40 глава

Такси остановилось не возле подъезда, поэтому мне пришлось ещё минут пять идти пешком под сильным ливнем. Я очень промокла, и замёрзла. Придётся Пэйтону меня ещё и чаем напоить.Поднявшись на свой этаж, я заметила, что дверь в квартиру Пэйтона открыта. Я очень испугалась. А вдруг к нему кто-то вломился.. А если с ним что-то сделали.. Что мне делать? Я сразу вспомнила первые дни из знакомства с ним. Помню, как я тогда испугалась, когда увидела такую же картину как и сейчас. Дверь в его квартиру была открыта, оказалось, что он просто забыл её закрыть. Сейчас так же? Но что, если он уже давно дома, и дверь до сих пор открыта? Я решила не рисковать. Лучше позвоню ему.Как и ожидалось трубку он не взял. Чёрт, теперь я действительно волнуюсь. А если его уже ударили по голове, и сейчас, пока я тут стою и ничего не делаю, очищают его квартиру? Нужно зайти..

В квартиру я зашла тихо, чтобы не привлечь к себе внимания.. Ну а вдруг всё же в его квартире два здоровых амбала? Слышу, что в ванне бежит вода, а после того как я зашла — наступила тишина. Я выглядываю из прихожей. На кухне и в гостиной никого нет, и все вещи на своих вещах. У меня опять паранойя, да?Дверь ванной комнаты открывается и из неё вышел мужчина. На нём всего лишь полотенце, которое весит на его бёдрах. Мне так нравятся его мокрые волосы.. Это выглядит так.. Романтично, что-ли?Он резко оборачивается и вздрагивает. Он испугался меня, а я вздрогнула вместе с ним, а почему — понятия не имею. 

— Господи, Браун, у меня чуть инфаркт не случился! — говорит он, хватаясь за сердце. — Ты как сюда вообще попала, а? — не дожидаясь моих объяснений, он подходит к входной двери и закрывает её на замок.

— Я возвращалась домой и увидела, что двери в твою квартиру открыты.. Я испугалась, и решила зайти, — всё ещё испуганным голосом говорю я. Почему испуганным? Да потому что, блин, я серьёзно испугалась за Пэйтона.

— Вот чёрт, я опять забыл закрыть дверь! — он легко ударяет себя по лбу, а после смотрит на меня. Осматривает меня. — На улице дождь? — спрашивает он, замечая мой внешний вид. Мокрые волосы и намоченную одежду.

Я лишь киваю.

— Слушай, ты дрожишь, — замечает он. — Давай я тебе чай горячий налью? Согреешься.

— Думаю, одного чая будет мало, но давай, — улыбаюсь я, наблюдая за ним. Капельки воды до сих пор стекают по его обнажённому телу. А мой взгляд прикован исключительно к его прессу. А когда он поворачивается, чтобы пойти на кухню, я смотрю на его крепкую мужскую спину, и такие же прекрасные плечи. Внизу живота что-то стало происходить. Такое приятное чувство...)

— Сладенькая, если хочешь согреться — сходи в душ, — кричит он из кухни, а я смущаюсь. Я, конечно, не против.. Но мне неудобно принимать душ в его квартире, а потом лишь в одном полотенце ходить перед ним. Нет, если бы мы были в отношениях, я бы могла ходить перед ним и вовсе без полотенца.. Но сейчас мы не на той стадии. На данный момент мы лишь друзья.

— Нет.. Спасибо, — смущённо отвечаю я, заходя на кухню. 

— Как хочешь. — Он не настаивает, потому что не хочет меня смущать, наверное.. — Чай готов, — Пэйтон ставит две кружки на стол, отодвигая стул, чтобы я присела. А сам не садиться, а ищет печенье к чаю.

Мы сидим за столом. Вроде бы, ничего сверхъестественного, но у меня столько эмоций.. Радость — первая эмоция. Мне с ним так хорошо. И сейчас я представляю, что у нас всё хорошо. Ничего плохого не случалось, и мы не расставались. Волнение — вторая эмоция. Наедине с ним я вновь начинаю волноваться, словно в первый раз. А ещё волнение присутствует из-за будущего разговора. Попивая чай, я оттягиваю тот самый разговор. Я боюсь. Боюсь того, что может произойти. И я знаю, что негативной реакции у него не должно быть, но всё равно это волнение никуда не уходит. Оно всегда при мне. Оно при мне, когда я сталкиваюсь с ним в подъезде. Оно при мне, когда я сижу на его парах, в попытке не смотреть ему в глаза, но не получается, и как только наши взгляды встречаются — я ощущаю, как чаще начинает биться моё сердце, а тот самый узел в низу живота, затягивается всё сильнее и сильнее.

Пэйтон наконец-то смотрит мне в самые глаза, а потом спустя пару секунд улыбается. Я приподнимаю брови, — мол чего ты смеёшься?

— Просто не привычно сидеть с тобой вот так.. Вместе, в моей квартире, почти ночью, — отвечает он, прочитав мои мысли.

— Да.. — Соглашаюсь я, смущённо кивая головой, при этом улыбаясь. 

Ещё пару минут мы сидим в тишине, и слышно лишь то, как мы отпиваем чай, а потом то, как громко ставим кружку на стол. Я взволновано смотрю на него — теперь он приподнимает бровь.

— Хочешь что-то сказать? — он улыбнулся краем губ, и моё смятение куда-то ушло. Его улыбка подтолкнула меня к разговору, и я напрочь забыла о волнении, которое было пару секунд назад.

— Хочу, — тихим голосом отвечаю я, и ставлю кружку на стол, но не отпускаю — держусь за эту кружку всеми силами, наверное так, что она скоро треснет. 

— Я тебя слушаю.

— Ты был прав, — единственное, что мне удалось сказать. Господи! Я столько раз репетировала этот разговор в такси, но сейчас я сказала ему лишь это!

— Насчёт чего? — с непониманием смотрит он на меня, но всё так же улыбается. Он издевается, да?

— Насчёт Миллера. Ты был прав с самого начала, когда сказал мне, что он тебе не нравится. Ты был прав, когда говорил мне не общаться с ним, — от нервов я стукаю пальцами по кружке, — но я тебя не слушала. Думала, что ты ошибаешься, ведь Миллер казался мне по-настоящему хорошим. И вчера, когда ты рассказал мне про тот инцидент, я.. — Мне было так тяжело признать это.. — Я тебе не поверила. То есть, где-то в глубине души, я знала, что ты не стал бы мне врать, и уж тем более врать на такую тему. Но я не верила.. Не верила, потому что, та фальшивая доброта, которую показывал мне Миллер — затуманила мой разум. И сейчас, сидя перед тобой, мне безумно стыдно. Стыдно за то, что я сомневалась в тебе.

Закончив, я взглянула на него. У него было такое безэмоциональное лицо, от которого мне стало не по себе. Неужели я взболтнула то, что его расстроило? Мы сидим в тишине полминуты, и я слышу лишь своё бешено стучащееся сердце, и его учащённое дыхание.

— И как ты могла во мне сомневаться? — спрашивает он. Но этот вопрос был задан не с серьёзным или свирепым выражением лица, а наоборот — с усмехающимся лицом. Но он не насмехался надо мной. Это был приятный смех.. Такой детский, безобидный.

— Не знаю. И за это мне стыдно, прости, ладно? — глазками котика смотрю на него, и он не может не простить меня. Просто не может! У него нет выбора!

— Конечно, я тебя прощу, — кивает он, и берёт мою ладонь в свои руки. — Но пообещай, что всегда будешь верить мне. — Я согласно машу головой, ведь отказаться просто не могу. В этот момент он гладит своей рукой тыльную сторону моей ладони. И от такого простого прикосновения у меня начался ураган из приятных чувств внизу живота.

— Пэйтон, — окликаю его я, и он поднимает на меня свой взгляд. — Обними меня, — требовательно прошу я. Я не могу без его объятий. Не могу без его ласок. Не могу без его поцелуев, от которых я когда-то просыпалась по утрам. Не могу без него самого.. 

***  

Минут пятнадцать я просидела в его объятиях. Но отстранилась лишь потому что есть ещё один незаконченный разговор. 

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Опять? — он смеётся, а мне тоже хочется засмеяться, ведь его улыбка и его смех такой заразительный, но я сдерживаю себя, и делаю серьёзное лицо. — Ладно, понял, — поднимает руки вверх, — о чём на этот раз?

— О нашем расставании, — кое-как выдавила из себя я. Его взгляд в миг потускнел, а улыбка, которая была на его лице весь этот вечер — сползла.

— Я не хочу о нём говорить, Мелисса, — резко отвечает он, а потом встаёт из-за стола, и уходит в комнату. И что мне сейчас делать? Он просто ушёл, дабы избежать разговора, а я сюда пришла только чтобы узнать причину нашего расставания, наверное. Мне сейчас уйти? Нет, если я сейчас уйду — то этот разговор вообще никогда не состоится, серьёзно. Больше всего мне интересна уже даже не причина, а то, что он не хочет говорить об этом. Чего так? Немного подумав, я всё же зашла в его комнату — дверь была не заперта, виднелась щель. Я тихо, как мышка, зашла в его комнату. Он сидел на кровати, опустив голову вниз, подперев её руками. И, кстати, он уже уже был в одежде. Его пальцы были зарыты в волосы. Честно, мне тяжело видеть его таким.. Поникшим и пустым? Интересно, что он сейчас чувствует, что у него в мыслях?

Я так же тихо сажусь рядом с ним, и повторяю за ним его движения — тоже опускаю голову в пол. Болтаю ногами, и наши колени соприкасаются. Он поворачивается ко мне и выдавливает из себя подобие улыбки. 

— Пэйтон, а сейчас просто выслушай меня, ладно? — он нехотя кивает, готовясь к разговору, а я начинаю говорить: — Я думала о причине нашего расставания в самый первый день, когда ты мне об этом сказал. Честно, изначально я думала, что это твой глупый прикол, и уже вечером ты мне напишешься что-то типа: "Прости, малыш, если обидел тебя. Это же шутка, думал, ты догадалась. Приходи ко мне, бери с собой ноутбук." Но прошёл день, а ты так ничего и не написал. Прошёл второй день — аналогично. Тогда я поняла, что ты не шутишь. И скажу честно, я тебя так сильно ненавидела в этот момент, а потом возненавидела и себя, потому что я влюбилась. Я позволила почувствовать себя счастливой и окунуться в любви. В общем, мне было очень больно. Я засыпала по ночам одна, но мысленно я всегда представляла тебя возле себя. Представляла твои крепкие, тёплые, нежные руки на своей талии, — я беру его за руку, — а когда просыпалась, то так же представляла тебя рядом с собой. Спустя неделю после твоего заявления, я стала задумываться: "Почему он бросил меня?". Я придумала множество вариантов, Пэйтон! Первый: Может, он бросил меня, потому что я ему просто надоела?Второй: Может, бросил меня, потому что я для него слишком маленькая, и я просто не смогу ему дать то, что он хочет. Не смогу дать то, что могут дать девушки куда старше меня.И третий, самый грустный: Может.. Он просто нашёл мне замену? Каждый день я засыпала с этими мыслями, Пэйтон! Каждый, мать его, день! — мой тон стал агрессивнее. Вспоминая, что я пережила, и рассказывая сейчас ему — я стала злиться. 

Когда мой гнев стал проявляться — я отпустила его руку.

— И спустя две недели я пыталась поговорить с тобой. Как бы странно, смешно и глупо сейчас это не звучало, но я хотела зажать тебя где-то, и словно маньяк, допытать тебя, почему ты так поступил со мной? Но, блять, каждый раз, когда я собиралась с тобой поговорить что-то случалось. Каждый грёбаный раз, — кровь в моих венах, кажется, уже закипала. — Каждый раз ты то убегал от меня, будто ты мышка, а я кошка. То был занят. Всегда происходило что-то.И вот сейчас, Пэйтон, ты сидишь передо мной. И, клянусь, если ты добровольно не расскажешь мне эту ёбаную причину, я стану маньяком — буду хлестать тебя до тех пор, пока ты не расскажешь. — Я замолчала, и дала Пэйтону время, чтобы он переварил всё мною сказанное. 

— Я не знаю, что тебе сказать. Вернее.. не знаю как.. — он замаялся, словно маленький мальчик. 

— Да расскажи мне хоть что-нибудь! Перестань молчать! — не выдержав, крикнула я, и встала с кровати. Не могу сидеть рядом с ним. Он меня сейчас так раздражает, что одно лишь его присутствие заставляет меня нервничать и злиться.

— Маленькая, сядь, — его тон был спокоен. И я, как послушная собачка — села на то же место. — Ладно. Начну, — он глубоко вздохнул, и тяжело выдохнул, — Помнишь тот самый день, когда я должен был приехать к тебе, но так и не приехал?

Я кивнула. Я отчётливо помнила этот безнадёжный день. Помнила все чувства и эмоции, которые я тогда ощущала. Страх, переживание, волнение, печаль, безысходность. Много синонимов могу найти к предложению "плохие эмоции". 

— Так вот, продолжил он, выходя из университета, я уже собрался сесть в машину и поехать к тебе, но.. Я услышал, как где-то в конце улицы кричит какая-то девушка. Как мужчина я просто не мог пройти мимо, я обязан был подойти и помочь ей. В общем, оказалось, что эта девушка — Лайла. К ней действительно приставал какой-то урод, и когда она увидела меня в её глазах я увидел, как сильно она нуждается в помощи. Можешь меня ненавидеть за то, что я помог твоей врагине, или кто она там тебе, но я правда не мог поступить иначе. После моего "спасения", — он вытянул два пальца и два раза согнул их, — она захотела отблагодарить меня. Поверь мне, я уже хотел уехать, но она такая актриса.. Театр по ней плачет.. Она в общем вынудила меня зайти к ней домой, мол выпить чаю. Ну хер с ним — зашёл. Она начала извиняться, мол ей неудобно, все дела. — Как же я злилась, слушая всё это. И это — только малая часть, как я понимаю. Неудобно ей.. ты посмотри! Неудобно — это когда соседские дети на тебя похожи. — Я, в общем, стал говорить, что всё в порядке, ля-ля-ля. Потом.. она рассказала за что ненавидит тебя, — и тут мои глаза загорелись пламенем. 

Дальше он стал рассказывать о том, как она его полюбила с первого взгляда, начала следить за ним, сучка белобрысая. А когда она стала видеть его со мной — ревновала, и хотела сделать всё, чтобы мы расстались. И тогда она решила пустить тот самый слух про наши отношения. 

— Услышав её рассказ, я знатно офигел, а потом.. Сказал, что она ужасно поступила, и хотел уйти.. Но.. — он запнулся, словно в его горле застрял ком. 

 — Но, что? — я ждала продолжения. И, судя по его эмоциям, — это вишенка на тортике. Но он всё никак не мог сказать. — Пэйтон! — крикнула я так, что чуть сама не оглохла.

— Она поцеловала меня. 

... 

Мне нечего сказать.. Я просто.. Просто в шоке.

— Что, прости?! Как это, мать его, случилось!? Как эта овца посмела поцеловать тебя?! Как ты ей позволил, Пэйтон?! — мои крики были похожи на плач.

— Так получилось, просто так получилось.. Мне продолжать или тебе этого хватит, чтобы уйти из моего дома и возненавидеть меня? — не в силах что-либо сказать, я отрицательно махнула головой, в знак протеста. Нет. Я должна дослушать. Должна узнать чем закончиться его рассказ.

— Как пожелаешь, — опять вздохнул он, прежде чем начать говорить. — Всё-таки покинув её дом, я понял, что я отвратительный бойфренд. Я знал, что ты не переживёшь, если узнаешь об этом. Наверное, таков и был план Лайлы. И уже сейчас мне кажется, что всё это "нападение" — спектакль. Но тогда я так не думал. Короче говоря, я буквально возненавидел себя за этот поступок. Не подумай, что я сейчас давлю на жалость, нет, я рассказываю всё как есть. Я чувствовал себя так мерзко и отвратительно. Я сам себя не мог простить, что уж говорить о тебе? В итоге, я решил расстаться, чтобы не разбить тебе сердце таким образом..

— Ты идиот? — с насмешкой спрашиваю я. — То есть, ты думаешь, что расставание не разбило мне сердце, а какой-то никчёмный поцелуй с этой оборванкой — разбило? Такая у тебя логика выходит, да? 

— Выходит, да, — соглашается он, — но это ещё не конец этой чудесной истории. Я понял, что расставание — это самое логичное в наших отношениях, — я снова рассмеялась. Нет, ну честно, он соображает вообще? — Прежде чем ты начнёшь кричать и опять называть меня идиотом, — он выставил руку вперёд, якобы не давая мне говорить, — я объясню, почему я так думал. Я стал всё чаще и чаще слышать о нас что-то плохое. Как от студентов, так и от коллег. Сначала я не придал этому особого значения. Но потом меня стало это раздражать. И дабы избежать всех этих разговоров, и не напрягать, не расстраивать ними тебя — я вновь думал о том, чтобы расстаться. И как раз таки после Лайлы я принял такое решение. Возможно.. Хотя нет. Я и не надеюсь на то, что ты поймёшь мой поступок. И, может быть, ты сейчас даже не поймёшь то, что я скажу, но.. Всё что я делал — я делал для того, чтобы защитить тебя, уберечь. Всё это я делал во благо. И, может быть, после той замены.. Помнишь, да? Может быть, после той замены, ты поняла, что нам лучше не встречаться? Ты видела, как наши отношения влияют прежде всего на твою учёбу. А я не хотел, чтобы у тебя из-за меня, из-за нас были проблемы.. Хотел, чтобы у тебя всё было хорошо. Я, конечно, до сих пор не понимаю мотивы Хелен, но из-за нас она занижала оценки тебе. Я всё сказал.

Я сидела и молчала. Я не знала что мне делать — расплакаться или ударить его так, чтобы он потерял сознание?

— Чёрт, да ты издеваешься?! Все эти два месяца, я думала совсем о другом, а ты поступил так со мной только из-за того, что все эти слухи, сплетни будут влиять на нас, на меня, на мою учёбу? Ты.. ты совсем придурок? Только вот честно мне скажи! А, ещё ты расстался из-за поцелуя с этой шваброй? Скажи мне честно, ты совсем идиот?! — я кричу и плачу одновременно. И меня начинает трясти, только я сомневаюсь, что это из-за дождя или из-за холода..

— Мелисса, прости, правда.. Я думал, что так будет лучше. Ты же знаешь, я бы не сделал ничего, чтобы могло навредить тебе. Это всё я делал лишь с одной целью — защитить тебя! — он повышает тон, но не так как я.. Я начинаю реветь ещё больше. Эмоции накрывают меня с головой. — Мелисса, скажи хоть что-нибудь.

— Хватит тылдычить моё имя! Мелисса, Мелисса, Мелисса! — и я вновь срываюсь. — Что мне тебе, блять, сказать, что?! Что я в полном шоке, мягко сказано?! Что я готова убить тебя сейчас?

— Убей. — Он говорит это абсолютно серьёзно, без доли сарказма. 

А я серьёзно приближаюсь к нему. Хватая его за воротник рубашки, я притягиваю его к себе, а после тут же даю мощную пощёчину. Потом я стала бить его по груди с невероятной силой. Он стоял и не двигался. Лишь прикрыл глаза. С каждым моим ударом его глаза дёргались, а брови хмурились. Я знаю, что ему неприятно, но мне просто нужно выплеснуть эти эмоции. Из зоны груди я перешла к плечам, к рукам, — и била теперь по ним. Я была уже обессиленная, но всё равно продолжала бить. Разумеется, мои удары стали куда слабее, чем были ранее. И когда я уже еле вздыхала — он открыл глаза, и схватил меня за плечи, дотрагиваясь своими разгорячёнными руками к моей ледяной коже.

— Мелисса, всё, хватит. Ты слишком устала, сознание потеряешь. 

— Мне плевать! Отпусти меня! Я ненавижу тебя.. Как же я ненавижу тебя!

— Хорошо. Ладно. — Он готов соглашаться со всем, что я скажу, лишь бы я заткнулась.

Прошло всего пару минут, а я опять принялась избивать его. Удары были по тем же местам. И, вероятнее всего, у него останутся синяки.

— Браун, правда, остановись уже, — своей крепкой хваткой он останавливает меня. Он хватает меня за руки. — Мелисса, ты ледяная.. Тебе холодно? — весь гнев и другие эмоции, какие у него были — пропали. Сейчас было лишь волнение, беспокойство.

— Не трогай меня, сколько раз ещё повторить?! — я сбрасываю его руку со своего лба, и опять встаю в бойцовскую позу.

— Всё, правда, хватит. Ты и так уничтожила меня. У тебя уже изнеможение... Успокаивайся.

— Я не буду успокаиваться, потому что ненавижу тебя! Тебя и всё остальное, что хоть как-то связано с тобой! 

— Ладно, ненавидь меня, но позаботься о себе! Прими тёплый душ! — грозным тоном говорит он. Пэйтон подходит к шкафу и достаёт от туда полотенце и какую-то мешковатую, бесформенную футболку, а после кидает это мне в руки

— Я не буду принимать душ в твоей квартире. И, знаешь, мы не договорили! — я швыряю ему в лицо всё то, что он дал мне в руки пару секунд назад. Сложив руки на груди, я жду его слов.

— Какая же ты.. — агрессивно вздыхает он, сжимая кулаки

— Ну и какая же я?

— Вредная! — одной рукой он хватает полотенце и футболку, которые уже валялись на полу, а второй рукой он закидывает меня к себе на плечо. Одной рукой.. Вы представляете?

— Ты что творишь? — возмущаюсь я, параллельно стукая его по спине.

— Если ты сама не в состоянии принять душ, то я с удовольствием помогу тебе, маленькая, — я хоть и не вижу, но слышу как он улыбается. 

— Пэйтон, прекращай. — свирепо говорю я, и наконец-то чувствую ногами пол. Он поставил меня. Оглядываясь по сторонам, я поняла, что я уже нахожусь в ванной комнате.

Он кинул в меня то самое полотенце и ту же футболку. 

— Пэйтон. Я не хочу с тобой разговаривать, и не хочу тебя видеть. Я пойду, домой, — он стоит между проходом, я пытаюсь его оттолкнуть, но я настолько обессиленная, что не могу этого сделать. Он приподнимает меня, как ребенка, и несёт в душевую кабинку. Пэйтон закрывает дверцу душа, и не теряя времени включает душ. Моя спина прижата к холодному кафелю, отчего я тут же почувствовала холод, хотя казалось, я уже не могу его чувствовать, потому что давным-давно превратилась в сосульку. Но холод тут же пропадает. По моему телу стекает горячая вода. И этот контраст заставляет меня поёжиться. На моём теле появляются мурашки. Я наконец-то поднимаю свой взгляд на него, и замечаю его довольную улыбку.

— Как хорошо, когда ты молчишь, — шутит он, а я уже не в состоянии злиться или бить его. Хотя и улыбаться я тоже уже не могу.

Итого мы стоим оба мокрые под душем, глядя друг другу в глаза. И это такой романтичный момент, и мне так хочется забыть всё плохое, и просто поцеловать его. Ощутить его губы везде. Абсолютно везде. Но моя гордость и обида не дадут этому произойти. Опомнившись, я отталкиваю его от себя, и пытаюсь открыть дверь душевой кабины, чтобы выставить его отсюда, но он не дает мне этого сделать. Он приподнимает обе мои руки вверх так, что они оказываются у меня над головой. Он сцепляет их. Сейчас его лицо настолько близко, как раньше. И, кажется, он сейчас поцелует меня.. Свободной рукой он держит мой подбородок. Но без силы. Боли я не ощущаю, ведь он не сжимает его, а всего лишь придерживает его, чтобы я смотрела на него и никуда не отворачивалась.

— Пэйтон.. — кажется, я только что простонала его имя..

— Мне нравится, когда ты издаёшь такие звуки, сладенькая, — его рука, которая ранее была на подбородке переместилась на щеку. Он с таким трепетом гладит её, а я как котёнок наклоняю голову, чтобы получить дозу ласки.

— Пэйтон, я всё ещё ненавижу тебя, — шёпотом и со сбившимся дыханием произношу я, но, кажется, сама я уже не верю в эти слова. Я хочу его. Хочу, чтобы он целовал меня, удовлетворял, делал что угодно, лишь бы мне было хорошо. И я должна его ненавидеть за тот поступок, но не могу. Я не могу совладать со своим телом, оно хочет его. Хочет ощутить его руки на себе, его поцелуи на себе, и его самого в себе.

И отдавшись в его власть, я проглатываю ту ненависть, и теперь ощущаю как меня тянет к нему. 

***

Я не могла долго сопротивляться его чарам и его карим глазам, в которых я уже видела искры. Его губы требовательно накрыли мои, и я была уже не в силах отстраниться или не отвечать на этот страстный поцелуй. Но самая адская пытка для меня в этот момент — то, что я не могла дотронуться до него. Мои руки всё ещё над головой в его власти. И это действительно мучительно. Он-то может касаться меня (чему я, конечно, рада) но я — нет. Он доминирует уже, хотя мы ещё даже не дошли до секса, а я просто чувствую себя обездвиженной куклой, которая принадлежит ему. Я пытаюсь вырвать свои руки, чтобы коснуться его, но он крепче сжимает их.

— Ну Пэйтон, пожалуйста.. — Простанываю я, а он глубоко вздыхает и ухмыляется.

— Что? — он начинает смеяться, а я сейчас, кажется, заплачу, потому что не могу больше терпеть.

— Пожалуйста, отпусти мои руки.. Я хочу дотронуться до тебя, — я так хочу зарыться в его волосы, оттягивать их до приятной боли.

И он отпускает их. Я улыбаюсь и делаю то, что хотела. Позабыв все обиды, я запрыгиваю на него, запускаю свои пальцы в его волосы, изредка оттягивая их. То же самое делаю и с его губами — оттягиваю их до боли. И, кажется, из нижней губы уже сочиться кровь. Это ему месть!

— Я тебе мстю! — хохочу я, а он улыбается со слова "мстю". И, кажется, он вновь думает о том, что я в душе ещё тот ребёнок.

— Мсти, — говорит он, опять впиваясь в мои губы. Одной рукой он придерживает меня на весу, а второй — выключает воду и открывает кабинку, а после выносит меня оттуда. Он аккуратно кладёт меня на кровать, подлаживая мне под спину подушку. Пэйтон нависает надо мной. Повисла тишина, которая сопровождалась с нашим глубоким дыханием. Он не трогает меня, всего лишь смотрит мне в глаза, а после вновь улыбается.

— Ты готова? — наклоняется ко мне и возбуждающим голосом шепчет мне на ухо эти заветные слова, которые я хотела услышать все эти два месяца проведённые не с ним. На его вопрос я лишь пододвигаюсь поближе к нему, и моё тело само отвечает за меня. И моё тело говорит "да". Он кивает и отстраняется. Сначала я не поняла, куда это он пошёл? Подходя к тумбочке, в которой, наверное, всегда большой запас презервативов — он достаёт оттуда пару штук. И как в самых горячих фильмах — открывает его зубами. Пэйтон кладёт его на тумбочку, а сам принимается раздевать меня. У меня сохнет во рту, когда я вижу, как он снимает с себя штаны, а после и нижнее бельё. В груди начинает колоть от предвкушения и желания. Я думала, что сейчас я почувствую его в себе, но нет. Он опять отстранился. Спустившись вниз, он стал целовать мой животик и я тут же вздрогнула и, кажется, уже намокла всего от одного поцелуя. Моё тело невольно изгибается, когда его руки оказываются на моих бёдрах.

— Раздвинь ножки, — говорит он, гладя меня по бедру. И я слушаюсь, медленно разводя ноги в стороны. В следующую секунду я ощущаю его поцелуй уже намного ниже живота. Мои ноги уже дрожать, когда его язык начинает рисовать круги по клитору. Из меня вырывается глухой стон, а пульс стал учащаться. Его язык входит во влагалище, и двигается вперёд-назад. Не контролируя того, я пытаюсь свести ноги, но его руки опережают меня и не дают сомкнуть их. Когда я получила тот самый желанный разряд — он поднялся и вновь уставился на меня.

 — Как ты? — спрашивает он, а я не могу понять, он шутит или издевается? Я не могу ничего ответить из-за сбившегося дыхания, поэтому просто подымаю руку и показываю большой палец. А после моя рука падает на кровать. Он улыбается. Пристраиваясь между моих ног он ещё раз смотрит в мои глаза, и я киваю, а после ощущаю, как он медленно и нежно проникает в меня. Я глотаю воздух и прикусываю губу. Я опять вздрагиваю, когда чувствую, как его большой палец натирает мой клитор, для более острых ощущений. Время замедляется, ускоряется, и останавливается снова, когда он движется во мне. Когда он целует меня. Он подрагивает и стонет моё имя. Мы оба скучали друг за другом. И наши тела тоже скучали, поэтому сейчас нам как никогда нужна эта разрядка. Грубые, уверенные толчки. Он кончает, а после доводит и меня до этой эйфории. Он выходит из меня и я вздрагиваю от пустоты. Но, чёрт возьми, мне так хорошо. Ноги до сих пор дрожат. Он снимает презерватив, завязывает его и кладет на тумбочку поверх упаковки из фольги. Он падает на кровать, а я, как котёнок, на локтях подтягиваюсь к нему и устраиваюсь на его груди. Он улыбается и обнимает меня за талию, прижимая к своей груди. Целует в лоб и спрашивает:

— Тебе хорошо? — я лукаво улыбаюсь. Приятно от того, что он всегда интересуется как я, хорошо ли мне, понравилось ли мне? Это очень важно.

— Мне очень хорошо, — отвечаю я, тяжело дыша.

— Хорошо, я рад. Засыпай, — ещё один поцелуй, только уже в губы, и он обнимает меня крепче, и мы засыпаем.

Итак, жду похвалы, потому что я целых два дня писала эту главу. Как вы могли заметить, она самая длинная. В ней 5000 слов. 😃