронизывать каждую клеточку ее тела, будто сдирая кожу и прикладывая раскаленное железо к оголенному мясу.

Кто-то выскочил из дома, и агония вдруг стихла. Прошла так же внезапно, как и началась, и в ушах прогремело: «Авада Кедавра!». Но ударило заклятье не по ней. Зеленый свет вырвался из палочки, и Люциус с улыбкой повернулся к Гермионе, а затем исчез под мантией-невидимкой.

Она еще долго ждала удара. Ждала, что он, сокрытый от посторонних глаз, атакует ее новым «Круцио» или сразу «Авадой», но заклинания не последовало. Тогда, с трудом сумев подняться на ноги, Гермиона нашла свою палочку в нескольких метрах от себя и, подняв, обессилено побрела обратно. Она не сумела спасти. Тело Персиваля Гринграсса, оцепенев, лежало на короткой траве, а его раскрытые глаза смотрели на черное небо.

- Гермиона, Гермиона, мы проспали! – тормошил подругу Гарри, сидя на корточках у ее кровати. Она лежала на покрывале, свернувшись калачиком и зажав руками и ногами подушку. – Я не понимаю, что произошло. Я проснулся, а уже утро. И все, абсолютно все, проспали. Даже мистер Уизли чуть не опоздал на работу!

- Прости, Гарри, - лишь прошептала Гермиона, и быстрая слеза скользнула на подушку. Друг опешил. Он впился взглядом в собеседницу, пытаясь понять, что произошло, и аккуратно тронул ее рукой.

- За что? Что случилось?

- Ничего не вышло, - всхлипнула, шепча, подруга. – Вы все уснули, и я не могла вас добудиться, оттого пошла одна. Взяла твою мантию и хотела остановить его, но у меня не вышло. Персиваль мертв, Гарри, - села на постели Гермиона, сильнее прижимая к себе подушку. – Люциус убил его. И твоя мантия теперь у него.

- Люциус? Ты видела его?

- Да, да, - закивала собеседница, - он и не старался скрыться от меня, только надменно улыбнулся, словно говоря, что я ничего не смогу сделать. И твоя мантия, Гарри, - вновь повторила Грейнджер. – С ней он теперь неуязвим.

Гарри опустошенно приник спиной к стене, осмысливая информацию. Люциус Малфой убивал людей. Вчера он лишил жизни еще одного человека. Теперь у Малфоя была мантия-невидимка. Теперь его никто не сможет найти.

- Но ты же видела его, нам стоит лишь сказать об этом на суде. Люциус и так на испытательном сроке, ему никогда не простят подобного.

- Но у меня нет доказательств, - прошептала Гермиона, однако свет надежды все же забрезжил в ее заплаканных глазах.

- Тогда это твое слово против его. Кому, ты думаешь, поверит Визенгамот? Той, которая победила Волдеморта, или бывшему Пожирателю Смерти?

Все произошло, как и было решено. Гермиона обратилась в Министерство Магии с обвинением Люциуса Малфоя в убийстве, и уже через день ее вызвали на суд. Ко всеобщему изумлению, мракоборцы схватили ничего не понимающего Люциуса у себя дома. Он вовсе не пытался скрыться, как предполагали Гарри, Рон и Гермиона, и совершенно не излучал прежних уверенности и самодовольства. Растерянный, перепуганный, он сидел в кресле подсудимого посередине круглого зала суда номер 10 и затравленно смотрел на окружающих. Дело Малфоя рассматривалось в полном составе судейской коллегии, и помещение было полно народу. Многочисленные зрители теснились на узких рядах, а судьи надменно поглядывали на подсудимого, переговариваясь при подготовке к заседанию. Гарри и Рон сидели по правую руку от Люциуса. Прикованный цепями к креслу, Малфой был полностью погружен в себя, однако иногда все равно видимо подрагивал, теряя над собой контроль.

Гермиона, как свидетель обвинения, ожидала на длинной, протянутой вдоль всей стены скамье в коридоре. Руки у нее ощутимо дрожали, а горло постоянно пересыхало, несмотря на то, что она предусмотрительно принесла с собой бутылку воды. Адвокат Малфоя, высокий и статный мужчина лет шестидесяти, прошествовал в зал, и оттуда раздались стул молоточка и голос судьи, призывающий к началу заседания. Гермиона вобрала в легкие воздух и тут же застыла, заметив приближающихся к ней по коридору Нарциссу и Малфоя-младшего. Как всегда ухоженная и облаченная в дорогие одеяния, Нарцисса, однако, выглядела изможденной, словно не спала уже неделю, а ее сын одним своим видом источал столько яда, что можно было захлебнуться в полном им огромном бассейне.

- Мало тебе, через что прошла наша семья, поганая грязнокровка?! – выплюнул Драко, подлетая к Гермионе. Она невольно вжалась в стену, смотря на готового растерзать ее однокурсника. – Это тебя Поттер подбил, да? Нужно же укорениться в своей победе, добить окончательно?!

Малфой шептал, опершись руками о стену и пристально смотря в лицо Гермионы с расстояния в несколько сантиметров, а у нее было ощущение, что он поливает ее шипящей кислотой. Казалось, если бы они не были в Министерстве Магии, он бы с радостью замучил ее Круциатусом до смерти.

- Довольно, Драко, - обратилась к нему мать, тронув сына на рукав. Малфой послушал и отшатнулся от однокурсницы, показывая, что одно ее присутствие вызывало у него омерзение.

- Ты смешон, - бросила Гермиона, наконец, обретя голос. – Думаешь, что твой папаша может убивать направо и налево и ничего ему за это не будет?

- Ты совсем сбрендила? – повысил голос Драко. – Думаешь, я поверю твоим россказням? Я? Ты не забыла, с кем разговариваешь? Ты еще расскажи моей матери, которая спала тогда всю ночь рядом с отцом, что он в это время убивал людей! Поттеру пришлась по вкусу власть? Решил проверить границы дозволенного?

- Я была там, гребаный кретин! – вскочила Гермиона со скамьи, подлетая к Малфою. Сумка выпала у нее из рук на пол, но думать она могла лишь о жестоком крике и двух Непростительных Заклятьях, насланных «примерным папашей». У нее по-прежнему стояло перед глазами лицо Персиваля, а тело невольно сжималось от воспоминания о «Круциатусе». Ее пытали и раньше, давно, когда шла война, когда из-за каждого угла могла показаться зеленая вспышка, но те времена должны были уже пройти. Сгинуть. И она не допустит их возвращения. Не допустит нового Волдеморта. – Я видела, как твой отец стрельнул «Авадой» в человека, чувствовала, как он наслал на меня «Круциатус».

- От «Круциатуса» у тебя мозги повредились, видимо, - сквозь зубы процедил Драко. – Ты мне еще за это заплатишь. Если мой отец сядет, я клянусь, ты мне заплатишь.

- И тогда ты сядешь следом, - вздернула подбородок Грейнджер, смело прожигая противника взглядом. Негласное перемирие, когда Малфои покинули сторону Волдеморта, а Нарцисса спасла жизнь Гарри, подошло к концу. Они снова ненавидели друг друга. Презирали всей душой. Саму сущность стоящего рядом однокурсника. Высокомерная, до скрежета зубов правильная заучка, коей была для Драко Гермиона, и прогнивший, зазнавшийся мерзавец, смешивающий окружающих с грязью и умеющий любить только себя слизеринец для Грейнджер.

Нарцисса вновь тронула сына за рукав, уводя прочь от оппонентки, и пара опустилась на стоящую по другую сторону от двери скамью на максимально возможном расстоянии от Гермионы. Еще несколько минут Драко, словно пыхтящий, бьющий копытом бык, бросал на нее полные ненависти взгляды, а затем успокоился и заговорил с матерью.

Суд начался, и мисс Грейнджер пригласили в зал. Заняв место свидетеля, она выложила все как на духу, рассказав и о свидетельнице в баре Косого переулка, и о собственном расследовании.

- Мы нашли волшебницу, являющуюся, по словам мисс Грейнджер, свидетельницей, - проговорил адвокат Малфоев. – Женщина была лишена памяти, и не может сказать ровным счетом ничего о том, что видела.

- Как удобно, - вырвалось на выдохе у Гермионы, и адвокат перевел на нее заинтересованный взгляд, приподнимая бровь.

- Именно, мисс Грейнджер, как удобно! Нет ни единой души, что могла бы подтвердить ваши показания.

- Я могу предоставить мои воспоминания, - проговорила свидетельница.

- О, да, и мы все знаем, как легко они могут быть изменены, особенно когда у вас в друзьях мистер Поттер, победивший самого сильного темного волшебника.

- Вы считаете, Гарри помог мне сфальсифицировать улики? – возмутилась Гермиона.

- Я говорю лишь о том, что такая вещь как воспоминания – очень ненадежный свидетель, - улыбнулся уголком рта адвокат. Позвольте также заметить, что мы изъяли у мистера Малфоя его палочку, которая была подвергнута тщательной экспертизе, в особенности «Приори Инкантантем», и не обнаружили применения Убивающего Заклятья.

- Что мешало ему использовать чужую палочку? Конечно, никто не пойдет убивать со своей, зная, что применение Непростительных Заклятий элементарно проверить! – парировала Гермиона и тут же поймала довольный взгляд Рона. Парень был видимо взволнован, но, похоже, совершенно не сомневался в успехе своей девушки.

- Но тогда получается, что у нас нет абсолютно никаких доказательств вины мистера Малфоя, кроме ваших слов. Вы собирались пойти со своими друзьями, но они так удобно уснули. Может, и вы уснули, мисс Грейнджер? Произошедшее не могло вам присниться? – насмешливо спросил адвокат, и Гермиона сжала от возмущения зубы.

«Да, я бы с легкостью задумалась над вашим предположением, если бы мое тело все еще не отходило от действия «Круциатуса»», - так и хотелось выпалить свидетельнице, но она лишь закрыла глаза и вздохнула, проглатывая насмешку.

По окончании допроса Гермиона вернулась на свою скамью. Опустошенная, совершенно не уверенная в победе, она покинула зал суда, заметив, как встрепенулись Малфои при ее появлении. Драко снова хотел заговорить, но мать что-то шепнула ему, и он захлопнул рот, так и не успев проронить ни звука. Гермиона откинула голову на стену и задумалась. Что будет, если Люциуса выпустят за неимением доказательств вины? Он вновь отправится убивать, теперь защищенный мантией и уверенный, что больше никогда не появится ни единого свидетеля. Теперь он сможет убивать даже днем, в людных местах, не страшась ничего. Гермиона поежилась и перевела взгляд на семью подонка. Драко сидел, оперевшись локтями о колени и склонив голову, а Нарцисса, натянутая как струна, молчаливо и неподвижно размышляла о своем. Казалось, они искренне волновались за Люциуса. Кем были эти люди? Такими же монстрами, одобряющими поступки Малфоя-старшего? Его вечной спутницей и его последователем? Но разве не Нарцисса спасла тогда жизнь Гарри? Нет, подумала Гермиона, она вовсе не спасала жизнь Гарри, а лишь обеспечивала себе возможность добраться до сына. Все ради него. Ну хотя бы ради друг друга эта ядовитая семейка готова была на поступки.

Дверь в зал снова отворилась, и сотрудник Визенгамота пригласил Нарциссу Малфой. Она поднялась и неспешно, невозмутимо, холодно проследовала в зал.

Гермиона и Драко остались одни. Он больше не нападал на нее, однако одно его присутствие, пусть и в десятке метров от нее, держало однокурсницу в постоянном напряжении. Ее дело было сделано, и Гермиона могла уйти, но свидетельнице хотелось дождаться приговора, поэтому она оставалась в темном подземелье Министерства Магии. Один на один со своим врагом.

В тишине прошло еще около пяти минут, а затем Нарцисса вернулась в коридор, поменявшись местами с Драко. Направляясь в зал, молодой человек окатил Гермиону обещающим расплату взглядом, и та поморщилась. Ей тут же захотелось сплюнуть, словно Малфой нес с собой смерд. Она вовсе не боялась его. Ни его угрозы, ни надменные злобные взгляды не пугали Грейнджер. Прошло уже то время, когда она позволяла себе быть униженной слизеринцем. Теперь его поведение вызывало в Гермионе лишь неконтролируемое раздражение. Ей хотелось вскочить и расцарапать ему лицо из-за чудовищной несправедливости. Как смела их семья выставлять себя жертвой, когда ее члены являлись самыми страшными преступниками? Нацистскими чудовищами? Они решали, кто достоин учиться в Хогварте, обладать правами, жить, и Гермионе хотелось избавить мир от этих паразитов. В Азкабане им было самое место. Обоим.

Дав показания, Драко вернулся в коридор. Невозмутимый, холодный, как и его мать, надменный, он прошествовал обратно к своей скамье, заняв место рядом с Нарциссой. Мать и сын молча просидели там еще около десяти минут, пока из зала не хлынул народ, освобождая его для перерыва.

- Судьи удалились для вынесения вердикта, - проговорил взволнованно серьезный Рон. Адвокат Малфоев прошествовал мимо тройки, задев тех развевающейся мантией, и подошел к клиентам. Гермиона с интересом перевела на них взгляд, но не смогла даже предположить, о чем шел разговор – казалось, новости о смерти и свадьбе они встречали с одинаковым равнодушием на лице.

- Как все прошло? – обеспокоенно поинтересовалась Грейнджер, одаривая друзей растерянным взглядом.

- Оказалось так, как мы и предполагали: твое слово против слова Малфоев; но судьи явно настроены неблагосклонно. У Люциуса, конечно, немало друзей в Министерстве, но даже они не смогут спасти его, - заметил Гарри. – Никто больше не хочет рисковать продолжением войны.

Он оказался прав. Спустя пятнадцать минут зрители и свидетели снова заполнили зал, а судья огласил приговор. Люциус Малфой должен был быть немедленно отправлен для заключения в Азкабан до уточнения обстоятельств дела и вынесения окончательного вердикта.

Молоточек судьи звонко коснулся стола, после чего Гермиона с облегчением вздохнула. Гарри и Рон радостно потрепали ее по плечу, а к Люциусу направились стражи. Во взгляд приговоренного тут же пробрался нескрываемый страх, и паника охватила прежде надменного волшебника. Он невольно схватился за подлокотники кресла, словно за спасительную соломинку, но вскоре опомнился и позволил стражам увести себя прочь. Нарцисса с Драко молчали. Их потерянные, опустошенные лица кричали громче любых слов. Хотелось кинуться, завопить, зарыдать в ужасе, но воспитание заставляло держать лицо, маска на котором уже трещала.

- Ты мне заплатишь, Грейнджер, - только и сумел выплюнуть Малфой-младший, когда троица друзей покидала зал.

Позже, стоя в пустой тихой гостиной Малфой-мэнора, Драко размышлял о том, что в действительности мог сделать. Холодный гнетущий дом еще помнил присутствие Волдеморта. Казалось, совсем недавно он и его приспешники сидели за длинным столом, планируя мировое господство. Отец, уже пробывший некоторое время в Азкабане, был бледной тенью прежнего уверенного высокородного волшебника. Разочарованный Темный Лорд насмехался над своим никчемным слугой, а Люциус лишь вздрагивал от каждого движения и пытался отвечать без унизительной дрожи в голосе. Теперь он снова был в тюрьме. В месте, куда представители Министерства боялись заходить даже на час. Полном боли и отчаяния. Месте, откуда почти никто не выбирался прежним.

Покинет ли он его когда-нибудь? Даже таких нелепых обвинений стало достаточно для того, чтобы Министерство решило не рисковать. Теперь они не выпустят его, пока не будет доказана полная невиновность. Пока не останется ни единого сомнения. Ни единого.

Никогда.

Малфой сам не заметил, как опустился на колени около окна, оседая под гнетом мыслей. На улице стоял солнечный день. Яркий и радостный, отчего Драко хотелось уничтожить солнце, схлопнуть, будто воздушный шарик, только бы оно не светило с такой издевкой. От прежней жизни не осталось почти ничего. Лишь громкое имя, едва ли вызывающее какое-либо уважение. Скорее, теперь оно было проклятьем. Кто посмеет связываться с Пожирателем Смерти? Кто захочет помочь, рискуя репутацией и, возможно, даже свободой?

Гребаное имя! Гребаный Волдеморт! Гребаная поганая грязнокровка, уничтожившая последние ростки надежды.

Малфой со всей силы ударил кулаком в стену, сцепляя зубы и пытаясь сдержать вой. Такой, какой бывает у одинокого волка. У проклятого, потерянного, никому не нужного волка.

- Драко? – прозвучал откуда-то из-за спины голос матери, отчего Малфой дернулся и тут же вскочил на ноги.

- Все нормально, - сухо отрапортовал он, но ярость заполняла тело, переливаясь, словно раскаленная лава, через край. Ему даже некуда было ее выплеснуть. Если только он не хотел прикончить Поттера вместе со всем счастливым семейством Уизли. Прикончить и отправиться вслед за отцом.

Драко горько усмехнулся, и Нарцисса приобняла сына за плечи.

В последнее время отец любил выпить. Наливал себе полный бокал огневиски, заглушая им рвущееся разочарование. Разбитые мечты, ненависть ко всему миру. А Драко никогда не любил этот противный обжигающий напиток. Не считал вид неконтролирующего себя, вялого пьяницы достойным уважающего себя человека. Отцу уже было все равно, а он старался держаться. Некоторые маги снимали стресс наркотическими зельями, но это было еще хуже, чем выпивка. Представив вид полуживого невменяемого тела, Драко скривился в пренебрежении. Магглы успокаивали себя сигаретами, но будь он проклят, если хотя бы раз тронет пальцем эту поганую вещицу. Секс неплохо помогал снять напряжение, но Пэнси была у родственников во Франции, а идти искать кого-то нового не было ни малейшего желания. Малфой подумал, что у него уже более полугода не было секса. Никакого желания не возникает, когда вокруг рушится мир. Более того, у них в доме даже не было боксерской груши. Если только не использовать в качестве нее домового эльфа. Никакого средства. Никакого способа побега. Никакого.

Малфой резко сорвался с места, высвобождаясь из робких материнских объятий, и направился во двор. Буквально выдернув палочку из кармана, он запустил первое попавшееся заклинание в дерево. Белый свет ударил о кору и оставил на стволе большую выемку.

Снова. Сильнее. Второй удар. Третий. Десятый. Драко кружился, посылая проклятья в стены и деревья, с ненавистью махал палочкой все чаще и резче, будто старался взорвать что-то. Взорвать свою никчемную жизнь.

Наконец, закончив, запыхавшийся, растрепанный, он просидел на улице еще несколько минут, любуясь результатами своей работы. Искореженными, поваленными, выдранными с корнем деревьями, разбитыми стенами, скамьями и фонтанами, горящими кустами. «Мило», - подумал Малфой, усмехаясь. Даже его ярость была детской. Поваленное дерево являлось максимумом причиненного им вреда.

Противно.

Драко не знал, стоило ему ненавидеть себя за слабость или цепляться за эту, кажется, не совсем черную, хоть и трусливую душонку. Он никогда не хотел примыкать к Волдеморту, хоть и не был бы против избавить мир, а в особенности Хогварст, от грязнокровок. Никогда не убивал, хотя не раз был свидетелем самых чудовищных преступлений. Завидовал ли он более сильным Пожирателям? Чувствовал ли себя слабым? Хороший вопрос. Одна его часть, насмешливая и горделивая, вылитая отец, язвительно твердила, что да. Другая же, свернувшаяся в комочек и прижимающая любимую игрушку из детства к груди, пищала, что ей нафиг не нужна вся эта жестокость. «Как я вляпался во все это?» - проговорил маленький мальчик внутри, на что истинный сын Люциуса лишь отшвырнул его подальше, отрывая голову мишке и бросая того перед перепуганными глазами ребенка.

Надоело.

Надоело быть слабым, ведомым и зависимым. Надоело быть пешкой в руках сильнейших. Сколько можно распускать нюни и жалеть себя как писклявая девчонка? Пора было действовать. Пора было стать тем, от взгляда на отражение которого не будет хотеться удавиться.

Нужно было вытащить отца из тюрьмы.

Драко был уверен, что Люциус не убивал Гринграсса. Он сам постоянно твердил семейству, что они должны вести себя примерно и не лезть на рожон. «Не потерять лицо! – вспомнил слова отца Малфой. – Репутация прокладывает дороги, сын мой. Власть и ум, а не глупая сила. На то мы и слизеринцы». Власть и ум. Пора было думать.

Весть о том, что убийства совершаются по опубликованному в «Пророке» списку, уже давно достигла ушей Драко. Данная стратегия, невероятно глупая, как заметил Малфой, давала ему отличную возможность выследить настоящего убийцу и очистить имя отца. Следующей по списку была Гренальдина Петтигрю. Изучив все чистокровные семьи магов, выросши, слушая рассказы об их достоинствах и приключениях, Драко хорошо знал родственные связи практически каждого в магическом мире, а оттого имел и неплохое представление о местах их проживания.

Дождавшись вечера, юный Малфой переоделся в черный костюм и дорожную мантию, и вооружился палочкой, после чего направился по нужному адресу. Сердце боязливо колотилось, но злость подстегивала Драко, и он шел вперед, вынырнув из камина в одном из магазинов. Дом располагался неподалеку от Косого переулка, поэтому Малфой хорошо знал дорогу, что позволяло ему чувствовать себя увереннее. Он вовсе не собирался влезать в дело убийцы и уж тем более бороться с ним. Лишь увидеть лицо, лишь понять, кто займет место отца в Азкабане.

Однако, только достигнув нужного дома, Драко понял, что владельца не было на месте. Здание выглядело покинутым впопыхах несколькими днями ранее, и Малфой, уточнив информацию у соседей, разочарованно вернулся домой. В тот вечер он проверил еще один дом следующего по списку человека, но получил тот же результат. «Глупцы, наконец, сообразили, что за ними ведется охота», - подумал Драко. Сам факт того, что убийце удалось расправиться с шестью людьми, приводил его в замешательство. Отец сразу же после второго «несчастного случая» усмотрел закономерность, и если бы их семья была в списке «Пророка», они бы точно не сидели на месте в ожидании своей смерти.

Разочарованный, Драко вновь вернулся в гостиную мэнора, понимая, что весь следующий день проведет, наводя справки о помеченных семьях. Он все же налил себе немного огневиски и задумчиво взглянул на янтарную жидкость, когда на подоконник у раскрытого окна опустилась непримечательная серая сова. В клюве у нее был лишь крошечный кусочек пергамента.

«Эмили и Кронус Кэрроу», - гласил он.

В Стоунплэйс было тихо. Словно кто-то, подобно дементору, выкачал из этого места всю жизнь. Застывшие дома, неподвижные редкие деревья и холодный, пробирающий до костей воздух. Драко с детства привык к таким местам. Его дом был подобным местом, но Малфой все равно не мог избавиться от странного тянущего ощущения, словно внутренний маленький мальчик настойчиво дергал его за руку, прося поскорее уйти.

Старинный особняк Кэрроу был давно известен Драко. Он помнил, как приходил сюда в детстве с отцом, когда еще совсем молодые Алекто и Амикус приезжали навестить своего кузена. Кронус не разделял любви родственников к темным искусствам, но, как истинный чистокровный волшебник, никогда не говорил этого прямо.

Затаившись за одним из соседских домов, Драко принялся ждать. Он не знал, кто прислал ему имена и какова была цель незнакомца, но не смел игнорировать наводку. Мысль о том, что его хотели подставить так же, как отца, закралась в голову ровно в тот момент, как в начале улицы показалась темная фигура, облаченная в мантию. Напряженно прильнув к стене дома, Драко впился в нее взглядом.

Гермиона проснулась утром, изможденная настолько, словно провела всю ночь в бегах, а не в мягкой теплой кровати Норы. Тело гудело от напряжения, а голова кружилась. Взглянув на часы и обнаружив, что уже давно проспала завтрак, Грейнджер протерла лицо руками, расчесала пятерней непослушные волосы и, накинув махровый халат, направилась вниз.

- Доброе утро, соня, - пробормотал Гарри, откусывая кусочек бутерброда с джемом.

- Почему вы меня не разбудили? – протянула устало Гермиона.

- Хотели дать отдохнуть после вчерашнего. Тебе все это дело явно стоило нервов, - заметил сопереживающий друг, и Гермиона благодарно улыбнулась, решив умолчать о том, что сон ей совершенно не помог.

Джинни с Роном вошли на кухню из сада, где занимались отловом и избавлением от гномов. Перепачканные в грязи, уставшие, они спорили, когда заметили Гермиону.

- Почему я до сих пор должен это делать? Разве победа над самым сильным темным волшебником не должна освобождать от мерзких домашних обязанностей? – бурчал Уизли. Он подошел сзади к своей девушке и, словно медведь, обхватив ту за шею, поцеловал в щеку.

- Рон! – смеясь, возмутилась мисс Грейнджер. – Ты же меня всю измажешь в земле!

- Так тебе и надо! – парировал Уизли. – За то, что заставила меня делать это без тебя.

- Прекрати, Рон, - вмешалась возмущенная поведением брата Джинни. – Она вчера засадила за решетку Пожирателя Смерти, дай девушке перевести дыхание.

Переодевшись и приведя себя в порядок, компания уселась за игру в маггловские карты, которые с такой любовью хранил мистер Уизли. Джинни выиграла три первых раунда и искренне наслаждалась своим успехом, на что насупленный Рон лишь бурчал о жульничестве, заставляя Гермиону бросать на своего парня снисходительные взгляды. Гарри же откровенно любовался своей девушкой. Он безумно любил ее горящий взгляд и довольную улыбку.

Внезапно влетевший в оконное стекло Эррол заставил друзей вздрогнуть. Растерянный, он с трудом перебрался на подоконник и выронил «Ежедневный пророк».

- Сегодня он рано. Вчера принес газету только вечером, - с сарказмом изрек Рон.

Гарри спешно подошел к окну и развернул издание, застывая на месте.

- Не может быть, - проронил он шепотом. Джинни обеспокоенно коснулась его руки и проследила за взглядом. Спустя несколько секунд пара растерянно посмотрела на Гермиону.

- Что опять случилось? – спросил Рон, подходя к сестре и другу, а Гермиона, словно зная, что за новость ожидала ее, замерла на месте.

- Произошло новое убийство, - ответила Джинни. – Эмили и Кронус Кэрроу.

- Значит, их больше, - сжимая кулаки, прошипел Гарри, когда друзья устроились на диване и креслах вокруг лежащей на журнальном столике газеты. – Пожиратели снова активизировались.

- Но ведь это безумно глупо! – всплеснула руками Гермиона. – Их все равно всех переловят.

- Видимо, им все равно. Они просто хотят закончить начатое. Отомстить за поражение.

- Но разве Кэрроу – следующие в списке? – заметила Джинни.

- Видимо, другие скрылись. Мало кто захочет выйти один на один с Пожирателем Смерти, - ответил Гарри, и Гермиона устало откинулась на спинку дивана. Было невыносимо думать, что война еще не закончилась. Грейнджер была уверена, что мракоборцы, в конечном счете, схватят всех причастных к преступлениям, и понимала, что сама сделала достаточно, но на душе все равно было неспокойно.

У двери вдруг показалось несколько человек, настойчиво стучащих и заглядывающих в раскрытое окно. Рон удивленно впустил представителей Министерства, ожидая очередных плохих новостей. Люциуса решили освободить? Требовались еще показания? Но ничего подобного произнесено не было. Вместо этого глава группы - мужчина, чья фотография была в газете парой дней ранее - обратился к Гермионе:

- Гермиона Грейнджер? У меня есть приказ немедленно доставить вас в Министерство Магии.

- Что-то случилось? Снова нужны ее показания? – поинтересовался Гарри.

- Мисс Грейнджер арестована по подозрению в убийстве, - ответил мужчина, повергнув окружающих в шок.

Гермиона помнила, как долго Рон и Гарри бежали за ней, крича о смехотворности данных обвинений. Они возмущались что было мочи, не понимая, как подобное могло произойти. Только не с ней, не с подругой Гарри Поттера, не с той, кто так яро боролся с Волдемортом. Но ни один из аргументов не был услышан. Мракоборцы аппарировали, перенося подозреваемую в Министерство, и вскоре Гермиона уже сидела в пустом темном зачарованном кабинете, сжимая холодными руками край кофты. Она могла ожидать чего угодно: издевательств, пыток Пожирателями, смерти от рук самого Волдеморта - но уж точно не обвинения в убийстве несостоявшегося приспешника Темного Лорда.

Дверь открылась, и в комнату вошел Кингсли Шеклболт. Одетый как всегда в наряд по африканской моде, он задумчиво тронул висящие на шее часы и с сожалением взглянул на знакомую.

- Я распорядился подержать тебя до суда здесь, - проговорил серьезно мистер Шеклболт, внимательно рассматривая заключенную. Он помнил, как еще совсем недавно сражался вместе с ней против Волдеморта, и никак не мог представить эту смелую справедливую девушку убийцей. Но даже министр магии не обладал безграничной властью.

- Но я не понимаю, - пробормотала севшим голосом Гермиона. – Откуда взялись эти обвинения?

- Мистер Малфой утверждает, что видел вас вчера у дома мистера и миссис Кэрроу. Говорит, что вы убили их прямо у него на глазах.

- Ха! – вырвалось у Грейнджер. – Так он, наверняка, их и убил! Пошел по следам отца.

- Вот это нам и предстоит выяснить на суде.

- Но это нелепо! – воскликнула Гермиона. – Вы же знаете меня, неужели кто-то может подумать, что я – пособница Темного Лорда?

- Даже я не стою выше закона, мисс Грейнджер, - проговорил с грустью Шеклболт. – Я могу только избавить вас от Азкабана до суда, поручившись за вас головой.

Обвиняемая подавлено опустила взгляд, со слезами посмотрев на сцепленные руки.

- Спасибо, министр, - проронила она.

Больше в тот день посетителей не было. Ни Гарри, ни Рон не были допущены к заключенной, а найденный друзьями адвокат появился на следующее утро. Это был пожилой низкорослый волшебник, старый друг мистера Уизли, напоминавший Гермионе ее дедушку. От мыслей о семье хотелось плакать еще сильнее, но она держалась, спокойно отвечая на вопросы и делясь предположениями. Слушание было назначено на двадцать седьмое июня, поэтому оставалось только ждать.

Та несчастная пара дней прошла в нервном ожидании. Крупная дрожь, казалось, стала постоянной спутницей Гермионы. Она почти не ела, отвратительно спала, отчего проводила большинство своего времени, сидя на матрасе и смотря в стену. Мысли ее упорно кружили в голове, подкидывая идею за идеей, приводя к самым невероятным фантазиям. Иногда ей казалось странным, что ее еще не освободили, таким нелепым было обвинение, но потом Грейнджер вспоминала слова адвоката об уликах, и ее начинало мутить. Страх ледяными цепкими руками обнимал Гермиону, заключая в крепкие объятья, сковывая движения, дыхание, казалось, даже биение сердца.

Давая показания против Люциуса Малфоя, Гермиона даже подумать не могла, что сама однажды окажется в кресле подсудимого. Что ее руки будут прикованы жесткими кандалами и что на нее будет смотреть судейская коллегия в полном составе, пораженно переговариваясь в решении ее судьбы. Бледный Рон сидел по правую руку подсудимой, изо всех сил стараясь поддерживать. Рядом с ним были Джинни, Джордж и мистер и миссис Уизли. Гарри же находился в коридоре, занимая длинную скамью свидетелей.

Молоточек судьи возвестил о начале заседания, и голос подал адвокат Малфоев, выступающий теперь на стороне обвинения.

- Прошу суд вызвать в качестве свидетеля мистера Драко Малфоя.

Однокурсник Гермионы прошел в зал уверенной походкой и опустился в кресло неподалеку, бросая на обвиняемую презрительный взгляд. Никогда она не думала, что он посмеет зайти так далеко. Угрозы Малфоя редко переходили в действия, но то, что она сделала с его отцом, видимо, действительно задело ублюдка, и он решил сдержать свое обещание отомстить ей.

Спокойный как удав, он начал рассказ. Говорил какие-то нелепицы о том, что решил выследить истинного преступника и что заметил ее, проникающую в дом Кэрроу. Что видел собственными глазами, как она использовала Непростительное Заклятье на жертвах и равнодушно покинула место преступления.

- Вы уверены, что видели именно мисс Грейнджер? – поинтересовался один из представителей коллегии.

- Сначала я узнал ее по голосу, а потом увидел и лицо. Не может быть никакого сомнения. Я достаточно времени проучился с этой... - Малфой запнулся, видимо, сглатывая яд, - мисс Грейнджер, чтобы не спутать ее с кем-то другим.

- В подтверждение слов мистера Малфоя прошу выслушать свидетельские показания мистера Арчибальда Багмад, - снова заговорил адвокат Малфоев, чье имя, как поняла Гермиона, было мистер Балстроуд.

Арчибальд оказался старым дряхлым волшебником, который заверял, что видел мисс Грейнджер выходящей из камина в баре «Фестрал» неподалеку от дома Кэрроу.

- Сначала там появился мистер Малфой. Я сразу узнал его, - прохрипел Багмад, - а через минут десять вышла и она, - ткнул он пальцем в Гермиону.

Рон, не сумевший сдержать возмущения, издал непонятный, похожий на бульканье звук, но тут же покраснел и виновато опустил голову, злобно бормоча что-то под нос.

- Также слова мистера Малфоя и мистера Багмада подтверждает «Приори Инкантантем». Палочка мисс Грейнджер действительно хранит память об Убивающем Проклятье, - снова заговорил Балстроуд. – Более того, она хранит память о трех.

- О трех? – вырвалось у какой-то женщины из судейской коллегии, и многие зрители пораженно ахнули и начали перешептываться.

- Именно. Что позволяет предположить, что убийство мистера Гринграсса также было совершено мисс Грейнджер.

- Протестую, этому нет никаких доказательств, - произнес адвокат Гермионы.

- Возможно, - согласился соперник. – Мы не можем утверждать, что мистера Гринграсса убила именно мисс Грейнджер, но мы точно можем сказать, что она лишила жизни кого-то еще. Палочки не врут. А вы говорили, что никто не пойдет убивать со своей, - обратился Балстроуд к обвиняемой. – Как неразумно, мисс. Кроме того, хотелось бы напомнить, что палочка, которой было наложено Убивающее Заклятье на мистера Гринграсса, так и не была найдена, а судя по малому количеству заклинаний между «Авада Кедавра» из палочки обвиняемой, можно судить, что первое Непростительное было произнесено совсем недавно, что совпадает со сроками убийства, за которое был осужден мистер Малфой.

- Мы сейчас не мистера Малфоя защищаем, Септимус, - заметил адвокат Гермионы. Он повернулся к своей подопечной, стирая платком пот со лба, и Гермиона заметила нескрываемое волнение в глазах старика. Волнение, которое бывает у того, кто заведомо знает о своем вероятном проигрыше.

- Конечно, к тому делу мы вернемся позже, но давайте посмотрим на голые факты. Подсудимая присутствовала при двух убийствах, совершенных ее палочкой. И что мы тут все еще обсуждаем? Почему она до сих пор не в Азкабане? – повысил голос самодовольный адвокат, и Гермиона вздрогнула от упоминания названия тюрьмы.

- Потому что мисс Грейнджер является ветераном Второй Магической Войны, верным союзником Министерства и Ордена Феникса, лучшей подругой Гарри Поттера. Кто может поверить, что девушка, всю жизнь сражавшаяся против темных сил, вдруг встала на их сторону?

- А, может, мисс Грейнджер просто слишком много на себя взяла? Мы все прекрасно знаем, кем были убитые волшебники. Несостоявшимися пособниками Темного Лорда! Возможно, подсудимая просто решила закончить свою работу по очистке мира от предполагаемого зла? Разве это не делает ее хорошей, правильной в своих глазах и глазах людей, так сильно пострадавших от согласных с Темным Лордом? – адвокат бросил взгляд на семейство Уизли, и Гермиона задрожала. – Кто из них скажет, что она не совершает доброе дело?

- Прекратите спекулировать! – возмутился адвокат подсудимой. – Эмоциональное давление больше относится к манипуляции, чем к юриспруденции. Позвольте все же коллегии выслушать мнение мистера Поттера из его собственных уст.

Место свидетеля занял Гарри, а за ним и Минерва МакГонагалл. Рон тоже был бы рад свидетельствовать, но, к сожалению, не обладал никакой ценной информацией. Их отношения с Гермионой еще не достигли того уровня, чтобы он мог поручиться за то, где та была ночью, в остальном же его мнение было менее ценно, чем слова Мальчика-Который-Выжил и Директора Хогвартса. Последние долго расписывали ценные качества Гермионы, искренне заверяя коллегию, что та бы никогда не пошла на убийство. Даже во время войны, по словам Гарри, Гермиона ни разу не использовала Убивающее Проклятье.

Когда все свидетели были выслушаны, слово предоставили подсудимой. Ее адвокат растерянно теребил мантию, Рон часто сглатывал, не отрывая глаз от своей девушки, а миссис Уизли и вовсе плакала, утирая слезы рукавом. Гермиона окинула собравшихся взглядом и вздернула голову.

- Вы все слишком глупы, чтобы противостоять темным силам, - заговорила звенящим металлом голосом она. – Посмотрите, сколько царствовал Волдеморт, сколько жизней унес, пока его не победил подросток! А сейчас вы вместо отлова и суда над истинными преступниками сажаете ту, которая всегда боролась за добро!

- Вы признаете, что совершили эти убийства? – пораженно проговорил судья, хлопая глазами.

- Признаю! Это я убила этих подлых Кэрроу, не достойных доверия ни одной, ни другой стороны, - выкрикнула Гермиона, отчего свидетели по ее правую руку ахнули. Миссис Уизли и Джинни приложили руки к лицу, а Рон безотрывно смотрел на свою девушку распахнутыми от ужаса глазами. – Мне пришлось это сделать, потому что вы не можете! Потому что я не допущу еще одной войны!

- Мисс Грейнджер! – постучал молоточком судья. – А что насчет мистера Гринграсса?

- По этому поводу я уже дала свои показания.

- Ваши показания приняты. Суд удаляется для вынесения приговора, - огласил мужчина в мантии с нашивкой Министерства.

Всю пару минут, потребовавшуюся для принятия решения, в зале стояла тишина. Союзники, сраженные речью Гермионы, могли лишь обескураженно раскрывать рты, пытаясь найти слова, в то время как свидетели с прессой осмысливали и смаковали информацию.

Когда коллегия вернулась, стало еще тише. Казалось, все присутствующие задержали дыхание в ожидании определяющих судьбу слов.

- Мисс Гермиона Джин Грейнджер, в связи с принятыми к рассмотрению свидетельскими показаниями, вашим признанием и смягчающими факторами, вы приговариваетесь к сорока годам заключения в государственной тюрьме Азкабан.

- К сорока годам, - прошептала, словно в бреду, Гермиона, поднимая на судью полные слез глаза. – К пожизненному.