Часть 4

И он спустил курок.

И я узнала, что глушителя не было.

И дверца холодильника вздрогнула.

И внутренности холодильника вскрикнули звоном.

И наверняка закровоточили спиртом...

Мое сердце билось в сотню раз быстрее протекающих мимо секунд. Он убил холодильник. Но не меня.

Однако оказалось, что я рано возрадовалась... это когда-нибудь уже закончится?

Ствол ожил, и теперь жесткое дуло прижалось прямо к центру промежности.

Все тем же голосом любовника Мейсен зашептал, губами задевая ухо:

- Так ты откроешь рот?

Я разглядывала вставшие дыбом волоски чуть выше его запястья... ох, все-таки что-то чувствует, равнодушная сволочь. Быть может, горюет по истраченной водке... или что он там подстрелил.

Дуло стало совершенно бесстыдно настойчиво... если бы на мне не было трусов и колготок... слава Богу, хотя бы они оказались в нужный момент и в нужное время на месте.

- Да! Да, я открою.

Его ладонь оторвалась от поверхности дверцы и снова схватила меня за горло... и развернула, затылок слегка ударился о труп холодильника. Опять я встретилась с ним взглядом... опять дуло недвусмысленно дернулось. И я поспешила открыть рот.

Подонок, он улыбался мне. Сука!!! Нет, я всё понимаю – он должен меня убить... но, блядь, гуманней это сделать неужели нельзя? Чертовски унизительно.

Наконец он засунул это проклятое дуло в мой рот. Никогда бы не подумала, что смогу испытать облегчение по такому дерьмовому поводу. Но вот она я, вот повод и вот моё облегчение.

И без предупреждения он снова спустил курок.

И какая-то моя часть действительно умерла.

И только сейчас я поняла, что до сих пор стояла на цыпочках – пятки шлёпнулись в лужу молока.

- Терпеть не могу грязь и всегда устраняю источник. Следи за своим ртом.

Он убрал от меня руки и пошел прочь. Черт возьми, надеюсь, он держал курс прямиком туда, куда я мысленно его посылала. Я склонилась и, уперев ладони в колени, попыталась проглотить своё сердце... и с надцатой попытки мне удалось.

Холостой мне в рот, как же хочется пить!

Я зажмурилась, а когда открыла глаза... увидела черную кошку. Она осторожно обошла лужу молока, боясь намочить лапы, встала с краю и нерешительно лизнула гладкую белую поверхность разлитой жидкости. Её маленький розовый язык был все еще на свободе и был напряжен, кошка подняла на меня свои глаза. Боже, и они были точно такого же цвета, как его.

- Вот ты где... - Я поскользнулась и едва не упала, но смогла зацепиться за край столешницы. Мейсен не обратил на это никакого внимания. О, и на нем не было ничего, кроме темных пижамных штанов. О... – Идем за мной, Смерть. – Иисусе, он зовет кошку смертью. И она, в самом деле, идет за ним... во всех смыслах.

- Мне можно попить? Эм... Мистер Мейсен.

- Что будешь делать, если я скажу «нет»? - У него такая бледная грудь... и такая низкая резинка у штанов... и темная полоска волос... Блядь, я саму себя разочаровываю.

- Скажу, что хочу в туалет, а сама попью из-под крана.

Он ухмыльнулся.

- Можешь выпить... аккуратнее с похмельем, завтрак будет рано.

- Хорошо, мистер Мейсен.

Он опустил глаза на кошку, сидящую у его босой стопы, развернулся и ушел. Она незамедлительно последовала за ним. Мерзавка. Я оторвала от нее взгляд и увидела его удаляющуюся спину... хаотично расписанную... много-много черных тонких надписей... вдоль и поперек, наискось, по кругу, зигзагом... не знаю, была ли это одна и та же фраза, записанная на разных языках мира, или каждая несла свой смысл. Может, шкаф и холодильник расписаны точно так же, а может, иначе... мне, в общем-то, по барабану. До тех пор пока он не вздумает расписать меня.

Я распахнула холодильник и взяла первую попавшуюся бутылку в руки. На средней полке поблескивали влажные осколки, ужасно пахнуло алкоголем... спирт потек на пол, вливаясь в лужу с молоком... я поспешила захлопнуть дверцу. Забралась на широкую гранитную столешницу и сорвала пробку. Первые два глотка пошли хорошо... согревая, расслабляя мышцы... третий и четвертый пришлось сплюнуть прямо на пол. Реанимировалась на пятом... практически дотянула до девятого. И уснула... свернувшись калачиком на холодном граните. Удивительно, но это не было плохо. По крайней мере, до тех пор, пока не наступило утро.

Я чувствовала сквозь сон запах одеколона... дорогого, как мне показалось. Потянула носом воздух и замерла, просыпаясь. Пары одеколона задержались в легких... он где-то тут, где-то рядом.

- Открывай глаза. Я знаю, что ты не спишь. – Конечно, я подчинилась.

В свете дня все было иным... не таким абстрактным, как казалось ночью. Мебель кухни насыщенного темно-синего цвета, гранитные столешницы темно-серые с разноцветными вкраплениями, стулья кожаные, черно-белый холодильник с огнестрельным ранением, крупная глянцевая плитка на полу... с которого, к слову, исчезла лужа... и моя юбка. Бутылка водки, которую я предусмотрительно оставила возле себя, также бесследно пропала. Прилетала фея чистоты? Я рассмеялась, воображая, как она хлопочет, в то время как я сплю в перепачканных молоком колготках и коротком пиджаке на столешнице под кухонными шкафчиками в квартире убийцы, который стреляет в свой собственный холодильник и зовет кошку Смертью... Господи, да я всё еще навеселе. Проклятая русская водка... Я засмеялась звонче, откидывая голову назад.

- Что смешного? – Я увидела его вверх тормашками и чуть не свалилась.

- Я пьяна. – Пришлось сесть, и его ноги, как полагается, оказались снизу, а голова – сверху. Так-то лучше. Он был босиком, но в белоснежной хрустящей рубашке и брюках.

- Алкоголичка.

- Убийца.

Он пристально посмотрел на меня, а потом грубо за руку сдернул со стола, мне удалось приземлиться на ноги.

- Иди умойся. – Он мотнул головой в сторону коридора.

И я нетвердой походкой удалилась на поиски ванной комнаты... пройти мимо нее мне бы ни за что не удалось – дверь была совершенно прозрачной, а прямо напротив нее душевая кабина без створок. «Чертов убийца извращенец!» - возмутилась маленькая, и должно быть разумная, моя часть; «Почему я не проснулась раньше и не застала его водные процедуры?!» - пищала неудовлетворенная, да к тому же поддатая половина.

Я сняла пиджак вместе с колготками и бросила на пол около раковины. На мне все еще оставались трусы и белая майка... принимать душ я не планировала. Пошел, к черту, мерзавец.

Большое зеркало в форме идеального круга меня не впечатлило – случалось, что я выглядела хуже... намного. Живописно растрепанная, помятая, лохматая... тушь размазана по всей роже... зато живая. Всё еще.

Я опустилась на корточки и достала резинку из кармана пиджака, чтобы убрать волосы в высокий хвост, затем тщательно умылась с мылом. И, немного подумав, мстительно почистила зубы его зубной щеткой.

В коридоре мерзавца не было... и в гостиной тоже. Я подошла к аквариуму, настойчиво пытаясь разглядеть свои побрякушки... хотя бы кольца – но тщетно.

- Тоскуешь по обручальному колечку? – Я дернулась.

- Откуда ты знаешь?

- Почему ты в трусах в моей гостиной?

- Потому что фея чистоты забрала мою юбку! – Я засмеялась. Боже, эта водка...

- В спальне тебя ждут джинсы. Быстрее. – Он развалился на диване и уставился в витражное окно.

Я почти дошла до коридора, когда он безразлично спросил:

- Брюнет, футболист из твоего телефона – с ним обручена?

- Ты копался... он... - Я задохнулась. Джейк повесился в моей ванной два года назад, когда его не взяли в высшую лигу. Для него футбол значил больше, чем я. – Я ни с кем не обручена.