Мы готовы

Гермиона шагала по коридору, двигаясь по направлению к кабинету своего начальника. Кингсли должен принять ее ровно через семь минут, а она до сих пор не придумала, как подать ему новость о том, что беременна и скоро уйдет в декрет. Тем более нужно было отпроситься в импровизированный июньский отпуск. Все это крутилось у нее в голове уже целую неделю с того самого момента, как она согласилась ехать во Францию и заново знакомиться с дедушкой ее детей. После долгих споров с Драко, она сдалась. Это все же его отец. Конечно, она понимала, что эта встреча когда-нибудь состоится, но предпочитала отложить ее на гораздо более поздний срок, желательно даже перевести ее в статус «никогда». Вот, например, она никогда не прыгала с парашютом, и ничего — живет себе нормально, никогда не ела устриц, никогда не курила — и не собирается, никогда не занималась сексом в общественных местах, не напивалась до помутнения рассудка. Ой, нет, все-таки напивалась, в результате чего и ходит вся такая беременная и размышляет, как об этом сказать Министру. Но как бы ей ни хотелось оставить все в тайне и еще немного продлить свое спокойствие, пришло время поставить его в известность.

Итак, проверка живота — спрятан, кивок секретарю, стук в дверь, глубокий вдох, моментальное «войдите» — и вот она уже мнется на пороге кабинета.

— Входи, Гермиона. Что у тебя? — перебирая документы, с мимолетной улыбкой спросил Кингсли. Такое отцовское отношение ее немного подбодрило и она уселась в кресло напротив огромного стола.— Министр, я с личной просьбой, если честно.— Я слушаю, — он отложил бумаги и переплел пальцы, положив их перед собой.— Мне нужно уехать из страны в начале июня на неделю.— Если в отделе не будет проблем, и ты организуешь работу, то езжай, конечно, — он немного удивленно ответил ей. И его можно понять, потому что просьба была совсем невинной, а волновалась она, как перед распределением на первом курсе.— Это не все, мистер Бруствер, — снова пришлось набрать воздуха в грудь для храбрости. — Мне совсем скоро нужно будет оставить должность на некоторое время.— Что? — мужчина свел брови, явно не понимая, что происходит и почему одна из его лучших сотрудниц собирается уходить.— Я беременна.— Вот как? Что ж, поздравляю! — теперь морщинки на лбу разгладились и собрались вокруг глаз из-за улыбки на лице. — Давно?— Пять месяцев фактически.— Ничего себе! — воскликнул он. — По тебе и не скажешь!— Скрываю живот иллюзией, — отмахнулась она. — Не хочу огласки.— И кто же будущий отец? Кому жать руку?

Гермиона замерла и нервно сглотнула, а потом хриплым голосом произнесла:— Драко Малфою, сэр.

Кингсли удивленно вскинул брови и несколько секунд взирал на нее, наверняка ожидая, что она засмеется и скажет, что пошутила, но она оставалась такой же серьезной. Поэтому после паузы прозвучало всего одно слово:— Неожиданно.— Я знаю, — она невольно улыбнулась и спрятала глаза. Для нее самой еще три месяца назад это стало самой шокирующей новостью, а теперь вот носит под сердцем двух детей Малфоя и радуется.— Почему вы скрываете? — он взглядом указал на невидимый живот.— Не хотим сплетен. Все-таки мы странная пара — журналисты превратят нашу жизнь в ад, — спокойно ответила она, а Кингсли кивнул, полностью соглашаясь с ее словами. — И Вы, сэр, держите это в тайне, пожалуйста.— Об этом можешь не беспокоиться, — он задумался, осматривая ее еще раз, и добавил. — Гермиона, у меня к тебе предложение.

Девушка заинтересованно глянула на него.

— Ты толковая девочка. И в связи с твоими обстоятельствами, — он рассек воздух рукой, очерчивая только ему одному ведомый знак, но явно намекая на ее положение. — Ты наверняка нескоро сможешь выполнять свои обязанности в той мере, которая меня устроит.

Она испуганно распахнула глаза, уже нарисовав себе картину, как ее увольняют и лишают всего, к чему она так долго шла, для чего так много трудилась. Но ее поспешили успокоить.

— Не смотри на меня так, я всего лишь хотел предложить занять должность моего советника.— Советника?— Да, закончи все дела за эти два месяца, и будем работать в другом режиме. Это будет гораздо более гибкий график — ты сможешь совмещать воспитание ребенка и помогать мне, при этом не теряя несколько лет практики и опыта. А пока я подумаю, кто займет твое место.— Министр… — она смотрела на него во все глаза. — Но почему я?— Я уже давно нуждаюсь в свежих идеях, а ты — самый настоящий реформатор, мыслишь нестандартно, совсем не консервативно, как большинство наших работников, да и англичан в целом. Ты росла в маггловском мире, а оттуда можно почерпнуть много нового для давно застоявшейся магической Британии. И самое главное — ты умна и ответственна, Гермиона.— Спасибо, — было приятно, что ее способности ценят, поэтому мысленно она уже руками и ногами зацепилась за это предложение. — То есть я смогу спокойно закончить работу в отделе, а потом постепенно перейти к новым обязанностям, я Вас правильно поняла?— Абсолютно, я не хотел бы терять такого ценного сотрудника на несколько лет, — он по-отечески улыбнулся и встал со своего места. Она тоже спохватилась и подорвалась на ноги. — Мерлин, еще совсем недавно мы с тобой летели на фестрале, сражаясь с Волдемортом, а сейчас ты уже почти мама. Как же быстро вы растете! — он позволил себе ее обнять. Все-таки боевые товарищи. — Поздравляю тебя, девочка!— Спасибо, Кингсли, — она тоже решила перейти к неформальному обращению и, разрывая объятия, с улыбкой добавила. — Я с удовольствием стану Вашим советником!

Кивнув, он проводил взглядом, удаляющуюся девушку, но не прошло и двадцати минут, как в кабинете появился начальник ее избранника.— Министр, можно отвлечь Вас на пять минут?— В чем дело, мистер Прескотт?— Помните, мы с Вами говорили о повышении Драко Малфоя и назначении его руководителем проекта?— Разумеется. Кажется, мистер Малфой недавно весьма успешно провел переговоры с нашими коллегами в Германии, — кивнув, произнес Кингсли.— Он отказался! Видите ли, год работы за границей его не устраивает! — возмущенно произнес руководитель Отдела международного сотрудничества. — Вы мне посоветовали отдать этот проект ему, я взял его в свой отдел, закрыв глаза на его репутацию, а он отказывается. Вот кого мне теперь брать?

Министру оставалось только усмехнуться.— У него, наверное, есть на то причины, Прескотт. И раз уж ты заговорил о его репутации, не переживай: скоро этот парень забудет про косые взгляды в свою сторону.— О чем это Вы?— Да так… — он сделал недолгую паузу и улыбнулся. — Я, полагаю, ты найдешь, кем его заменить. У тебя полный отдел таких же честолюбивых засранцев, как он.

***После тяжелого трудового дня, полного споров и конфликтов, Малфой возвращался в свой дом. Сегодня у него был трудный разговор с руководителем отдела. Еще бы! Никто ведь и подумать не мог, что он отклонит такое заманчивое предложение, но никто в то же время и не подозревал, что у него совсем другие планы на этот год. Буквально наполеоновские! Ведь ему предстоит получить согласие на неравный брак от отца, женить на себе Грейнджер, нервно наматывать круги под дверью, где она будет рожать ему детей, и наконец растить их вместе с Гермионой. Повышение и работа в Германии очень помешала бы осуществлению всего этого, поэтому пришлось категорично отказаться.

Мистер Прескотт был в бешенстве настолько, что пошел жаловаться на неблагодарного негодяя Малфоя самому Министру Магии, который, к огромному удивлению Драко, сегодня проявил к его персоне слишком много внимания. Случайно столкнувшись с Кингсли Бруствером в одном из коридоров Министерства, тот его остановил, крепко пожал руку, поздравил и добавил: «береги ее». Вот эта фраза и поставила все на свои места и раскрыла тайну непонятного дружелюбия человека, прежде его совершенно не замечавшего. Судя по всему, Гермиона ему все рассказала, когда предупреждала о своем, хоть и нежеланном, но все же отъезде во Францию. Ее ожидала совсем неприятная встреча, он это понимал, но и не попробовать их познакомить он тоже не мог. Сделать все за спиной отца было бы неправильно.

Когда ему все-таки удалось договориться со своей девушкой и уболтать ее на эту поездку, он сразу сообщил о планах на день своего рождения матери. Вот кто и был счастлив, так это она! Сразу было написано письмо мужу с радостными вестями и обещанием привезти сюрприз, который повергнет его в шоковое состояние. Под этим самым сюрпризом, естественно, подразумевалась беременная и очень недовольная Грейнджер. Сам же Драко боялся этой встречи в раза два больше, чем она, потому что весь шквал гнева и разочарования отца падет именно на него. Ведь это ОН не дорожит наследием своего великого чистокровного рода, это ОН якшается с женщинами низкого происхождения, это ОН не держит свой член в брюках и несомненно совершает еще невероятное количество позорных для Малфоев поступков, валяющих в грязи их славную фамилию. Все эти ситуации и обвинения он уже несколько раз проиграл в ролях в своем воображении, но ни разу не смог решить проблему так, чтобы все остались в выигрыше.

Он так устал от этого всего: от переживаний Грейнджер по поводу предстоящей встречи, размышлений о том, как всех примирить с обстоятельствами, как не рассориться с отцом и, тем более, с будущей матерью своих детей. Просто сил не было! Будь его воля, он увез бы Гермиону куда-нибудь, тайно на себе женил и спрятал бы от всех своих родственников и ее многочисленных надоедливых друзей до тех пор, пока она не родит. А потом просто заявился бы с женой и двумя маленькими наследниками, никому ничего не объясняя, но… Теперь это было невозможно, потому что он сам заварил эту канитель с идеей навестить папочку и получить его благословение.

Правда, это будет чуть позже, а сейчас он заходил в свой особняк, готовясь увидеть Гермиону в облюбованном ею кресле возле камина с книгой в руках. Вообще, ему нравилось, что у нее уже появились ее собственные места в его доме: уютное кресло по вечерам, стул справа от него за завтраками и ужинами, правая часть кровати во время сна, несколько полок в шкафу для ее вещей, которые как-то незаметно для них обоих переезжают из ее квартиры с поразительной скоростью.

Все чаще она оставалась у него, и ему это нравилось. Он уже жил с женщиной, но это было не так. Во-первых, это было в мрачном Малфой-Мэноре, а он априори не предполагает семейной обстановки, так еще и насквозь пронизан воспоминаниями самых отвратительных лет его жизни. Во-вторых, его женой была девушка, которую пусть он и считал замечательной, но полюбить все же не смог, чего-то им не хватало. И наконец, в-третьих, Грейнджер… Эта девушка-ураган, каким-то невероятным образом перевернувшая его жизнь с ног на голову в обычный февральский день, когда влетела в его кабинет с известием о том, что ждет от него ребенка. У него так много сил ушло на то, чтоб заслужить ее доверие, чтобы дать ей разглядеть, что он не такой гаденыш, каким она его помнила. Но это того стоило, потому что именно ей удается вызывать в нем ту бурю эмоций, на которую он был, по его мнению, даже не способен. Она, как по расписанию, выводит его из себя несколько раз в неделю, потому что не может сдержать свой темперамент. Потом извиняется, как умеет только она, с новым потоком причитаний и страстным сексом. Будучи беременной от него, все равно заставляет себя ревновать к каждому встречному. А как часто она плачет? Да он в жизни не видел столько женских слез! И тем не менее готов исполнять любые ее капризы, чтобы она успокоилась… Но она ничего не просит, ведь у нее все есть. Ей ничего не надо: ни денег, ни статуса в обществе, ни домов, ни драгоценностей… Ничего. Это так подкупает — знать, что она влюблена в тебя просто так, не в денежный мешок, а в человека, которым ты являешься. Наверное, поэтому ему нравится, что ее зубная щетка теперь соседствует с его, что в ванной комнате постоянно пахнет ее шампунем, что ее книги и документы разбросаны по всему дому, и повсюду, куда ни глянь, можно найти следы ее присутствия. Такая, видимо, и есть настоящая семейная жизнь — уютная, совсем несложная… С Грейнджер, которая будет ждать его по вечерам в уютном кресле у камина.

Но сегодня ее там не было. Он даже успел удивиться, ведь они договорились, что сегодня будут ночевать у него, однако быстро сообразил, что она здесь, так как нашел раскрытую книгу и чашку недопитого зеленого чая на журнальном столике. Пройдя в сторону кухни, до него начали доноситься голоса. Два самых знакомых женских голоса. Его мать, судя по разговору, повторяла с Гермионой правила этикета, потому что только и слышались быстрые вопросы и не менее быстрые ответы. Что-то вроде блиц-опроса, насколько Грейнджер сможет справиться с испытанием в виде его отца. Он простоял под дверью пару минут, не желая им мешать, пока не замер, от прозвучавшего вопроса со стороны девушки:

— Миссис Малфой, зачем Вы это делаете?— Просто хочу, чтобы при встрече с Люциусом ты чувствовала себя уверенной, — голос матери звучал очень дружелюбно.— Это я понимаю. Но почему Вы помогаете мне?— Я буду с тобой честной, Гермиона. Мы обе знаем, что мой муж не будет доволен выбором Драко и, возможно, даже попытается отговорить его от женитьбы на тебе.— Что? Он собирается на мне жениться? — Драко закрыл глаза и поставил себе галочку «не забыть отругать маму за длинный язык».— Ну, конечно, собирается! Он же и затеял это все, чтобы получить благословление Люциуса, разве не очевидно?

«Просто прелестно придумано, мама! Какие еще тайны ты планируешь сегодня выдать?» А Грейнджер все молчала, поэтому Малфой никак не мог понять ее реакцию, зато мать-предательница все продолжала:

— Так вот, мы должны сделать все так, чтобы придраться было не к чему! Это существенно облегчит Драко жизнь и, возможно, он даже не поссорится с отцом.— Миссис Малфой, а как Вы отнеслись к тому, что Ваш сын сошелся с магглорожденной?— Не скрою, сначала я была в шоке, тем более он оставил твое имя в секрете, — мама сделала паузу, и даже ему было слышно, как громко она выдохнула. — На приеме я наблюдала за ним весь вечер, он глаз с тебя не спускал. Таким я его никогда не видела. Ты важна ему. А все, что важно для моего единственного сына, важно и для меня. Ты уже совсем скоро поймешь меня, когда родятся твои собственные дети.— Вы одобряете его выбор? — реплика Грейнджер звучала крайне удивленно.— Да, с тех самых пор, как услышала твой разговор с женой Гарри Поттера. Ты ценишь его, Гермиона. А любой мужчина должен чувствовать себя нужным. Ты сможешь сделать его счастливым. Это все, что меня волнует, а твоя кровь не имеет никакого значения.

Стоя, прислонившись к дверному косяку, Драко не решался прервать вечер женских откровений, но будет глупо, если кто-то обнаружит его присутствие, поэтому он тихо отошел назад по коридору, а потом уже громкими шагами снова преодолел это расстояние и открыл дверь, входя в столовую. Он сразу направился к матери, чтобы поздороваться, а потом поцелуем поприветствовал Гермиону и сел рядом с ней.

— Что это вы делаете здесь вместе? — заинтересованно спросил он, будто и не слышал самую важную часть их разговора.— Штудируем этикет. Миссис Малфой проверяет, опозорюсь я перед твоим отцом или нет.— И как успехи?— Я оказалась не нужна, — уверенно заявила Нарцисса. — Она и так все знает.— Прям все-все? — он ткнул пальцем в сторону девушки. — Не допустила ни одной ошибки?

Миссис Малфой с улыбкой на лице отрицательно повертела головой.

— Тогда мы готовы к встрече с папочкой? — спросил он у Гермионы.— Мы готовы, — ответила она, переплетая его пальцы со своими, и ободряюще улыбнулась.— И ты больше не будешь зря волноваться?— Я постараюсь. Но только потому что в меня верит твоя мама.