Глоссофобия

Девушка лежала на больничной кровати в белой одежде с мелкими чёрными узорами. Она читала книгу, на протяжении уже несколько дней пока находится в четырёх стенах. Она всегда затыкала наушниками уши и брала одно из яблок, что приносила ей старшая сестра. Какая бы не была песня, она всегда немного дергала ногой в такт музыки. Почти неделю, та же история.

      Она приподнимается на кровати, откидывая за спину прядку русых волос. Девушка размяла плечи, немного подёргав их, и напрягла спину. Глаза начали часто хлопать густыми ресницами и беспорядочно бегать по страницам. Ещё чуть-чуть и сбудется, то на что она надеялась так долго! Поцелуй, на который она надеялась больше чем собственный!

      Дверь палаты открылись, и в дверях показалась высокая брюнетка с папкой в руках. Она задумчиво осмотрела сестру и, взяв из кармана пакетик жвачки, кинула в русую. Читательница сразу оторвалась от книги, почувствовав слабый удар в лоб и недовольно посмотрела на старшую. Она резко отложила книгу с наушниками и немного пристала с кровати.

–Чхве Ынха, ты поплатишься! Ты всё испортила! 

–Во-первых, где «Привет, онни»? А во-вторых, я спешу – отозвалась Ынха.

–Раз спешишь, что пришла? – русая, откинулась обратно, откусывая кусок зеленого яблока.

–Предыдущий пациент выписался, а палата пустует. За ранее прости, но мужской корпус весь занят и к тебе подселят парня – виновато пожала плечами Ынха.

–Нет! Онни, я не согласна! – сразу подорвалась девушка размахивая перед собой руками – Это не правильно! Пусть потеснится с кем-то! Это безрассудно!

–Я понимаю тебя, но всего лишь разок. Я тебя редко о чем-то прошу. Ты не бойся, я же всегда на рабочем месте. Заходи, давай!

      Ынха отошла от дверей, что бы младшая сестра узрела нового соседа по палате, но дверной проём представился им пустым. Брюнетка улыбнулась и закатила глаза, подумав какой же этот парень всё-таки стеснительный. Она сделала шаг вперёд и потянула того за собой в палату.

–Не бойся её, она кусается, но не больно.

–Йа! Онни! 

      Ынха хмыкнула и полностью потянула парня на себя. Симпатичный брюнет с ровным носиком, красивыми глазами и длинной чёлкой в больничной одежде показался девушке. Он смущённо переминался с ноги на ногу, пытаясь спрятать свой взгляд в один из отдаленных уголков палаты. Его пальцы нервно теребили блокнот с ручкой. Первые мысли русой об этом были, что парень писатель, художник или какой-то журналист. Она не знала какой, но один из этих вариантов точно должен был быть верным. 

      Чхве старшая положила руку на плечо брюнета, мило улыбнувшись, а тот вздрогнул от её прикосновения. Ынха наклонилась слегка вперед, что бы уловить взгляд из-под чёлки.

–Мне остаться? 

      Парень отрицательно помотал головой. Ынха кивнула и, пожелав сестре хорошего дня, быстро вышла из палаты, плотно закрыв дверь за собой.

      Брюнет потеребил нервно прядку челки и, заметив пустующую кровать, направился к ней. Перед тем как сесть, он почтительно поклонился соседки, на что та просто кивнула. Немногословно всё началось, однако. Надо исправлять.

–Я – Чхве Ёнджун, младшая сестра этой ненормальной – кивнула она в сторону закрытой двери – А тебя как зовут?

      В ответ молчание.

      Будто ударившись током, парень быстро открыл блокнот и что-то написал там. Он развернул его и протянул Ёнджун. Она приняла блокнот и быстро пробежалась по строчкам.

–«Я – Чон Чонгук. Приятно познакомится» - процитировала она написанное и посмотрела на парня, что слегка улыбнулся краями губ.

      Девушка округлила глаза и, прочитав несколько раз написанные слова на бумаге, подняла голову навстречу парню. Губы Ёнджун образовали смешную букву «о» от удивления. Она не знала, куда деть свои глаза и решила просто вглядываться в листок как окаменевшая.

–Прости, я не умею общаться жестами – протянула Ёнджун ему обратно блокнот.

–«Ничего, я уже привык общаться блокнотом».

–Тогда, приятно познакомится, Чон Чонгук – протянула руку девушка.

      Брюнет поджал ноги под кровать и сжал простыни в кулаки. Чонгук потрепал свою челку и незаметно посмотрел на ожидающую девушку. Как же сложно выбирать. Или приобрести или потерять, третьего варианта, у него нет. Но и один из существующих не так плохо манит к себе своим звучанием.

      Он медленно с маленькой дрожью протянул ей руку, а она будто и, не замечая этого, приняла её и крепко сжала. Теперь они соседи по палате. Грубая и холодная с первого взгляда девушка в паре с немым парнем. Несовместимое как-то смогла совместить Чхве Ынха.

      Ёнджун оглядела комнату и остановила свой взгляд на тарелке с фруктами. Она резко взяла одно яблоко и кинула его новоиспеченному другу, попав прямо в кольцо рук, что образовал Чонгук, сомкнув руки на коленях. Он резко вздёрнул голову, от чего чёлка приоткрыла вид на один глаз Гука. Парень, взяв яблоко, протянул его обратно девушке, мотая головой в знак того, что не нужно.

–Бери, мне не жалко. Сестра каждый день приносит мне фрукты, мне кажется, что скоро мне станет плохо именно от них.

      Чонгук задумчиво покрутил яблоко. Улыбнувшись, он открыл обзор на свои кроличьи передние зубки и укусил фрукт. Ёнджун невольно засмотрелась на это. Простое яблоко, что она ему дала, так обрадовало беднягу.

      «Он болен смертельно? Надеюсь, нет, было бы грустно»

–У тебя есть родня? – спросила Ёнджун, засунув руки под себя, что бы согреть.

      Чон замер с приоткрытым ртом и куском яблока внутри. Разжевывая все до конца и глотая, он быстро взял в руки свой привычный блокнот с GD из BIGBANG. Этот лидер став кумиром Гука своим творчеством поменял его жизнь в другое русло.

–«Папа весь день на работе, редко заходит. Мама со старшим братом в Сеуле. У меня ещё есть друг, что часто помогает».

–Понятно. Друг значит? Он тебя часто навешает?

–«Достаточно, что бы я не чувствовал себя одиноким»

–Чон Чонгук! – двери палаты неожиданно для обоих открылись с криком.

      Парень с пухленькими щёчками и губами, держа два пакета в руках, недовольно смотрел на брюнета. Не смотря на маленькую и милую пухловатость лица, у парня была ангельская внешность. Он будто излучал какой-то спокойный свет. 

      Новоприбывший быстрыми и резкими шагами направился к кровати Чонгука. Последний же дернулся немного назад. Черноволосый бросил пакеты на кровать, а сам заключил больного в объятьях, зарываясь носом в его больничную одежду. Но гость резко отстранился и ударил Чонгука по плечу.

–Почему ты не написал мне, что тебя перевели в другое отделение!? Ты понимаешь, как я начал волноваться!? Всё же, спасибо, что ты здесь.

      Быстрое черкание ручкой.

–«Хён, не беспокойся, пожалуйста, обо мне».

–Чонгук-и – прошептал парень, смотря со слезами в уголках глаз на друга.

      Брюнет дернул за рукав футболки застывшего друга и кивнул в сторону обомлевшей Ёнджун. Ему больше не нужны были намёки.

–Прошу простить меня за грубость. Я – Пак Чимин, друг Гука – представился черноволосый.

–Приятно познакомится. Меня зовут Чхве Ёнджун – назвала своё имя ещё раз за день девушка.

      У обоих завязалась дружная беседа, а Чонгук всячески пытался подстроиться под неё. Он часто говорил с Чимином на языке жестов, а тот всё объяснял Ёнджун. Со стороны их разговор выглядел причудливо и совсем иным, но никому ни мешал. Ни Ёнджун, что поздно понимала шутки Гука и смеялась позже всех, ни Чимину, что работал на два поста, ни Чонгуку, что не мог произнести и слово. Все общались дружно не оставляя никого в стороне.

      Чимин встал с кровати и, взъерошив свои волосы, посмотрел на Чона сверху вниз:

–Я, наверное, завтра ещё зайду к тебе Чонгук-и. Крепись и файтин! Пока.

–До завтра, Чимин – помахала на прощание Ёнджун.

      Пак улыбнулся обоим и повернулся к двери. Чонгук резко ухватился за край футболки друга, обращая на себе внимание. Он сделал несколько непонятных движений для Ёнджун на языке жестов, а Чимин внимательно вникал в вдруг ставшие грубыми и резкими движения парня.

–Конечно, Гуки, я позабочусь об этом. Доктор Чхве в этом отделении?

      Чонгук пожал плечами и уставился на девушку, ища ответ в её глазах. У Ёнджун не остались сомнения, что речь идёт о её сестре. Всегда так, старшая в центре внимания. Ни долго родителям осталось гордиться только ею.

–Работает здесь, но на каком этаже она именно сейчас, я честно не знаю.

–Спасибо и за это. До завтра! – быстро сказал Чимин и скрылся в коридоре за дверями.

      Как только друг исчез из поля зрения, Чонгук спохватился к пакетам. В одном куча полезных продуктов и записки от родственников, а в другой вещи, что он оставил в другой палате. Зачем его перевели, осталось для него тайной. На его вопрос доктор Чхве ответила, что так велел его отец, но причин точных не раскрыл. Неужели он думает, что так может что-то изменится.

      Чонгук вытащил из второго пакета пенал с скетчбуком, так же белые маленькие наушники. Он достал из кармана телефон и сразу завалился на кровать. Чон нетерпеливо открыл скетчбук и принялся рисовать с музыкой в ушах. В его семьи все обладают навыками рисованья, и это умение не обогнуло Чона младшего стороной.

      Фыркнув, Ёнджун взяла книгу в руки и открыла на подсказке закладки. Она пыталась сконцентрироваться на таком долгожданном поцелуе, но каждый раз её взгляд скользил выше строчек и на несколько секунд останавливался на Чонгуке. Но каждый раз Чхве отдергивала себя и возвращалась к уже не такой интересной книге.

***

      Чонгук выдернул наушник из правого уха и проследовал взглядом за Ёнджун. Девушка не с того ни сего, встала и направилась к дверям. Он отложил свои вещи ближе к белой стене и направился за Чхве. Русая, заметив Гука лишь махнула рукой, что бы тот стал ближе к ней. Оба тихо открыли дверь и выглянули в коридор.

      Парень с безумной улыбкой на устах, согнувшись пополам и держась за живот, бежал по коридору в сторону туалета. Ёнджун присвистнула и, залившись смехом, закрыла дверь. Она вытерла выступившую от смеха слезу. Смотря на экран смартфона, покачивала головой и вернулась на своё место. Чонгук же в свою очередь ничего не понимал, а Чхве это заметила.

–Ладно. Садись, я тебе всё расскажу – Ёнджун похлопала рукой на место рядом собой, а Гук не долго думая занял его – Несколько часов назад ко мне в палату врывается парень из палаты напротив со словами: «Блин, Ёнджун, я влюбился в твою сестру!». Он стал выпытывать у меня советы как подкатить к Ынхе, взамен на виноград. А я не могла продать сестру за какой-то там виноград, мы же взрослые люди. Он это понял и стал предлагать мне газировку, которую очень трудно найти в больнице, да и в принципе в нашем отделении, где лежат ребята с язвами, нет ни намёка на вредную пищу. Ну, я естественно отказалась. Он ушёл и забрал виноград, оставляя меня наедине с яблоками. Сейчас через смс, я узнаю, что этот парень, что только что бежал по коридору съел виноград, что изначально предназначался мне.

      Чонгук резко схватил подушку и начал давится бесшумным смехом, пряча ослепительную улыбку. Ёнджун оттянула белоснежную улыбку от лица парня и засмотрелась на улыбку, на растрепанную чёлку, а потом углубила взгляд в глаза. Чонгук замер, вглядываясь в очи Ёнджун. Поняв, что они слишком долго так сидят, он резко вытянул блокнот с ручкой.

–«А почему у этого парня была такая безумная улыбка?»

–У него лицевой нерв онемел, кажется. Если честно не помню точно.

***

      Ночью мир людей замирает. Один за другим потухает свет в палатах и окнах обычных домов. Большинства врачей оставили свои рабочие места, оставляя лишь дежурных. Вокруг царит тьма, а на небе зажглись миллиарды огоньков. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет, бледное зарево постепенно разгорается. Через несколько минут появляется полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом ее поверхности. 

      Лунные тусклые лучи проходили сквозь оконное стекло и строили разные узоры на вещах. Шторы колыхались от лёгкого бриза, освежая палату и готовя к новому дню.

      Ёнджун почесала нос от щекочущего чувства, что дарил её локон русых волос, и откинула его через плечо. Протерев глаза, она вяло потянулась за бутылкой воды. Сделав несколько глотков, оглянула палату, перед тем как лечь обратно, но сразу встала обратно. Может её, подводит свет, что так мало освещал помещение. Она встала и ещё на ватных от сна ногах направилась к противоположной ей кровати. Ёнджун начала на ощупь искать друга, но его не оказалось на месте.

–Возможно, просто вышел в туалет – вздохнула девушка, садясь на чужую койку.

      Прошло примерно 10 минут, а Чонгука ещё не было. Ёнджун встревожено посмотрела на часы. Слишком много он там копошится. Ширинка же отсутствует, застрять не могла. Потеряться? Нет. Туалет же не так далеко, его можно и с закрытыми шагами найти, если пожелать.

      Ёнджун перешла на свою кровать и, подумав, что взрослый и сам уже справится, вернулась к своей койке в поиске сна. Она положила голову на подушку и была готова закрыть глаза, но вспомнив слова Чимина, немного зашугалась.

      «Ты понимаешь, как я начал волноваться!? Всё же, спасибо, что ты здесь»

      Девушка начала лучше вспоминать всего Чонгука: замкнутая натура любящая рисовать, даже своим блокнотом он не пылал желанием перекинуться парой слов с соседкой, а глаза он всегда прячет под чёлкой. Ёнджун дернулась и легонько ударила себя по щекам, ну ведь не может Чонгук оказаться проблемным парнем, что думает о самоубийстве.

      Но…

      Ёнджун взяв с края койки тёплую бирюзовую кофту, накинула её и вышла в коридор. В воздухе парили амбре, в которых чувствовались насыщенные нотки стерильных бинтов, хлорки, омерзительно ихтиоловой мази и еще чего-то непонятного, но знакомого для сестёр Чхве. Семья докторов, никак иначе. Коридор не обрадовал девушку светом, что горел бы на каждом шагу, скорее через три-четыре. Мрачные ощущения, однако.

      Первая мысль, что пришла в голову Ёнджун – найти сестру. Она как доктор с большим стажем должна знать, что делать в таких ситуациях. Сама Ёнджун знала бы, если не имела на счету пару жалких проработанных месяцев, потом упекли в её же место работы с язвой. Как же она ошибалась, когда думала, что врачи не болеют. Они же тоже люди.

      Ёнджун знала, что Ынха сегодня в роли дежурной с ещё одним коллегой и это играет лишь на руку. Ординаторская находилась в другом конце отделения. Чхве приходилось иногда прибавлять, а иногда сбавлять темп шага, что бы убедится, что она на правильном пути. 

      Подходя всё ближе и ближе к цели, она в один момент остановилась. Почему её сопровождают звуки гитары? А с каких пор, кто-то в отделение музицирует и делится вокалом вообще? Ёнджун на миг, забыв про Чонгука, прибавила скорости и через минуту оказалась перед дверью, что ведёт в ординаторскую.

–Если ты. Если ты. Еще не слишком поздно, не сможем ли мы снова вернуться? Если ты. Если ты. Будет также как и мне тяжело, не сможем ли мы немного легче идти? – не останавливаясь, пел мужской голос по ту сторону двери.

      Любопытство взяло верх и, толкнув дверь, Ёнджун заглянула внутри. Пустое помещение, как казалось, но в стороне, рядом с окном сидел парень с гитарой в руках. Девушка ступила вперёд, не веря тому, что происходит сейчас перед ней. В одно мгновение, когда закрылась дверь, парень остановился и, отложив гитару, зарыл лицо в шторы.

–Чонгук, так ты можешь говорить – скорее утвердительно, нежели вопросительно сказала Ёнджун.

      В ответ то молчание что успело стать для неё дорогим. В глазах Ёнджун застряли слёзы, что щипали. Она прикрыла ладонью рот и всхлипнула один раз, смотря на Чонгука, что сжался у окна в комочек и продолжал прятаться в занавеске. Чхве сделала несколько шагов к парню, но ни заметив, ни единого движения кроме дрожи, в одно мгновение подбежала к Чону и обняла его, прижимая сильнее к себе.

–Чонгук! Чонгук, ты можешь говорить! Господи! 

      Ёнджун взяла его лицо обеими руками, отстраняя от себя. Она подняла чёлку вверх, пальцами зачёсывая назад. Капельки слёз в уголках его карих глаз блестели на лунном свете. 

–Чонгук, пожалуйста, скажи ещё что-нибудь. Пожалуйста, назови моё имя.

      Уста брюнета дрогнули. Он облизал пересохшие губы, не переставая отвечать Чхве взглядом. 

–Ён…джун…Ёнджун…Чхве Ёнджун, помоги, пожалуйста! 

      Чонгук крикнул и заключил Ёнджун, в кольце своих рук крепко сжимая. Он иногда всхлипывал, подрагивая плечами, а на больничной рубашке девушки образовалось мокрое пятно от слёз. 

–Скажи чем и я обязательно помогу – протирая свои слёзы, сказала Ёнджун.

–Освободи меня от этих оков, умоляю. Мне больно. Я столько хочу сказать, но я боюсь. 

      Ёнджун, я боюсь говорить с кем-то напрямую. Ты та проводница-бабочка, что открыла мне двери и показала, не боятся. Своим дружелюбием и добротой. Ты вспорхнула спрятанными крыльями и сейчас я могу сказать тебе это. Пожалуйста, спаси.

      Чонгук умоляюще говорил, цепляясь за одежду Ёнджун. Он истерил как запуганный до смерти ребёнок. Он каждую секунды цеплялся за края челки пытаясь опустить её и спрятать шоколадные глаза от взгляда Ёнджун.

–Спой – неожиданно для парня, сказала девушка.

–Что?

–Спой, пожалуйста.

      Чонгук дрожащими руками потянулся к гитаре, но Чхве перехватила их.

–Не дрожи. Тебе нечего боятся. Я здесь и готова выслушать тебя: любое твоё слово и любую твою песню – с тёплой улыбкой сказала Ёнджун.

      Прислонившись спиной к стене, Чонгук играл с русыми волосами Ёнджун, что удобно расположила свою голову на коленях парня. Он облегчённо улыбался и смотрел на её спокойное спящее личико. Ёнджун уснула на его коленях сразу, как только они возвратились в палату. 

      Эта девушка дала ему понять, что не все люди могут его погубить. Есть те, которым всё равно на тебя, те, что желают зло и те, что дарят внутреннее тепло. За всё, то время, что Чонгук молчал, он смог переосмыслить своё ужасное подростковое поведение и сто раз раскается за это. Смог вспомнить тысячу раз старую бабушкину пословицу: Слово не воробей – вылетит, не поймаешь. И миллион раз понять, что он два года не проронил и слово перед кем-то. Сегодняшний день можно было записывать в календарь.

–Чонгук-и, спой что-то, пожалуйста – лениво протянула Ёнджун, поднимая на парня свой взгляд.

      Чонгук невольно потянулся за блокнотом и ручкой, но его пальцы придержала Чхве. 

–Давай без блокнота. А?

–Что спеть? – собравшись, просил Чонгук.

–Мне всё равно, главное это слышать тебя – улыбнувшись, Ёнджун прикоснулась тёплой рукой к щеке брюнета.

–А может не надо? Кроме тебя меня могут услышать и другие – сказал Чонгук, оглядывая палату, будто ожидая увидеть кого-то постороннего.

–Ну и что? Считай, это будет первых шагом, называется «Общайся не только с Ёнджун». А хотя, Чонгук – она приняла сидячую позу и взяла его за руку – почему ты перестал говорить? 

–Я…я был ужасным человеком. Любое моё слово было полным обидой для другого человека. Я матерился и говорил гадости своим одноклассникам. Я мог любого до слов довести, иногда этого доходило до не очень смешных розыгрышей. Для меня человек был мишенью, в который я должен попасть как можно большими грязными словами. А Чимин был единственным, что спокойно терпел мои выходки и пытался меня хоть как-то усмирить. Я слушал? Конечно, нет. Это было весело, до осознания собственных действий. В один день все мои одноклассники «радушно» встретили меня около школы. Они избили меня почти до полусмерти, перед глазами всё плыло, на земле были заметны красные пятна, в горле чувствовался металлический привкус крови, а в ушах скрипели их слова, что были полны ненавистью ко мне, были пропитаны тем же ядом, что я подал им на блюдечке. На следующий день никто не мог вытянуть из меня и слово, я просто замолк на долгое время. Через неделю я начал пользоваться разговорным блокнотом. Пока все смотрели на мой подчерк, Чимин выучил язык жестов и смотрел на мои руки. Только он из знакомых знает, почему я замолчал. У меня появилась глоссофобия.

–Всё осталось позади, Чонгук-и.

–Я знаю, но боль, страх и вина ещё остались.

–Спой.

–Что? Paper Hearts подойдёт? – спросил Гук, назвав первую песню, что вспомнил.

–Да, отличный выбор. Теперь вставай.

      Ёнджун резко встала на ноги и протянула руку онемевшему Чонгуку. Тот заворожено смотря в её глаза, пошёл ей на встречу. Увидев бодрый кивок со стороны девушки Чонгук начал петь. Его тихий голос с помощью ободрения Ёнджун становился всё увереннее и громче.

–Молодец. Идём! Только не смей молчать.

      Чхве рывком открыла дверь и вытащила Гука в коридор, где уже начал ходить народ. Гук начал сбавлять темп пения, но замечая это, Ёнджун сжимала его ладонь сильнее, давая знак, что он здесь не один. Рядом есть она. С её помощью коридор наполнял ангельский голос Чонгука, что с улыбкой глядел на всех больничных прохожих. 

***

      Вернувшись после процедур в палату, Чонгук сразу завалился на свою койку, даже не заметив сразу изменений. Всё-таки как хорошо говорить «Здравствуйте» без блокнота. Как хорошо петь кому-то и говорить с кем-то. Чувства, что он успел позабыть.

–Ёнджун, я тут хорошо подумал и… – резко встал Чон с койки и, посмотрев на противоположную ему кровать замер.

      Место Чхве младшей было аккуратно убрано, книги на тумбочке отсутствовали, а в тарелке для фруктов не было новых зелёных яблок. Чонгук подорвался с койки и оглянул палату, ища подсказку. Он открыл шкаф, но не обнаружил её вещи.

–Чон Чонгук, всё хорошо? – спросила Ынха, как только оказалась в палате – Ты должен пойти на ещё одну процедуру.

–Нуна! Где Ёнджун? – схватив девушку за плечи, спросил брюнет.

–Как? Она тебе не сказала? Она только что покинула отделение. Уезжает она, Чонгук.

      Глаза округлились от удивления, а в носу, стало что-то неприятно щипать.

–Лестница или лифт? – резко спросил Чон.

–Лестница, но Чонгук… – только и успела сказать Ынха, перед тем как брюнет покинул палату.

      Он бежал сломя голову. Он должен был поймать свою бабочку и не отпускать. Почему она ему ничего не сообщила? Обидно, очень обидно. Люди и лестница не мешали Гуку преодолевать расстояние между ним и той, что полюбил. На очередной лестничной площадке, он, наконец, заметил её: синие джинсы, белые кроссовки, пастельно-розовый мешковатый свитшот и длинные русые локоны. 

      Чонгук не стал тратить пустые слова, жизнь его уже научила. Чон прибавив темпа, подбежал к девушке и схватил её из-за спины за руку.

–Ёнджун, это же не правда? Ты ведь не уходишь? – умоляющим лицом спросил Гук, смотря ей в спину.

      Не удосужившись, повернутся к брюнету, Чхве сказала:

–Я уезжаю, Чонгук. Отпусти.

      Ёнджун ступила вперёд, Чонгук не ожидая этого, поскользнулся на ступеньке, упав на лестницу, но ни отпуская руку девушки. На его лице виделась безысходность и паника. 

–Почему? Почему ты мне ничего не сказала?! Почему ты покидаешь меня сейчас? Куда ты уходишь?

–Перестань вести себя как ребёнок – опять же не поворачиваясь, ответила Ёнджун – Я уезжаю в штаты, мне там предложили хорошую работу, а тут оставаться я не намерена. 

–А как же я? Как же мы? Как же все наши чувства? Почему ты всё это так просто бросаешь? 

–Потому что чувств не было, Чон Чонгук – серьёзным тоном ответила Ёнджун.

      Чонгук будто воздухом подавился. В горле начал появляться ком из слов, глаза щипало, а в легких, будто кошки проходили когтями. Катастрофически не сватало воздуха.

–Ты, правда, подумал, что мог мне понравиться? Я хотела помочь тебе как друг, как сосед, а ты взял и влюбился в меня. Я в этом совсем не виновата. Ты парнишка 18-19 лет, не пара девушке 23 лет. Ты даже не тянешь в пятёрку красавчиков школы. Ты должен ещё окончить старшую школу, а я уже строю свою карьёру в штатах. Чувствуешь разницу? Прощай Чон Чонгук, было приятно пообщаться и помочь, жаль, что ты обманул самого себя.

      Ёнджун грубо выдернула руку из хватки Чонгука и, поправив русые локоны, продолжила свой путь. 

      Гука невыносимо начало трясти. Горло сжималось, будто он съел что-то холодное слишком быстро. Он схватился руками за голову, постанывая от душевной боли. Как он мог быть таким доверчивым. Никому он не нужен, никому не нужно его пенье и он сам. Сам Чон Чонгук был глупой ошибкой. Брюнет почувствовал, как больно щипает глаза и как слёзы без остановки льются по щекам.

–Я хотела его предупредить – прошептала Ынха, что наблюдала за всем этим на лестничной площадке.

***

      Чонгук подтянувши ноги и оперевшись в колени подбородком, смотрел в одну точку. Так стали проходить дни напролёт. Он летал в своём мире, забывая о том, что нужен и в реальности. Но с другой стороны Чонгук уже не жил, он существовал. Ему разбили сердце, что он хранил как дорогой фарфор на полочке. Вот его настоящее наказание: ни избиение одноклассниками, а осколки любви.

      Чон даже не заметил, как зашёл Чимин и сел на его койку.

–Чонгук-и, посмотри, пожалуйста, на меня. Мне страшно за тебя – сказал Пак, дергая младшего.

      Брюнет поднял голову, а Чимин вздрогнул. Под глазами серые круги, а длинная чёлка придавала всему страшный вид. Пак приобнял свой рюкзак и посмотрел на друга:

–Я не знаю, как тебя успокоить честно. У меня никогда не болело здесь – показал он на сердце – Но мне больно видеть тебя в таком состоянии.

      Тишина и несколько движений руками.

–Господи! Чонгук-и – протянул Чимин, опустив голову и схватившись обеими руками за волосы. 

      Чонгук опять молчит, это удар ниже пояса для Чимина. Всё так хорошо было, неужели судьба Чона молчать и прятать свой вокальный талант в глубинах себя.

–Ты же знаешь, что я прошёл прослушивание в BigHit. Группа почти собранна, но нам нужен очень хороший вокалист. Недавно я попросил доктора Чхве снять, как ты поёшь в ординаторской и после того, как она передала мне запись, я показал её продюсеру. Думаю, больше не нужно слов – Чимин положил на белоснежные простыни белый конверт.

      Пак встал и без лишних движений или слов удалился из палаты. Чонгук не торопился брать конверт, он просто боялся, того, что прочитает. Но с другой стороны он не видит человека и ему не нужно отвечать.

      Через несколько минут Чонгук спотыкаясь о собственные ноги, бежал по коридору. Он искал ту чёрную макушку, что принесла ему письмо от продюсера Бан Шихёка.

–Чимин! Чимин-хён! – крикнул, чуть ли не до хрипоты Чон увидев друга.

      Как только он его догнал, то вдруг перешёл на язык жестов. Но видя состояния Гука, что тот ели дышит, понял, что это совсем не из-за фобии.

–Молодец, Чонгук-и, я не сомневался в тебе ни минуты! – улыбнулся Пак, потрепав младшего по голове.

2018 год

      После очередного выступления Чонгук ели стоял на ногах. Каждый день доводил себя почти до измождения. Пот тёк ручьём, но он пытался держать себя в руках перед хёнами. Он плюхнулся на диван и пытался прейти в себя. Выпил почти бутылку воды, но тщетно. Плохое самочувствие оставалось. 

      Лидер BTS незамедлительно вызвал врача для макнэ, его нельзя было оставлять в таком состоянии. Девушка, волоча за собой полную сумку села рядом с Чонгуком и начала разыми способами привезти его в чувства. От обоих сейчас зависел концерт.

      Как только Гук открыл глаза и немного сфокусировал взгляд, улыбнулся, показывая свои кроличьи зубы:

–Чхве Ёнджун, я всё ещё тебе не нравлюсь?