На глазах Чонгука слёзы

Он никогда не плакал.Даже когда был маленький и разбивал колени в кровь. Даже когда отец кидал неправдивые и очень обидные замечания — он одаривал родителя сухим взглядом и молча слушал. Ты встречала их в аэропорту, когда они, уставшие, но довольные, возвращались после сложного и долгого мирового тура. Он бежал тебе навстречу, распахивал объятия и дарил бесконечно тёплую улыбку. Ты утыкалась носом в его плечо и плакала навзрыд, вымещая вместе со слезами всю горечь слишком длинной разлуки. Смотря на вас, даже хены умиляются и начинают моргать чаще обычного и шмыгать носом. Сам он — никогда. Его таким и запомнили и ты, и Арми — независимым, сильным и... идеальным, что ли. Во всем лучшим, во всем первым. 

*

— Чонгук, не волнуйся ты так, все будет отлично, — ты улыбаешься , игнорируя тупую боль, — вы всегда выступаете хорошо. — Да, я знаю, — обеспокоенно смотря тебе в лицо, проговаривает Чон и в последний раз поправляет футболку, — Т.И, что-то не так? На тебе лица нет. Ты хочешь сказать ему прямо сейчас, но так не хочется отвлекать сосредоточенного Гука от мыслей о предстоящем выступлении. — Чонгук, я... — резкая боль служит побуждением для начала действий, ты охаешь и хватаешься за живот, — я хотела с тобой поговорить... — Так говори, — озабоченно разглядывая твои огромные мешки под глазами, роняет Чон, и притягивает тебя к себе за плечи, — ну, что? — Я... Я... — хосоковское «Чонгукки, нам пора!» прерывает тебя, и он отпускает твои плечи, с сожалением констатируя: — Тогда потом, Т.И, ладно? Но ты больше не можешь терпеть. До сих пор держа руку на животе, ты решаешься и бросаешь: — Чонгук, я беременна! Хены уже утащили его за собой, и у тебя нет полной достоверности, что он услышал. Менеджер указывает тебе на место в зрительном зале, и ты встаешь рядом с Арми, трепещущими увидеть своих кумиров. Он выходят на сцену. Джин, Намджун, Хосок, Шуга, смеющиеся Ви и Чимин... И, наконец, он. Чонгук слишком далеко от тебя, и ты не можешь различить его лица. Камера направляется прямо на ребят, и ты замираешь. Слезы. На глазах Чонгука слезы. Ведущий вещает о том, что, мол, «сейчас перед вами выступят богоподобные и великолепные BTS, которые когда-нибудь переплюнут The Beatles!», но ты смотришь только на мокрое лицо юноши и мысленно сцеловываешь каждую слезинку. Какая-то Арми заметила это. Шепнула подруге, та своей подруге, и по огромному залу покатилось громкое сочувственное «оооо!». И ведущие, и хены, и стафф не понимают, в чем дело. Они оглядываются, выискивают причину такой реакции, а Чонгук плачет и несмело утирается рукой. — Почему ты плачешь, Чонгук? — громко кричит из зала одна Арми, и все подхватывают этот вопрос. Тэхен заметил. Он и отдал Гуку свой микрофон. — От счастья, — хрипло шепчет Чон, ища в толпе твое лицо. Ты улыбаешься сквозь слишком горячие капли солёной воды на лице и машешь ему пальчиками. Арми продолжают галдеть, но Чонгук снова подносит к мокрым губам микрофон, и все они замолкают, как одна, а парень спрашивает:— Вы же знаете мою Т.И, да? — утвердительные возгласы, — ребята, я вас всех люблю, правда, вы стали моей семьей... и в нашей семье пополнение, — из глаз его еще льются слезы, но сами глаза смеются, — Арми... Я скоро стану папой. Вы представляете это? Зал взорвался. Такого шума ты не слышала нигде и никогда. Девочки, стоящие рядом, узнали тебя, — всё-таки ваши с Чонгуком отношения открыли довольно давно, — и бросились обнимать. — Ну, концерт, явно, сорван, — в невозмутимой манере проговорил в микрофон Шуга, стараясь отпихнуть Хосока, издающего свои легендарные звуки. Все смешалось внутри тебя. Холодный Шуга, орущий Хосок, взбунтовавшиеся Арми, ничего не понимающий ведущий... Ты выискала на сцене любимое лицо и прочла по губам: — Спасибо.