Чонгук

«Халиф–Аист»

– Вы печальны?– О, нет…– Вы одиноки?– О, да.

Топ, топ, топ – доносилось из–за двери.Ты решительно вздохнула и пошла на звук.Чон Чонгук в шортах и футболке, мокрый с головы до ног, бежал на беговой дорожке. Ты вошла и очутилась у парня за спиной. Пот капал у него с подбородка, оставлял на черной широкой ленте следы.Вдруг Чон соскочил с тренажера, наклонился и подышал. И негромко сказал, не поворачиваясь: – Ты кто?Неловко переступив ногами, ты покрепче перехватила блокнот.– Я… э–э–э… Мне тут задание дали… Скоро агитация новичков начнется, и нас, ребят из литературного клуба,попросили  написать про другие попросили. Вот я и хожу. А из ваших больше… никого нет? – Ты выглянула в зал – единственного человека ты нашла в тренажерном зале, что был смежным с основным.– Все уже ушли домой. Я… не тренируюсь с ними, – помассировав запястье, Чонгу бросил на тебя короткий взгляд. – Нужно ответить на какие–то вопросы?Ты покачала головой.– Нет–нет, я вас не побеспокою… Просто посмотрю, как тут да что… Можно?Молодой человек коротко кивнул.Ты тихонько присела на низкую скамейку рядом с бутылкой воды.Тем временем парень перешел к следующему тренажеру. Тросы натянулись и задрожали, и мышцы у него на руках, переплетенные синими венами, натянулись тоже. Диски тяжело поднимались в пазах, и казалось, должны падать с оглушительным грохотом, но Чон опускал их мягко, почти нежно, почти неслышно – бесконечное число раз.Странное дело, но присутствие чужого, незнакомого человека не приносило неудобств нисколько. Оно… придавало сил даже.

– Тебе было хорошо, ты засмеялся.– Да, да…– И забыл волшебное слово.

Как там было?... А. Да. Я несу ответственность только за себя. Забочусь только о себе. Люблю только себя. Для меня… существую только я сам.Сейчас, анализируя сегодняшнюю тренировку, Чон Чонгук понимал, что забыл начисто, на каких тренажерах он сегодня занимался, а к каким не притрагивался вообще. Почему–то перед глазами всплывало наклоненная голова девчонки, сосредоточенно что–то сначала пишущей в своем блокноте, а затем с неудовольствием зачеркивающей только что написанные строчки.– Странная штука с этой бумагой и ручкой, – проговорила тогда ты, странно усмехнувшись, и повертела ее перед носом. – Почему–то, что совершенно нормально пишется и читается на компьютере, на бумаге похоже на бред малограмотного. Надо как–то по–другому писать, но как?... – Тут ты задумчиво прикусила колпачок и замерла, нахмурившись.Чонгук неопределенно хмыкнул. Говорят, когда любовь, встречаешь «своего» человека. И Чонгук хотел бы знать – этот «свой» человек может встретиться только в школе или на соревнованиях, ну, или на улице можно с кем–нибудь познакомиться, что вернее, а как же миллиарды остальных людей по всей планете? Если эта любовь такое уж божественное чувство, почему его, Чон Чонгук, человек не может обнаружиться в Китае? Или в Либерии? И как его обрести, если он в Либерии?!Но так парень думал раньше.Сейчас он был уверен – «тот самый» человек находится… прямо перед ним.

– Я – фея.– Добрая?– Добрая.

Видя, что дело плохо, он уже не мог оставаться в стороне.Ты очень удивилась и до слез обрадовалась, когда перед твоим носом вдруг возникла спина Чонгука, который очень аккуратно и легко взял парня за руку и за шею и прислонил к стене. Странное дело, но тот совсем не мог вздохнуть.– Мальчик, ты что? – Спросил Чонгук тихо. – Белены объелся?Девчонка, что ни в какую, даже после угроз, не захотела плохо написать про все клубы и только про футбольный хорошо, молча таращилась на это действо. Отогнала бы своего бугая, ей это раз плюнуть! Он–то с первого взгляда понял, кто она для этого громилы. Второгодка сглатывал и косил на Чона налитым кровью глазом.Вся сцена казалась вымогателю ненастоящей, как будто кино показывали. Впрочем, ему было не до кино.Чонгук  еще подержал его за шею, потом отпустил. Он подышал ртом. А затем, отпустив парочку непечатных выражений, драпанул от вас так, что ты даже приятно удивилась. Все же в футбольном клубе хорошо тренируют…– Ты… вы… меня… спас… – Ты подалась к Чонгуку, прижав руки к груди и стараясь глубоко дышать, чтобы парень не услышал, что у тебя в горле стоят слезы от пережитого сначала страха, а потом пришедшего ему на смену облегчения.– Я уверен, что не хочу знать, чем он тебе грозил, потому что не уверен, что после этого я точно не найду его и не закопаю, – глядя на твою мелко подрагивающую от впервые испытанного такого рода стресса фигурку сверху вниз, проговорил Чонгук. «Но только… это ты спасла меня», – подумал он. Вслух, конечно, говорить не стал... А сказал вот что:– Мразей у нас в школе немного, но есть. Поэтому… может, тебе все–таки нужно мое интервью? Можешь понаблюдать за мной недельку для полноты картины. Мы будем недалеко друг от друга, если что случится. И может… не неделю, – тут Чонгук вдруг наклонился и притеснил тебя к стене, как бедного паренька недавно, – а всю жизнь?