Ян Рейзен наступает

Мы встретились в аэропорту. - Ничего себе! Какие люди и без охраны, - он поцеловал меня в щечку, будто бы я разрешала вообще касаться себя кому бы то ни было. - Далеко летите?

Ко мне сзади подошел папа и протянул громоздкую пятерню в знак приветствия.- Ян Александрович, - сказал он, - очень приятно, - и улыбнулся отцу так же, как прежде улыбался мне. - Дмитрий Владимирович. Папа этого демона, - папа засмеялся, потрепал его по плечу и отошел обратно к маме.

- В Москву, - кивнула я, будто бы говоря сама с собой. - И я туда же. В столицу нашей родины.

Меня покоробило от его слов.

- Вашей. Именно, что вашей родины.

Он ухмыльнулся. От Максима Рейзен знал, что я не русская; я украинка и всегда четко чертила грань между этими понятиями.

Мимо нас шныряли измотанные бесконечной суетой иностранцы.Один такой даже подошел к нам.

- Простите, - заговорил он на чистом английском. - Я ожидаю рейс, который прибывает, чтобы отвезти меня в Москву. Вы не подскажете, куда мне следует проходить?

Ян кивнул мне, потер гладко выбритый подбородок, усмехнулся и начал подробно описывать ему путь, который следует проделать. Я стояла и ожидала, когда он закончит.- Просто оставайтесь с нами, мы садимся на тот же самолет, - сказала я и одернула Рейзена.

- Поменяйся местами с мужчиной, - шепнул он мне уже в самолете, - Нам очень нужно поговорить.

Папа с мамой были очень недовольны, что я ухожу в самый нос самолета.- Мне не нравится этот твой знакомый, Полина, - серьезно говорил папа. - И что вы будете обсуждать? В Питере бы наговорились. Телефоны зачем? Мессенджеры? Соц. сети? Я лишь отмахнулась. Сгребла плед, толстовку, подушку, телефон с гарнитуром в охапку, и отправилась вперед.

- Присаживайся, - он убрал с кресла все свои вещи и я расположилась.

Взлетели мы молча.

- Что случилось? - неожиданно заговорил он. - Я знаю о вас с Максом, знаю о том, что было в твоей школе. Что теракт учинил человек, по уши в тебя влюбленный и несчастный из-за этого. Ты мне друга не угробишь? - лукаво произнес он. - Откуда такие познания? Я имею в виду, откуда знаешь такие точные формулировки? - Насчет Марка Фадеева? Так мы с ним были знакомы. В одной компании были когда-то. Только я смог завязать, а он нет.

Я отвернулась к иллюминатору. Переваривая информацию, на глазах выступили слезы. Я сжала зубы, закусила губу, глубоко взохнула и продолжила.- Ты был с ним в одном клубе?- Почти. С одинаковыми людьми общались. - Как это? - не понимала я.- Одних девчонок трахали, - засмеялся Ян.

Мне было вообще не до смеха. И глядя как потешается Рейзен, мне все больше хотелось ему заехать по лицу, по щекам в частности. Чтобы он осознал, что такие темы затрагивать нельзя.

Мне было больно. Я потеряла человека, ради которого когда-то жертвовала серьезными вещами. Родного человека. Увидев его в гробу в белом костюме, я поняла, что он так много значит для меня. Марк был и есть частью меня.

Мне стало плохо. Только через 3 дня я пришла в себя. Все планы разрушены, я и не думала о них. Меня забрали в Москву к бабушке. Срочно. Чтобы забыть все. Постараться хотя бы. Я не могла. Каждую ночь не спала. Он снился мне, обнимал во сне, просил прощения, рыдал и я понимала, что он не виноват. Он не псих, его просто не любили. Человек, живущий без любви рано или поздно захочет свести счеты с жизнью. У него не было надежд. Я просыпалась с колким ощущением подступающей истерики. Мне было очень плохо.И я рыдала, глядя на его фото, где он сидел и курил. Мне отдали его телефон, часы, кошелек и документы. Отец Марка исчез из страны и, как оказалось, выставил на продажу недвижимость. Нигде никаких зацепок. Следствие не вело расследование. Закрыли дело, родителям пострадавших от взрыва выдали по 10 тысяч рублей, а школу обещали отремонтировать к новому году. Хотя там не было живого места. Всех учеников переводили по месту жительства, сообщали, что умирает все больше человек во время операций и так далее. Ужасная история облетела весь мир. Имя виновника происшествия было засекречено, но покойного Фадеева все равно склоняли по всем падежам. И только я знала, что он не виноват.

- Значит девчонок, - проговорила я. - Одна тебя очень сильно ненавидит. Он был для нее всем. Она жила за счет него.

Я бросила на Яна взгляд полный непонимания.

- Она на тяжелых веществах сидит. А Фадеев единственный, кто хотел ее брать за несколько тысяч, которые она спускала на героин.

Страшные слова, которые он произносил, больно били меня по загнивающим ранам.

- Она просто грязная шалава, а Марку было пофиг. Он сам был таким же. Курил шишки часто.- Почему она меня ненавидит?- Она думает, что ты его убила. Что он убился из-за тебя.

Это было частично правдой. - О покойниках не говорят плохо, но хочу тебе сказать, что Фадеев был ужасным человеком.

Я готова была его ударить.- Не тебе судить, Ян, каким он был. Ты не знаешь причин. - Ты его выгораживаешь сейчас. Получила его деньги, телефон, часы и говоришь хорошо. Теперь любишь его. - Любила всегда.

Александрович засмеялся.- Смешная ты, Полинка. Юная красавица, совсем маленькая еще. Тебе сколько? - 14, - угрюмо ответила я. - Мне скоро 19. И я понимаю в этой жизни очень многое.

Хам и цинник - вынесла я приговор. Идти обратно сил не было. Говорили мы долго, вернее он говорил, а я пропускала мимо ушей. В итоге я уснула.

Мне снился Марк, снег, кровь, слезы и смерть. Я понимала, что его душа не упокоена, что он хочет поговорить, но не может. Хочет что-то сказать.

Я не могла ничего сделать. Это было выше моих сил. Я осознавала, что Рейзен мог бы помочь и предотвратить этот ужас. Но не сделал этого. Он не сказал, что был знаком с ним. Не понятно почему, не понятно зачем.

Я осталась в Москве на неопределенное время. Родители позвонили из Харькова на следующий день.

Бабушка с дедушкой окружили меня неистовой заботой. Они знали, что у меня психологическая травма. Мне выделили огромную комнату с видом на Кремль, большую бабушкину кровать, которая, не смотря на возраст, выглядела словно из царских поместий, лучшее постельное белье и дали возможность ложиться спать тогда, когда захочу. Интернет, свежие фрукты и новости всегда были к моим услугам. Дом.работница, которая готовила и убирала очень приветливо отнеслась ко мне. А парень, доставляющий фрукты, и вовсе попросил мой номер.

- Меня зовут Никита. Не пугайтесь, господи, - засмеялся он. - Вашим бабушке и дедушке я регулярно доставляю свежие фрукты и овощи. Никто не жаловался, даже они сами. Все всегда в восторге. И я дала номер телефона.

***

- Глаза закрой. - Не-а.- Я тебе серьезно говорю. Закрывай давай.- А что, если я этого не сделаю? - Ну тогда, - он замолкает и приближается ко мне медленно и уверенно. Прищуривая левый глаз, его нос вмиг оказывается в моих волосах. - Ммм, - его пальцы ловко перебирают крупные локоны, - Господи, девушки, что вы с ними делаете? Отчего они так нереально пахнут?

Я глажу его по щеке. - Никаких секретов. Шампуни, гели, пенки, укладка, кератин, - начала перечислять я.- Спасибо, я все понял. В моем случае, мне хватает хозяйственного мыла.

Он ловко убирает волосы с шеи и впивается в участок кожи губами.Я испустила тихий стон, похожий на недовольный всхлип.- Ну что такое? Ты чего? - он остраняется и оглядывается по сторонам. - Мне некомфортно. Серьезно.

После моих слов он берет меня за руку и подводит к окну. - Смотри, - моему взору открывается невероятный вид на город. Санкт-Петербург буквально дышит жизнью. Где-то гуляет туман, обнимая сырые улочки и проспекты, пропахшие насквозь мелом и бензином. - Смотри, все люди там. А мы с тобой здесь. Одни. Вдвоем. Никто не помешает нам, - с этими словами он еще раз достал полу-мертвые девайсы из кармана и положил на стол. - Никто не позвонит. Мы в самолете, - он издал ртом звук, смахивающий на тот, который делают родители, играя с детьми при взлете детского пластмассового самолетика.

Он снова взял меня за руку. - Закрой глаза, - и повторил просьбу.

Я повиновалась. Он отпустил мою руку.

Послышался звук растегивающейся молнии, судя по эффектам на ближестоящий диван полетела его бордовая кофта. Я сделала шаг ближе, он взял мою руку в свою и в тот момент мои пальцы ощутили под собой мягкую кожу.

Я открыла глаза.

- И что мне с этим делать?

Он сложил руки на груди, отчего я заметила выступающую вену на шее.- Мне приходится все время ходить в этой кофте. На улице +25°.- Ходи без.

Максим улыбнулся. - Ты видела свои художества? Я имею в виду, спустя 3 дня. Что с ними стало. Если я буду так ходить по улице, типичные девушки Питера, а-ля эстеты, будут молча кончать и тайком фотографировать. А бабки за глаза называть нас с тобой наркоманами. А тебя еще и проституткой. Люди к такому относятся скептично.

Я сглотнула и продолжила пялиться на его волосы, руки и выступающую вену.

- Я не хочу знать, что кто-то, кроме тебя, кончает при виде этого.

Ухмылка слегка тронула мои губы, а он в свою очередь стянул футболку. Моему взору предстали огромные темно-багровые отметины на его белоснежной коже. Словно его избили битами и искусали крокодилы.Филетово-синие кровоподтеки были разбросаны по груди и шее в хаотичном порядке. Некоторые были собраны группой на ключицах и около ушей.

- Что мне делать с этим? - он повторил вопрос.

В ответ с моей стороны последовал скупой смешок. Я закинула голову назад и потянулась...

Наши отношения начались после его дня рождения, который он приехал отметить в Москву. Мы давно поняли, что являемся одним целым, которое бессовестно разделили и заставили как-то выживать без второй половины.

Именно он помог мне стать на ноги, именно из-за него скорее всего лето не хотело покидать Питер. И хотя уже октябрь давно дышал в затылок, август окунал с головой мостовые в новые незабываемые ощущения и не хотел лишать людей любви.

- Макс, - говорила я. - Что мы творим?

Говорила я каждый раз, когда мы снова садились вместе и пытались перевести дух после очередных безбашенных походов.

- Я хочу подарить тебе счастье и радость, - отвечал он. - В новой школе новые люди и новые возможности. Забудь все старое и будь со мной. Нам же хорошо вместе.

И правда. Нам было очень хорошо вместе. Мы создавали новые работы, делали жизнь друг друга незабываемой, гуляли по ночам, курили кальян и рисовали на асфальте наши чувства.Это не передать словами. Это не описать словами.

Внутри у меня расцветали целые сады, бабочки порхали одна за другой, перенося на своих лапках пыльцу.

Мы разговаривали еще чаще. И темы не кончались. Разве что ночь заставляла нас погружаться в другую реальность. Точнее в третью. У нас их было несколько. И везде мы присутствовали вместе.

Нам не казалось это сопливыми штучками. Это сбылись наши совместные мечты.

Мы обожали лежать на полу, смотреть как зажигаются фонари и как люди спешат домой к любимым. Он прижимал меня к себе иногда чересчур сильно. Я касалась его скул, подбородка, носа, губ своими и на душе становилось так спокойно и хорошо, словно ложилась огромная мягкая кошка и начинала мурлыкать...

- С недавнего времени нами обоими начала овладевать страсть, - Максим начал одеваться.

Я все еще стояла как вкопанная и покусывала губы.

- Это плохо? - начала я. - Нет. Возраст просто. Ты сама говорила. Отношения без рук. И я тебя прекрасно понимаю. Не собираюсь никак ничего, - он надел футболку и провел еще раз рукой по шее и ключицам, чтобы убедиться, что все еще на месте. - А вот ты себя в руках не держишь. - Ты не просил держать себя в руках.

Я чувствовала, что сердце бьется где-то в горле. Он подошел ко мне. Одна его рука опустилась на талию и притянула ближе. Я ощущала его холодное тело через толстовку.

- Я ждал этого почти год.

Его сбившееся дыхание я чувствовала над самым ухом, а сердце стучало в унисон с моим, только чуть выше.

- Я ждала этого два года.

Я не замечала, что от него несет нотками сухого полусладкого, ведь на душе было как обычно тепло. Меня согревали не только мысли о предстоящем моменте, но и его дыхание, которое понемногу становилось равномерным. От каждого его вздоха, мое тело покрывалось миллионами беспорядочных мурашек. Я прикрыла глаза, хоть мне и хотелось видеть его снова и снова.

- Я люблю тебя, слышишь? - произнес он. - Люблю тебя.

Его губы беспорядочно коснулись моих. Впервые я почувствовала настолько сильный прилив эмоций, некой силы и желания. Манящие пухлые уста безцеремонно овладели моими. Он осторожно отстранился.

- Куда делась твоя решительность? Внимательный взгляд бродил по мне, желая не упустить ни единого кусочка кожи, не защищенного одеждой. - У меня к тебе просьба, - он снова поцеловал меня. На этот раз поцелуй был коротким и безжизненным. - Какая?- Не кусай больше губы и язык. Твои рваные раны я не хочу ощущать. Мне больно это видеть. На твоей нежной коже не должно быть последствий самобичевания.

И он снова осторожно коснулся моих губ своими. Я испытала ликование. Все внутри меня перевернулось. Словно впервые я переживала всю эту бурю чувств.

Его аккуратные движения были проявлением любви. Я знала, я чувствовала, я понимала.

- Я готов еще тысячу раз влюбиться в тебя, - он говорит мне это прекрасно зная, что я хочу ответить.

К черту...

- Что ты делаешь со мной, - тихо шепчет он, изнывая казалось бы от боли, которую приносит удовольствие. Запускает пальцы в волосы, продолжает свою сладостную муку. - Прости...

Не выдерживает. Срывается. И начинает покрывать поцелуями щеки, виски, лоб, нос, уши, спускается к шее, к ключицам...

- Что мне теперь делать с этим? - мы стоим перед огромным зеркалом в спальне. Максим изучает мои красные плечи, ключицы и шею, словно маньяк. - Я задавал тебе такой же вопрос. - Ты живешь один. Никто не наблюдает за тобой и твоим телом. А вот я, - поймав его пристальный взгляд, я стянула с его плеч кофту и накинула на свои. - У тебя есть тональник, - он притянул меня к себе. Я стояла в тонком топе поверх бра, а он в одних джинсах. - Смотри, теперь мы с тобой оба клеймованные, - и он поцеловал меня в макушку...

Макс

- Ты шикарно устроился, - я сидел за столом, сжимая в кулаке стакан. Казалось бы он сейчас треснет от моего напряжения. Перед моими глазами маячил мой друг.- Успокойся, - отмахнулся я. - То, что я тебе рассказал только между нами должно остаться. Я тебе доверяю как себе. Не подведи меня.

Ян остановился и пристально посмотрел на меня.- Ты во мне сомневаешься, Макс?

Я выдавал смешок.- Брось. Все, закрыли тему. - Ну как знаешь.

Он подошел ко мне и присел напротив. - Хочу тебе кое-что рассказать. Только пообещай, что она не узнает. - О чем?- О том, что ты тоже знаешь эту инфу.Я кивнул. Ян осмотрелся, снизил голос до шепота.- Хочу немного рассказать о ее прошлой любви.

На моем лице проявилось непонимание.- Зачем? Это личное. И вообще, откуда тебе знать что-то о ее прошлом? - Ее парнем был тот самый убийца, который школу разрушил на Харьковской. Она говорила? - Допустим.

И он рассказал мне всё. Даже то, что физически знать не мог.

Когда он смолк, я поднял на него глаза.- Зачем ты мне все это рассказал? - Ты обязан быть в курсе. Если человек скрывает такие вещи, это не нормально. Значит причина кроется в еще более странных вещах. Этот человек, Марк Фадеев, был очень неприятным. Ты должен знать, кто это.

Я перевел взгляд на колышущуюся гардину за его спиной.- Прикрой окно, чтобы сквозняка не было, - попросил я. - Если балконная дверь бахнет, она разлетится. Стекло же.

И Ян закрыл окно.

- Хватит жевать сопли, - Ян прошел мимо меня и поставил на стол передо мной вазу, в которой стояли подаренные Полине цветы. - Сегодня мы встречаемся с Феликсом Заславским. Будем договариваться насчет коллабораций.

***

Мой день начинается с воды. Действительно странно, но я привыкла и уже года два с утра пью по стакану воды. Хотя нет, это не странно, это правильно. Наш семейный диетолог это одобряет.

Недавно я стала жить по принципу: хочешь кушать - выпей воды. Это помогало первое время, пока не стали учащаться обмороки и кровь из носа. Мою жизнь захватил модельный бизнес.

Переход в новую школу для меня не стал чем-то необычным. Вместе со мной перешла и Влада, но нас разлучили. Я отправилась в 9-Б, а она в 9-Г. Заводить новые знакомства для меня было не в новинку, а этот класс принял меня как-то холодно. Мне не хватало полюбившихся мне людей и учителей, все были на своей волне, а пришедшая в класс посреди года новенькая ни у кого не вызвала большой радости. - Плюс одна девочка. И что? - слышала я шепот среди одноклассников. - У нас уже есть компания, мы не хотим кого-то внедрять.

Учителя мне кисло улыбались, парни пожирали глазами, а девочки игнорировали.

Конечно меня узнали, конечно весь класс был в курсе трагедии, конечно же это все обсуждалось на уроках и переменах, на меня бросали косые взгляды, но знакомиться не спешили. Так мы проучились первый семестр.

Тем временем на пятки наступал декабрь.

Люди кутались в пальто и куртки, переступали лужи и прятались в теплые дома, с головой погружаясь в свои дела, работу, семью и прочие проблемы. Для многих семья есть главной проблемой.

В последней время в моей семье начались раздоры. После ужасного происшествия я погрязла в упреках со стороны родителей. Все очень изменилось. С приходом осени моих вечно веселых и беззаботных родителей словно подменили.

Каждое утро вместо пожеланий счастливого дня меня встречала хмурая мама и молчаливый отец. Время от времени складывалось впечатление, что я зашла в гости и уже надоела хозяевам, но они никак не решались сказать мне о том, что следует уже наконец покинуть их скромный очаг уюта, который из-за меня стал менее комфортным.

Я была лишней.

Папа с равнодушным видом каждый раз за завтраком давал шаблонные напутствия, мама целовала на прощание с легкой ноткой отвращения. Она касалась губами моей щеки и остранялась, словно ей следовало целовать небритого бездомного, от которого несло псиной, перегаром и потом.

Я лишь сжимала зубы в ответ на эти обидные поступки.

Сегодня 5 декабря, суббота.

Я мерзла. На самом деле, очень промозглой была погода в последнее время. Снега было катастрофически много, ветер, метели, слякоть, вечные заморозки и циклон, который шел из Финляндии уже надоели. Из-за слабого иммунитета я без конца одевалась теплее остальных и носила с собой маленькую аптечку.

Этим утром я замерзла особенно сильно. В 4 утра вставала за дополнительным одеялом, носками и горячим чаем.

Около 11 часов дверь в комнату открылась. Вошла мама с журналом ELLE. - Доброе утро, - сказала она так же равнодушно. - На столе завтрак, за столом гость, мы уезжаем на деловой завтрак с партнерами. Еду съешь, поставь в посудомойку, гостя тоже покорми. Он не завтракал. Все, пока, зайка.

И она уже собралась уходить, но я вскочила с кровати, подползла к ней и, взяв за плечи, заглянула в глаза с одним вопросом, мгновенно взволновавшем меня.- Ты назвала меня зайкой? - на моем лице читалось непонимание, а сердце внутри выпрыгивало из груди.- Да, - мама обняла меня крепко и поцеловала. Наверное, впервые за несколько месяцев. - Потому что я все знаю. Знаю, что ты ни в чем не виновата. Знаю и чувствую, что сердиться на тебя нельзя. Тебя невозможно не любить. Прости нас с папой за такое поведение.- И вы меня простите.

Я спустилась, когда большая стрелка перевалила за 4 и уже вовсю подергивалась на 5.

- Привет, - я повернулась в сторону, откуда донесся слабый оклик. За столом на моем месте сидел Максим и с аппетитом доедал мою кашу с яблоком. - Вкусно твоя мама готовит.Я успела только открыть рот и издать непонятный звук. - Это был мой завтрак... А, ладно, - я махнула рукой и уловила его напряженный взгляд.- Прости пожалуйста, очень хотел есть.

Я лишь прыснула. - Я буду святым духом питаться.Он подскочил и подлетел к еще теплой турке, в которой папа варил кофе. - Юная леди, не желаете ли чашечку парующего американо? - заговорил он голосом шального итальянца. Или испанца. Или мексиканца. - Желаю, - я присела за стойку, а он залез в холодильник. - Молоко... сливки... - проговаривал он, словно учит все эти слова заново. - Молоко внизу, - я перегнулась через стойку. - Вот здесь, - показала я на пачку заварного кофе, - свежесмеленый. Сегодняшний.

Максим был настоящем кофеманом. Он приготовил замечательный напиток. Не понятно где он так научился заваривать этот порошок.То же самое было с чаем и какао. Из обычных зелёных листьев он мог сотворить невероятное экзотическое питье.

Он поставил передо мной кружку. - Вот твой американо.

Макс был по ту сторону бара и помешивал свой кофе.- Почему такая спешка? Зачем ты пришел? - задала я вполне логичный вопрос.

Он пригубил кофе.- Я пришел поговорить.- Мы не наговоримся после школы в понедельник? - А по каким дням ты готовишься к ГИА?- Среда и воскресенье. У меня математика. А что? - Нужна твоя помощь. Ты знаешь, что я с людьми не очень, - он понизил голос до шепота и забарабанил пальцами по мраморной поверхности. - Не очень я коммуникабельный человек. Не смотря на 8 миллионов народа, которому все это нравится. Вся моя натянутая улыбка и нервный смех. Ты знаешь, что происходит внутри меня в такие моменты. Ты все обо мне знаешь.

Я кивнула.- Ну да, допустим, что ты прав. Я действительно знаю о тебе то, чего не может знать никто.

На его лице заиграла ухмылка. - Действительно, - и он положил свою руку поверх моей.

Я прикрыла глаза и все оставила как есть. Он слегка сжал ее, его напряжение стало передаваться мне.

- Маакс, - протянула я. - А что требуется от меня?

Он сжал губы.- Короче говоря, можешь помочь мне договориться с человеком по поводу сотрудничества?

Его просьба была не удивительной.- Я согласна, а что за человек? И какого рода сотрудничество?

Макс кашлянул. Впервые он просил меня договориться с кем-то. До этого он все делал сам и даже предложений не хотел слушать в адрес своей работы. А сейчас просит помощи.

- Я хотел бы сделать новый баннер для канала, стикеры для Телеграма и Вконтакте, баннер для группы и вообще, я собираюсь иметь дело с толковым художником.

Я заинтересованно подалась вперед.- Гений, миллиардер, филантроп. Что там за чудо такое? - А сейчас покажу. Мы нашли его.

Доля секунды и передо мной открылась страница Инстаграм.- Ты не можешь его не знать.

В глаза бросилась графика, оформление, яркие работы.

- Он еще и фотограф. Как тебе?

Теперь была моя очередь нервно кашлять. - У тебя есть еще вариант? - Нет. Чем тебя не устраивает Феликс?

На минуту я погрузилась в себя, чтобы переварить всю информацию. Как объяснить Максиму, что я не буду просить за него у Заславского? Что Заславский его терпеть не может, и что даже за огромные деньги он не захочет с ним работать.

- Не хочу тебя расстраивать, но ничего не получится.- В смысле? Плохая идея с баннером и стикерами? - я видела, как Максим и его энтузиазм умирают на глазах. - Нет, - я взяла его за руку и посмотрела в глаза. - Послушай, Макс, конкретно с этим художником у нас, - я выделила это слово, - ничего не получится, понимаешь?

Я говорила с 18-летним парнем, как с маленьким мальчиком. Он смотрел на меня с надеждой и мольбой, словно мое слово слово здесь может поставить точку, словно оно может как убить, так и воскресить.

- Почему? - он не верил мне на слово. Я бы тоже не поверила. Неубедительно я звучала в его сознании.

Мне предстоял рассказ о том, что Феликс когда-то имел на меня планы, что-то пытался, что-то говорил, но ничего не сделал. Что он ненавидел Максима за его полную независимость и за то, что я проводила больше времени таки с ним, а не с Заславским. А еще... а еще он знал о наших отношениях. Не понятно кто донес, но Феликс был более чем в курсе.

Я не знала Феликса со всех сторон, но что-то мне подсказывало, что скоро могу узнать с самой неприятной.

- Я тебя не понимаю, - Максим вышел из-за стойки, взял меня за руку и повел в гостиную. - Молчишь ты очень невразумительно.

Вдох за вдохом, я набирала больше воздуха в легкие, чтобы на кого сказать ему обо всем.

Одним движением я коснулась его ноги и моя рука ловко скользнула в карман за телефоном. - Разблокируй, - полушепотом попросила я. Он вернул мне телефон с уже включенным экраном.

- Вот, - и я показала ему фото в профиле, спустя несколько секунд поисков. - Кто это? Я уже успела присесть на диван и положить голову на руки.Он обессиленно выдохнул. - Это ты? - удивился он еще больше. - Подожди, Полина, ты общалась с ним? Ты с ним знакома?

Я подняла на него глаза. - Вот поэтому я не хочу, чтобы ты с ним работал, - тихо проговорила я.

В этот момент смелость во мне перелилась через край и я рассказала ему все.

- Это является для тебя достаточно весомым аргументом? - Он просто играл с тобой, - ответил он и жестом попросил меня подняться.

Я послушалась и снова оказалась на одном уровне с его подозрительным взглядом. Карие глаза чуть ли не впивались в меня, я чувствовала его интерес к моему телу. Он осматривал меня все пристальнее, мне казалось, что в один момент он снова набросится на меня, как это бывало обычно, после таких моментов.

Он приблизился и поцеловал меня.В расстроенных чувствах я не способна была на нежность. Но он был настойчивым. Для других нерешительным и стеснительным, а для меня самым напористым экстравертом, который ломал рамки и крушил каноны.

- Я знаю, что играл. Я все уже давно поняла. Он обнял меня и зарылся носом в волосы.- Отношения без рук это пытка. Я никогда не причиню тебе боль. До тех пор, пока ты сама не будешь готова.

Я запустила пальцы в его волнистые волосы. Перебирая каждую прядь, я время от времени улавливала его напряжение.- Готова к чему? - задаю вопрос и снова попадаю точно в цель.Его сердце стучит как бешенное, отбивает невероятный ритм.

В ответ он касается моей легкой шелковой пижамы и небрежно сбрасывает с плеча ткань. Холодные пальцы снова касаются моей кожи.

Он мерзнет. Как и я. Все время. Но все эти прикосновения обжигают огнем и оставляют на душе и теле интересные отметины.

- Ты знаешь ответ на вопрос лучше меня.

Я поднимаю на него взгляд. Максим ищет поддержку. Такой же решительный шаг должен быть и с моей стороны.Он касается губами мочки уха, ведет дорожку из несмелых поцелуев за ухом и до самых ключиц.

В его руках я начинаю таять. Еще момент и его губы накрывают мои.

- Мы всех еще переживем. Я не дам тебя в обиду, - сказал он, с трудом оторвавшись. - Почему? - я улыбнулась.

Его рука скользнула на мою талию и притянула ближе. Настолько близко, насколько это было возможно и наши носы, а затем и уста снова сприкоснулись.

- Где ты была раньше? - проговорил он.

И тут нашу субботнюю идиллию нарушил звонок его мобильного.

Мы отпрянули друг от друга, словно нас застукали за чем-то позорным.

Я отошла к окну и попыталась погрузиться в свои мысли, но у меня не получалось. Из головы не уходила фраза Макса: "Мы нашли его. Мы."Кто мы? На этот вопрос мне стоило получить ответ.

Максим принял звонок и вышел говорить на лестничную площадку, так как в пустой квартире было слишком хорошее эхо.

Я приоткрыла белоснежные гардины. Зима вовсю брала бразды правления в свои руки. Она отчаянно укутывала каждый миллиметр уставшей измученной питерской земли. Крупные хлопья засыпали деревья, машины, дома, людей. Словно бриллианты падали с неба. Каждая снежинка была так дорога мне в тот момент. В это прекрасное время года самое прекрасное чувство овладело мной достаточно сильно. Словно кто-то решил выложить наши имена на белой перине и оставить их вместе навсегда.

Я верю, что это навсегда. Такая любовь может быть раз в жизни. Такие стремительные чувства, настолько быстрая жизнь.

Мы не успевали смотреть по сторонам. О нас знали только близкие друзья, обещавшие молчать. Чтобы наши чувства оставались такими же. В какой-то степени нерешительными, по детски невинными и смешными, а с другой стороны чересчур взрослыми для своего возраста.

Мы оба чувствовали большее и это сложно было описывать.

Вдруг мои мысли прервал его робкий голос. Максим кашлянул и взял мои руки в свои, как только я повернулась. - Только пообещай мне, что ты будешь держать себя сейчас в руках и выслушаешь меня.

Я кивнула, уже попутно ощущая, как сердце колотится где-то в голове.

Макс сглотнул, сделал глубокий вдох, выдохнул и продолжил.- Звонил Ян. Он и Феликс ждут нас в Легране.

- Скажи, - начала я тихо, опираясь на его плечо, - это была идея Рейзена позвать Феликса работать с вами? Только один вопрос: чья это была идея. И всё.

Максим молчал. Затем приблизился к моему уху и отчетливо проговорил:- Он. Он сам все нашел и организовал. А сейчас просто зовет на встречу. - Он все знал, - ответила я. - Он стратег. - Ты права. Сраный стратег, который портит всем жизнь...

Такие слова я слышала от Максима в его адрес впервые. Что-то менялось без моего ведома...