13 часть.Враг, который друг

Караи не хотела никого убивать. Совсем не хотела. Но когда она засомневалась в словах новоявленного отца, Шреддер тут же убедил ее в обратном. Тянь Шень не могла любить такого мерзавца как Йоши, и теперь он просто пытается вывести ее из строя, даже переманить на свою сторону, если получится. Он все еще полон злобы за то, что произошло, и Караи была всего лишь способом отомстить. И она поверила. Принять убеждения всей своей жизни, пусть и достаточно мутные, было куда проще, чем отказаться от всего.

Клинки смыкались с разрывающим тишину звоном, бликами и искрами прорывались через мрак помещения старого метро. Караи не хотела никого убивать, но Шреддер приказал ей, а приказы отца не обсуждаются. Он сказал, что Леонардо — старший из черепах — ключ к вранью Хамато Йоши. Он сказал, что если она убьет Лео, то только по одному взгляду Сплинтера, полному ненависти и злобы к ней, она все поймет. Сказал, и она поверила. Молча удалилась в свои покои, собралась и ушла на выполнение приказа.

Казалось, Лео видел ее колебания. В перерывах между тем, как его голубые глаза метались, стараясь не пропустить вражескую катану, которая постоянно целила ему в сердце, он смотрел на Караи очень внимательно, будто все знал. И она с трудом выдерживала этот взгляд, который почему-то будил в ней чувство вины и, что более главно, мысли о том, что поступает она совсем не так, как должна, что может совершить ошибку, ни в чем не разобравшись. Эти сомнения злили ее, и с каждым разом она наносила удары все более ожесточенно. Смертельный вихрь, в котором они кружили вот уже полчаса, сметал все, что попадалось ему на пути, оставляя ровные срезы на развалинах заброшенной станции. Спарринговаться с Лео всегда было непросто, но по крайне мере раньше Караи это увлекало. Только не сейчас, когда целью сражения было убийство. Сейчас она проклинала его мастерство, которое не уступало ее, и вся битва теперь сводилась к тому, кто первый совершит ошибку и позволит проткнуть свое тело холодному металлу. Только вот одна неувязка: Лео не собирался убивать ее.

Киссаки делает быстрый захлест и устремляется в открытое предплечье мутанта. Тот резко опускает запястье с зажатой рукояткой катаны и блокирует, производя следом контратаку колющим в живот. Караи выгибается в сторону и наносит несколько ударов наотмашь, оттесняя противника к стене. Он на мгновение отвлекается, чтобы произвести маневр, и лезвие несколько раз проходит в сантиметрах от его лица. Почему? Почему он всегда так спокоен? Девушка откидывается назад и упирается свободной рукой в пол, пропуская катану над собой, уходит от режущего и зарабатывает новую царапину. Раны у обоих многочисленные, но несерьезные, разве что у Лео на плече красовалась все еще кровоточащая полоска крови, которую он успел получить в начале схватки, когда Караи доказывала серьезность своих намерений. Он молчал, в то время как обычно их схватки заключали в себе набор колкостей и шуточек от каждого, молчал и смиренно выдерживал ее напор, не ломаясь, но зато наблюдая, как потихоньку ломалась она.

Караи не хотела никого убивать. Этого требовал ее личный долг, честь ее семьи. Она верила, что очистит ее от грязи и снова и снова вбивала это в свою голову, чтобы не возникало желания передумать, сделать по-другому. Лео перехватил ее клинок своими двумя, извернул его, и куноичи пришлось упасть на колено, чтобы не упустить оружие из рук. Мутант произвел удар ногой из замаха, который Караи погасила своим блоком, и этот момент оказался идеальным, чтобы выбить катану из ее ослабшей хватки, и Лео незамедлительно им воспользовался. Однако девушка держала ее крепче, чем он ожидал. Она размашисто выдернула меч из его крепления и машинально попятилась на несколько шагов, совершенно не ожидая, что за спиной окажется большая старая колонна. Ударившись спиной, она осела на корточки, поскольку к тому времени еще полностью не выпрямилась, и почувствовала, как по глазам хлестнул блеск стали. Караи решила, что это конец, и поэтому позволила себе, издав короткий задушенный писк, зажмуриться.

От вспышки страха никакой боли не почувствовалось. Да и была ли она, эта боль, девушка сказать не могла. Просто стало понятно, что сопротивляться больше нет смысла, что сейчас ее тело пронзит катана, и карабкаться изо всех сил окровавленными руками по стене жизни и дальше просто не хотелось. Ее окружало слишком много вопросов, на которые не было ответов. И все-таки разлепив глаза, — пусть медленно, с дрожью в ресницах и страхом, — она увидела перед собой только глубокую синеву радужек своего противника. Неподвижно и внимательно Лео смотрел в ее глаза, и под этим взглядом Караи не смела даже дернуться. Его лицо было достаточно близко, чтобы от хлынувшего в кровь адреналина пару мгновений назад она сейчас не могла нормально вдохнуть. И из-за всего этого даже не сразу поняла, что осталась невредима. Левая щека ловила на себе холод стали — то была катана, впечатавшаяся в колонну в опасной близости от кожи, а ее рукоять Лео сейчас крепко сжимал обеими руками.

— Я все понял, — спустя почти минуту мутант, наконец, отстранился и как-то слишком спокойно посмотрел на Караи. Судя по всему, все это время она выглядела испуганно.

— Почему ты не убил меня?

— Потому что я предоставляю тебе шанс сделать то, что ты хочешь, — с этими словами он воткнул катану в твердый грунт под собой, отошел от нее на два метра и встал перед Караи, беззащитно вытянув руки в стороны.

В первые секунды куноичи была ошарашена действиями Лео, но потом быстро ожесточилась, полностью выпрямилась и стала в предупреждающую стойку, подняв свою катану на уровне груди.

— Возьми меч и сражайся, Лео, — твердо сказала она.

— Зачем? Тебе ведь нужна была моя смерть. Ну так вперед, я ведь не сопротивляюсь, — в подтверждение своих слов он немного запрокинул голову и даже закрыл глаза, позволяя своему телу расслабиться. — Давай, бей, куда больше нравится.

Караи была сконфужена. Они оба прекрасно понимали, что их силы примерно равны и что она вряд ли выйдет из этой схватки победителем. Но чтобы вот так вот открыто сдаваться... Караи чувствовала унижение. Она знала, что должна была избавиться от Лео любой ценой, возможно, даже если придется где-то поступиться честью, но... Разве она могла убить его вот так, при таких обстоятельствах?

— В чем дело? Ты же этого хотела, используй свой шанс.

Ее злило, что мутант не воспринимает ее всерьез. Неимоверно злило, даже больше, чем могло бы злить. Караи напускала на себя злость, чтобы сделать то, что должна, чтобы рука не дрогнула.

Правильно ли все то, что сейчас происходит, что должно произойти? Куноичи просто разрывалась на куски из-за этого. Выполнить приказ отца? Или попытаться докопаться до правды, которая может ее шокировать? Караи даже понятия не имела, насколько четко Лео мог читать ее сомнения, прорывающиеся наружу через янтарного цвета глаза. Она выглядела более чем рассерженной — до побеления пальцев сжимала катану, стискивала зубы и хмурилась, делая взгляд просто убийственным, — но на самом деле готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не делать этот ужасный выбор. И как-то незаметно руки ее ослабели, ноги стали подкашиваться, и просто стоять стало уже тяжело. Внутри нее как будто сломался стержень, который служил ей опорой. Катана вывалилась из ставших ватными пальцев и с характерным звяканием устроилась на грунте. Караи медленно упала на колени, а потом села на голени, закрыв лицо руками, и... заплакала. Потому что просто не осталось сил, не осталось желания сражаться.

Никогда раньше она не позволяла кому бы то ни было видеть ее слезы, даже если они и были, ее слабость, в какой бы мере она не проявлялась. И Леонардо совершенно не был исключением из правил, скорее, даже наоборот: он был в начале списка тех, перед кем она держала лицо в первую очередь. Прямо сейчас именно перед ним она растеклась в сопливую лужицу, позабыв о гордости. Плевать. Вообще на все плевать, она слишком устала.

Лео подошел к ней, опустился на колени и осторожно обнял, совершенно не опасаясь получить клинком в грудь. Плечи девушки коротко вздрагивали, и сейчас она казалась такой хрупкой, беззащитной. Совсем не такой, какой казалась в остальное время, какой старалась себя преподнести. Лео просто слегка прижал ее к своему пластрону, принялся гладить по коротким волосам, и это было чем-то совсем невероятным.

— Все хорошо, Караи, — негромко сказал он и с удивлением обнаружил, что она уткнулась носом ему в ключицу.

— Идиот... Почему я не могу тебя убить, скажи? Почему?..Яндекс.ДиректЖенский стиль и техника в Бачате

— Потому что ты знаешь, что это неправильно.

Неправильно. Как же правдиво звучали его слова. Именно это и твердила ей вся ее сущность, кричала до надрыва голосовых связок, силясь остановить. Нет, Лео не мог быть плохим парнем. Так же, как и Хамато Йоши не был на него похож.

— Сенсей Сплинтер не врал тебе, Караи. Шреддер был переполнен злобой из-за того, что твоя мать выбрала не его, и поэтому пришел отомстить. В итоге... Тянь Шень погибла, а Ороку Саки забрал тебя с собой. Ты была ребенком Хамато Йоши и Тянь Шень, Мивой, и Шредер решил воспитать тебя, как хотел сам, как собственную дочь, скрывая от тебя правду. Чтобы однажды по иронии судьбы твой настоящий отец погиб от руки собственной дочери. Именно этого он добивался.

Караи вцепилась руками в плечи Леонардо, сдавив их, и с болью в голосе сказала:

— Если ты врешь мне так же, как твой учитель, клянусь, я больше не буду колебаться, чтобы перерезать тебе горло.

— Черт, да я согласен гореть в аду, если это неправда! Но я знаю, как сложно тебе это принять, и поэтому не жду, что ты сразу мне поверишь.

Лео не знал до конца, что было на душе куноичи в этот момент, потому что сам не проходил через это, однако был полон понимающего сочувствия. Он всегда ощущал в ней какое-то добро, которое она скрывала, и теперь все встало на свои места.

Мелкие слезы стекали по грудным пластинам, и мутант чувствовал их, несмотря на грубую и твердую кожу пластрона, почти лишенную нервных окончаний. Наверное, за всю свою жизнь, не считая раннего детства, Караи впервые дала полную волю эмоциям, которые ее всегда учили скрывать и подавлять в себе, оставляя снаружи лишь оболочку хладнокровного воина, внушающего бесстрашие и решимость.

Тишину заброшенной станции, раскинувшейся широким пустым пространством, нарушали только короткие всхлипы, легким эхом отскакивающие от далеких стен. Когда до ушей Караи донеслись тихие шорохи шагов, она подумала о том, что потеряла даже бдительность, поскольку услышала их не сразу. Лео не отреагировал и продолжал поглаживать ее по голове и железным доспехам, окружавшим тело, только немного повернул голову, когда шаги послышались совсем рядом.

— Едрить твою мать, Лео! Мы носились в поисках тебя сломя голову, сложно было написать, что с тобой все хорошо?!

Донателло, кажется, понял, в чем дело, положил трехпалую руку раскричавшемуся Рафу на плечо в пресекающем жесте, и в этот момент Леонардо прошептал:

— Тш-ш-ш.

Только сейчас все трое вновьприбывших увидели Караи, которая находилась в объятиях их брата и тихонько плакала, склонив голову ему на плечо. На пару секунд на станции воцарилась все та же тишина, пока мутанты пытались подобрать свои упавшие до пола челюсти.

— Твою налево, — ошарашенно, но уже тише, протянул Рафаэль.

— Вот это поворот, — присвистнул Майки.

— Ты хоть не ранен, Лео?

Лидер как-то вдруг ощутил острую резь в плече, шедшую волнами от болезненной раны. Но его сейчас больше волновала Караи. Он заботливо стер большим пальцем свежую струйку крови на ее виске, и... возможно, ему показалось, но он почувствовал, как девушка еще больше к нему прильнула. Все-таки, чудеса иногда случаются.

Караи не хотела никого убивать. А теперь, когда с души свалился камень и правда, какой бы они ни была, кажется, всплыла на поверхность — уже и не собиралась. А насчет отца... С этим она как-нибудь свыкнется.