Ромашка

Судьба явно играла на стороне Нираги. Они оказались в одной игре. Сугуру, как всегда, справился без особых усилий — пули, взрывы, дым, крики — для него всё это было лишь частью развлечения. Игра окончена, победитель ясен.

Но она…

Мира лежала в луже крови. Рана на боку заливала её рубашку тёмно-алым, дыхание было рваным, как будто каждый вдох давался ей с боем.

На Пляже за такими, как она, не возвращаются. Слабых оставляют. Лишний груз, лишняя обуза.

Но Нираги... ещё не наигрался.

Он неторопливо подошёл, чёрные ботинки впились в мокрый бетон рядом с её лицом. Прищурился, оценивая картину.

— Малых, жива? — Нираги встал на корточки, наклонившись к ней. Его голос прозвучал почти лениво, но в глазах плясал огонь.

Мира с трудом приподняла голову, кровь капнула с подбородка, смешавшись с лужей под ней.

— Пошёл… к чёрту… — прохрипела она.

Сугуру усмехнулся.

— Ха, огрызаться ещё можешь — значит, жить будешь.

Он мог уйти. Оставить её.

Улыбка дрогнула на его лице — нечто среднее между насмешкой и странным, извращённым интересом.

Он закинул её через плечо, будто мешок, и направился к выходу, игнорируя смешанные взгляды остальных ребят. Нираги небрежно швырнул её на заднее сиденье машины. Мира тихо застонала, кровь всё ещё сочилась из раны, пачкая обивку. Он сам плюхнулся рядом, закинув одну ногу на другую.

За рулём сидел один из боевиков — Тоши. Он ухмыльнулся, скользнув взглядом от раненой Миры к Нираги.

— Нираа-ги, нашёл себе телочку? — голос прозвучал с противной насмешкой.

Сугуру фыркнул, едва сдерживая смех, но взгляд остался холодным.

— Эй, Тоши, заткнись и газуй.

Тоши нервно хихикнул и рванул с места, колёса завизжали, оставляя чёрные следы на асфальте.

Нираги откинулся на сиденье, скосив взгляд на Миру. Её глаза были полузакрыты, дыхание — хриплое и рваное. Кровь продолжала сочиться из раны, заливая одежду, пропитывая сиденье. Спутанные волосы спадали на лицо, скрывая его почти полностью. Сугуру поморщился, наклонился ближе и пальцами грубо откинул пряди в сторону.

Мордашка-то симпатичная, — мелькнула мысль, прежде чем он успел осознать её.

На щеке алела тонкая кровавая царапина. Нираги медленно провёл по ней пальцем, кровь моментально выступила на коже. Он задумчиво слизал её, не отрывая взгляда от Миры. Она слабо шевельнулась, будто собиралась что-то сказать, но сорвался только хриплый выдох. Нираги чуть склонил голову, разглядывая её.

— Не дохни раньше времени, малых, — усмехнулся он, но голос прозвучал глуше, чем обычно. — Я с тобой ещё не наигрался.

Машина вильнула на повороте, и её тело чуть качнуло в сторону Нираги. Он поймал её за плечо, не давая упасть.

— Уже липнешь ко мне? — ухмыльнулся он, но голос прозвучал чуть мягче, чем обычно.

Он отпустил её, откинувшись обратно на спинку сиденья. Но где-то на задворках мыслей оставался странный осадок. Он сходит с ума?

Нираги притащил её к Анн, едва их машина въехала на территорию Пляжа. Мира еле дышала, голова бессильно болталась, а пальцы время от времени дёргались в странных судорогах. Без сознания. Анн, заметив их, нахмурилась, но молча разложила инструменты.

Нираги стоял рядом, опершись на стену, и наблюдал, как она лихорадочно возится с Мирой, зажимает рану, что-то шепчет сквозь зубы.

Я вообще-то не привык спасать людей, — промелькнула мысль. Это всегда так... волнительно?

Анн закончила работу и вытерла ладони от крови.

— Она выживет, — сказала коротко, не поднимая глаз.

Нираги криво ухмыльнулся и подхватил Миру на руки. Она такая лёгкая, такая хрупкая. Сломается от малейшего удара

Он открыл дверь её комнаты ногой и замер на пороге.

Чисто. Чересчур. Как-то не вязалось с Пляжем — белые простыни, аккуратные полки, и… цветы? Настоящие. На подоконнике стояли два горшка с маленькими ромашками. На полке у кровати ровным рядом стояли книги. Толстые. С закладками. Одна из них называлась что-то вроде «Психология выживания». Он скривился.

— Занудство.

Скинув её на кровать, он на секунду задержался, наблюдая, как она едва заметно шевелит пальцами во сне.

Он хлопнул дверью и ушёл.