Часть 6

- Твоя... re mio. – Уголок его губ дернулся.

- И ты его любишь? – Эммет задал мне вопрос, впервые признавая мое присутствие... по всей видимости, смирившись с тем, что придется участвовать в этом дешевом представлении. Простой вопрос поставил меня в тупик. Я знала, что должна была ответить, но челюсть мне не подчинялась... он же знает, что я солгу, если скажу «да». А я уяснила, что Эммету лгать нельзя... если хочешь жить.

- Ты любишь меня, Белла-bellezza? – Я повернула голову к Эдварду, потом обратно к Эммету и снова к Эдварду... бляяяядь.

- Конечно, amata. Я говорила тебе прошлой ночью... - Эдвард снисходительно улыбнулся.

- Тогда поцелуй его. – Улыбка резко спала с лица Мейсена. Что это значит?

И опять я обратилась в каменного истукана, не зная, что, черт возьми, должна сделать. Мы обязаны поцеловаться? Или можно сказать, что мы не хотим делать это на людях? Я не успела развить свою мысль дальше, потому что Эдвард оторвал меня за шею от спинки стула и крепко прижался своими губами к моим... моя шея точно будет синей... я пораженно распахнула глаза, все еще изображая истукана, но быстро взяла себя в руки, закрыла глаза и попыталась расслабиться. Эдвард не двигал губами, просто прижал их к моим, а через несколько секунд отпустил.

- Как же меня заебали ваши задницы. Катитесь к черту! – Эммет поднялся со стула, кинул свою салфетку прямо на тарелку и пошел прочь. – Джаспер!

Блондин поднялся и быстро пожал руку Эдварду:

- Я рад за тебя, дядя. – Не может быть, чтобы он купился.

- Спасибо... - Эдвард удивленно приподнял брови.

Я допила кофе и расковыряла свой чизкейк... мать вашу, я не соображаю, что происходит. Что будет дальше? Мы до старости будем изображать влюбленных? Или Эдвард по доброте душевной дает мне отсрочку в несколько дней, может быть, даже недель? Опять неизвестность...

- Он ведь не поверил.

- Конечно, нет.

- И что дальше?

- Поверил он или нет, он не может нарушить правила организации. Он босс, но даже он должен подчиняться.

- И они не придут провести... зачистку, пока тебя не будет рядом?

- Я не знаю.

- Опять временно жива. – Он промолчал.

- Ты закончила?

- Да, Эдвард.

- Я для тебя не Эдвард.

- Как вам будет угодно, La mia morte. [2]

Мы садились в автомобиль, и я думала о том, что в рот своему брату Эдвард дуло не запихнул... хотя тот сквернословил почище меня. В который раз убеждаюсь, насколько жизнь несправедлива.

Видимо, прошел дождь – асфальт по всей дороге домой был мокрым. Ветер сильный и порывистый. Я смотрела в окно и наблюдала за прохожими, сегодня Эдвард был задумчив и вел машину медленно. Люди торопились по своим делам... и вряд ли кто-то из них задумывался о временности своей жизни. Хотя, возможно, кто-то из них случайно умрет раньше меня, через час или пятнадцать минут... но их счастье в том, что они понятия не имеют насколько близко подобралась смерть.

Эдвард поставил автомобиль в конец ряда, и первой теперь стояла Суббота. Завтра начинаются выходные... черт, а это, должна признать, удобно.

Мы не разговаривали друг с другом, он только мотнул головой в сторону спальни, и я покорно заперла себя в комнате. Стянула джинсы и завалилась на кровать, пряча голову под жесткое покрывало. В доме было ужасно тихо... и я заснула.

Я то и дело просыпалась, но заставляла себя заснуть снова. Просто не знала, чем себя занять. Если придется изо дня в день прятаться в этой комнате – тогда смерть, пожалуй, не худший вариант для меня. Когда совсем стемнело, я откинула одеяло с головы и посмотрела в окно... кошка сидела на низком широком подоконнике. Как она попала сюда? Я закрывала дверь... Она повернула голову к воде в заливе, а потом снова посмотрела на меня. Смерть заглядывала в мои глаза. Я застонала и перекатилась на другую сторону кровати, подальше от нее. Уснуть снова совсем не получалось, и я сдалась.

За дверью было темно и тихо. Я чувствовала себя какой-то варенной, несвежей. И отправилась в душ... ведь рано или поздно мне все равно придется им воспользоваться? Чего тянуть, времени и так не шибко много. Я не знала, была ли я одна в квартире или Мейсен где-то здесь... поэтому предусмотрительно развернулась спиной к прозрачной двери. Из двух зол выбирай меньшее... Ладно, пускай увидит мою спину и задницу, я сохраню для его фантазии что-то более значительное. Горячие струи лизали мое тело... комната моментально наполнилась паром. Я мыла волосы и думала о том, что сейчас делают мои родные... Отец? Анжела? Эрик? Сью? Ищут ли они меня? Волнуются ли? Вряд ли. Бывало я исчезала на несколько недель... давненько я уже этого не делала, но все равно так и не заработала репутацию постоянного, обязательного человека. Ветреная, временная... я улыбнулась. Какой человек – такая и жизнь, а какая жизнь – такая и смерть? Забавно.

Моя кожа раскраснелась, я чувствовала себя лучше. Я постирала белье и повесила на металлический держатель для полотенец... пиджак и колготки исчезли. Наверняка, у него есть горничная или кто-то вроде того. Мм... и что мне теперь делать? Пойти в комнату и натянуть джинсы без белья? У меня еще есть майка – ее я предусмотрительно не стала стирать. Остаться совершенно без какой-либо одежды как-то не улыбалось. Наверное, можно попросить у Эдварда... Эдвард и Брунгильда. Я засмеялась, прислоняя лоб к еще теплой стене.

Прежде чем повернуться целиком, я осторожно посмотрела через плечо, проверяя обстановку. И замерла. Он стоял за дверью, прислонив спину к стене коридора. И на нем опять не было ничего, кроме домашних черных штанов... Милый Господи. Стеклянная дверь запотела, но все еще оставляла возможность подглядывать. Мейсен заметил, что я за ним наблюдаю, но абсолютно никак не отреагировал. Продолжал стоять и смотреть. Черт, я понятия не имела, нравилось ли ему то, что он видел? Вот черт. Я отвернулась от него и, все еще стоя спиной к двери, сделала шаг назад, потом два вправо. Сняла большое белое полотенце и быстро завернулась. Мне нечем было вытереть голову... это полотенце было единственным, а вновь оказаться совершенно обнаженной не хотелось. Я отжала волосы прямо на пол и, придерживая свою импровизированную одежку, двинулась к двери. Он всё еще был там.

- Ты не только убийца. Но еще и извращенец? – В коридоре оказалось намного прохладнее в сравнении с ванной, кожа вспыхнула мурашками. Я почти успела пройти мимо, когда он схватил меня за локоть... и этот жест был грубым.

- Ты мне задолжала. – Его глаза опять светились. И он был чертовски опасно красив. Я догадывалась, что будет дальше... и часть меня обрадовалась, что я так вовремя приняла душ. А другая часть была в ужасе.

- Я не чувствую себя обязанной.

Он не ответил... молча, крепко держа за локоть, повел вдоль по коридору... в то место, где я спала. Ему пришлось переступить через брошенные мною на пол джинсы. Его рука резко дернула меня и толкнула, усаживая на кровать. Мои колени и его ноги практически соприкасались.

- Не усложняй всё еще больше, amore.

Я схватилась руками за полотенце на груди, крепко прижимая его к себе. А он немного спустил штаны, выпуская на волю свое возбуждение... Сердце забилось быстро-быстро, возможно, я даже покраснела. Мать вашу. Я пыталась сдержать дыхание, чтобы его самая чувствительная часть не просекла мое волнение. Его достоинство было большим и красивым, со вздутыми венами. И мне казалось, что оно смотрит прямо на мои губы... о, Господи! Я не шевелилась.

Мейсен завел руку за спину и из-за резинки штанов достал пистолет. Он не направил его на меня, свободно опустил руку вдоль тела. Это было предупреждение. Я не шевелилась.

- Есть проблемы? – Спросил он спокойно.

Окажись мы в другой ситуации... если бы все было немного иначе... я бы не подумала дважды, прежде чем обхватить его своими губами. Но в самом деле... одно из его дул уже проникало в мой рот против воли. А это еще хуже, еще унизительней. Тем более, я не знала, за что расплачиваюсь. Меня могут застрелить через час после этого или завтра. Стоила ли игра свеч? Нет, не думаю.