Имя, Падма!

Гермиона Грейнджер — самая талантливая ведьма столетия, лучшая подруга победителя, героиня Второй Магической войны, обладательница Ордена Мерлина I степени, всегда собранная и строгая начальница отдела магического правопорядка, и просто уверенная в себе молодая женщина, сейчас сидела в своем кабинете и ревела, как девчонка. Падма только и успевала подавать салфетки и пытаться напоить ее чаем.

Гермиона снова шмыгнула носом и шумно высморкалась.

— Падма, как такое могло со мной случиться? Это какое-то наказание, да? За то, что я разрушила наши отношения с Роном? — она опять залилась слезами, осознавая всю иронию судьбы. Как раз накануне Рождества Гермиона порвала с парнем из-за того, что не хотела выходить замуж и рожать детей. После четырех лет отношений с лучшим другом, она все еще была не готова к таким серьезным шагам. А Рон… такой типичный Уизли, видимо, собирался обзавестись таким же выводком, как и его родители. Он не раз намекал Гермионе, что хочет не менее трех отпрысков. Ее это пугало, она не хотела становиться машиной по вынашиванию младенцев — это раз, не желала жертвовать своей карьерой на данном этапе ее жизни — это два. А Рон Уизли как раз и планировал посадить ее дома, окружить стайкой детишек, надеть на нее фартучек и вручить поварешку.

«Ну да! Размечтался!» Огромные амбиции и пока еще недостигнутые высоты не позволяли девушке возложить себя на алтарь семейной жизни. Она, как ни пыталась объяснить Рону, что ей всего двадцать четыре года, у нее столько всего впереди, карьера не стоит на месте, да она вообще может дослужиться до должности Министра Магии!

Парень ее не понимал, эта тема не раз поднималась и была причиной серьезных скандалов. Надо сказать, что в этом вопросе ее не поддерживал никто. Женская часть Уизли была на стороне Рона. Ну естественно! Молли без конца и края сокрушалась, что каждая женщина должна выполнять свое истинное предназначение: рожать мужу детей и создавать домашний уют. Постоянно твердила о том, какая молодец ее дочь, что уже стала матерью, подарив Гарри такого замечательного сыночка. А Джинни, которая уже Поттер, пропагандировала материнство в массы. С ней сейчас вообще невозможно было говорить. Все темы каким-то волшебным образом сводились к малышу Джеймсу и ее новой беременности.

Радовало хоть то, что Гарри сохранял нейтралитет и уважал мнение Гермионы. Он не перешел в ополчение по возвращению подруги на истинный путь женщины, и все так же продолжал общение и с Роном, и с ней.

А вот несостоявшийся жених с ней не разговаривал и всякий раз при встрече демонстративно отворачивался. А делать ему приходилось это довольно часто, потому что Штаб мракоборцев находился на одном уровне с ее отделом. Видеться им приходилось по сто раз на дню.

«Мерлин, что же теперь будет! Как вообще смотреть ему в глаза! Особенно, когда через несколько месяцев она начнет округляться…» Несколько лет она твердила ему, что детей рожать не планирует еще, как минимум, три года. И тут на тебе! Залетела через две недели после расставания, так еще и неизвестно от кого! Кстати, надо выяснить, кто отец, и решить, что делать дальше…

«Так все. Соберись, Гермиона! Хватит пускать сопли. Ты же всегда находила решение в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Пора действовать!» С этими мыслями она последний раз шмыгнула носом, стерла слезы, а ее лицо приняло решительное выражение Девушка подняла глаза на Падму:

— Надо выяснить, кто закинул своих сперматозоидов в мою матку!

Падма обрадовалась, что ее лучшая подруга уже вроде выплакала все слезы и, наконец, можно с ней спокойно и конструктивно поговорить:

— Что ты собираешься делать?— Во-первых, не я, а ты. Согласись, будет странно, если я буду бегать по Министерству Магии и пытаться выяснить у главных сплетниц, с кем я уходила с вечеринки в ту роковую ночь.

— Ты права. Значит, я делаю все, чтобы узнать, с кем ты покинула Министерство. А что ты будешь делать дальше, когда узнаешь его личность?

— Сначала прокляну… Ну, а потом сообщу радостную весть. Он же имеет право знать.

***

Падма проклинала тот день, когда начала работать в одном отделе с Гермионой Грейнджер. Это же просто ходячая катастрофа, магнит для неприятностей какой-то. Наверняка и Гарри Поттеру так доставалось от Того-кого-уже-пять-лет-можно-называть-по-всякому на протяжении всех школьных курсов только потому, что он дружил с Гермионой.

Ну кто бы мог подумать, что она переспит с кем-то по-пьяни, не запомнит его, так еще и залетит. Наверное, это судьба… Значит, ее время становиться матерью пришло. Теперь важно выяснить, кому готовиться к отцовству. А это, собственно, ее миссия, за которую на имя Гермионы сейчас и сыпались нецензурные эпитеты.

Она уже успела поболтать с некоторыми девицами — местными любительницами перемыть кости. Сначала на нее смотрели, как на сумасшедшую. Действительно странно, что лучшая подруга Гермионы собирает сплетни о ней же. Падме приходилось выкручиваться и объяснять все тем, что героиня держит все в секрете, а она сама сгорает от любопытства. Но все нужно было еще и обернуть так, чтоб те не догадались, что правильная Гермиона не просто ушла с кем-то, но еще и провела ночь с этим провожатым. И скоро у них будет ребенок.

В общем, Патил едва удавалось избежать неловких проколов. Зато ее расследование все же принесло плоды. Все свидетели, как один, твердили одно и то же. Оказывается Грейнджер долго пила огневиски в компании одного молодого красивого мужчины. Все утверждают, что им было весело, а когда ее подруга чуть не свалилась со стула, то тот самый парень вызвался ей помочь и повел на выход из бального зала. После их никто не видел.

Вот только радость от того, что она выяснила, с кем Гермиона провела ночь, омрачалась именем, которое она слышала из уст каждой собеседницы. «Как же ей сказать?»

Надо сделать это аккуратно, теперь нельзя волновать подругу. Она все-таки носит ребенка. Но… черт! Что там делают с гонцами, принесшими плохую весть?..

Заходя в кабинет, она заметила, что ее ладошки вспотели. Она волновалась и не никак не могла начать.

— Падма, наконец-то. Я вся извелась. Что ты узнала?— Что ты весело провела время на балу, — она упорно не смотрела той в глаза.— Имя, Падма!— Ты уверена, что хочешь знать? Может воспитаем твоего малыша без отца?— Имя?— Да что ты заладила «имя, имя»! Говорю тебе, ребеночек будет счастлив расти без отца, но хотя бы зная, что он жив и здоров! А если я тебе сейчас скажу, кто папаша, то мне придется сначала тебя откачивать, а потом наблюдать, как твои лучшие друзья-мракоборцы, схватив тебя под локти, сопровождают в Азкабан за убийство! Затем ты рожаешь малыша в тюрьме и его отдают мне на воспитание, потому что я не смогу отказать. — Падма с невидящим взглядом качала головой из стороны в сторону.— Эта картина так и стоит перед моими глазами: крошка теряет и отца, и мать. А я — между прочим, сторонница защищенного секса, все равно остаюсь одна с ребенком на руках… Нет, Гермиона! Не заставляй меня говорить! Давай отложим этот разговор на несколько месяцев, где-то на семь…

Скептическое выражение лица Грейнджер давало понять, что вряд ли она будет ждать, но задала она совершенно нелепый вопрос:— Почему именно на семь?— Ну как раз родишь, а там и вопросы уже не понадобятся. Если, конечно, ребенок будет похож на папу…— Так папа — это? — вопросительным взглядом, она просила Падму продолжать.— Это Малфой… — тихо пробормотала брюнетка.

— Как Малфой?