9 Смерть приследует меня по всюду

Смерть приследует меня по всюду...

Лериана Идальго

Не одна встреча не проходит без ссор или кровопролития.

Не думала никогда что моя жизнь будет зависеть от того кого недавно чуть не убила перед своим первым сексом.

Дэниз , ничего не объясняя потащил меня во двор. Я и так выглядела не ах—ти, но моя пижама смотрелась как на беглеца из старинной французской тюрьмы. Когда я хотела вернуться, он взял на руки и быстрым шагом вынес на улицу. Через силу держа меня. Я сопротивлялась, думая что это его очередная уловка. Мы почти дошли до ворот и мой дом взорвался.

И шепки не осталось. Все взорвалось к чёртовой матери.

Дэниз упал на колени со мной на руках. Затем раздался еще один взрыв соседнего дома. Который тоже был орендован мной. Тот кто взорвал точно знал об этом .

Мы лежали в метре друг от друга. Если я могла встать, то он — нет. Щепки попали ему в спину, когда он прикрыл собой, собирая меня калачиком. Мы лежали лицом к лицу. Я потянулась к нему, а он как дурак улыбался. На моих глазах наворачиваются слезы, что так и стекали по щекам ручейками. Встала на колени перед ним, осматривая его. Он не двигался пару минут , его взгляд помутнел. Не давал возможности посмотреть на спину. Дэниз хотел привстать и ту же секунду упал на бок. Его прерывистое дыхание было наименьшее что меня волновало когда увидела его не перестающее кровоточащую спину. Откуда торчали не только щепки , но и стекла. Они могли вонзится в плоти глубоко, достигая до лёгких .

Боже!

Сирены пожарных и полицейских слышались всё ближе и ближе. Слезы не переставали течь, я умоляла его не закрывать глаза. Слушать мой голос. В голове пустота. Ничего не приходила в голову. Начала рассказывать про Винарос, про приезд и встречу с ним. Как искала его глазами среди других людей. Огонь распространялся и на других домах по соседству. От шума горения домов я испугалась и прикрыла его, задевая некоторые части. От боль он завыл — говоря что чувствует боль, значит еще не умер. Дурак. Для того чтобы я с ним была рядом, он готов раз за разом себя ранить.

Придурок.

Люди паникуют , крича зовут на помощь. Да и сама в панике. Я не могу допустить чтобы и он умер на моих руках.

— Почему наши встречи всегда заканчиваются печально … пожалуйста не умирай, слышишь, это я должна тебя убить. — плачу над истекающий кровью телом Дэниза, я подняла его на моих коленях придерживая голову, он взял за руку. — Помогиитее … да помогите кто нибудь, — кричу бригаде пожарных. Ищу глазами хоть кого—то кто остановится и помогут ему. — Он умирает, прошу спасите…

— Просто так я не сдохну дикая, лишь твоя рука подарит мне легкую смерть… — тяжело дыша, молвил Дэниз на издыхание.

— Молчи, тебе нельзя напрягаться … — мой всхлипы становились все больше и громче. — Ещё рано тебе умирать, я еще не отыгралась на тебе. Он бесшумно вытирает мои слезы,и улыбается. — Почему ты улыбаешься, тебе ведь больно, я точно знаю. Не двигайся.

— Потому что ты рядом и не бросила меня. — еле он выговорил эти слова.

Врачи подоспели с медицинским чемоданчиком и каталкой. Его переставили на каталку, быстро подняли, а он не отпускал моей руки.

— Я не уйду, никогда, слышишь, — его глаза закрываются, ручеек крови вышел изо рта что еще изображал улыбку.

Пальцы поползли вниз с руки, врачи начали суетится, торопились к машине. Я хотела войти с ним. Мне не позволили поехать. Я отчаянно просилась с ними, почти билась с медбратом. Санитар толкнул меня от скорой, закрыли двери и уехали в торопях. Его срочно увезли в ближайшею больницу Hôpital AP— HP Jean Verdier , в соседнем городишке. Это всё что мне сказали. Я стояла на дороге вся в крови и слезах, плакала навзрыд, в дурацкой пижаме, босиком.

Я не могу поверить что могу потерять его. Мы так много ещё не сделали вместе. Мы так и не поговорили нормально. Нет. Нет. Неет . Он не умрёт. Я не дам. Надо связаться с кем—то из парней. Но как же сука бесит когда мне что — то надо а у меня ни телефона, ни денег , ничего.

Думай ,думай …

Думай, думай …суууука ...  ааааа

Думай, думай, думай давай ...

— Черт бы тебя побрал ... ну попадись ты мне чёртов предатель, я тебе устрою прогулку по городу на свежем воздухе! — орала я срывая голос.

Отчаянный крик вырвался наружу. Не было больше слез. Лишь мой крик что выпускал всю злости. Один пожарный подошёл и спросил если я в порядке, на что я не смогла ответить ничего внятного, и он ушел и дальше тушить огонь. Я просто встала и пошла на соседнюю улицу. Видела перед глазами его тела, кровь повсюду , его затуманенный последний взгляд. От такого воспоминания, начинаю вся дрожать, как от приступа панической атаки.

Думай , думай , думай , думай…

Думай, думай, думай…

Не придумала ничего лучше как пойти в ¹табак за углом. Вид у меня не самый лучший. И бомжи могли ржать надо мной. Люди были на удивление отзывчивые, угостили чаем и дали позвонить. Номер Лиама или Дамира я не знала, а вот номер Доминика я запомнила хорошо. Он не сразу ответил, только после третьей попытки. Рассказала произошедшее в главных деталях.

Его не пришлось долго ждать.

Выходя из машины, бегом подошел ко мне. Я вся заплаканная в дурацкой пижаме сижу на обочине рядом с пожарной машине. Он обхватывая плечи начал рассматривать меня до мелочей.

— Да в порядке я, — стряхивая его руки. — Твой брат в больнице. Нам нужно узнать в каком он состоянии. Отвези меня туда.

— Отвезу тебя до дома, переоденешься и сразу поедем к нему. — Дом так и смотрит непрерывно на мою грязную одежду .

— Нет нужды. Поедем сразу к нему. — настаиваю на своём.

— Но ты выглядишь как—то…— он немного поморщился от запаха гари.

— По мне видно что мне что—то не нравится? Или это меня волнует? — он молчит. — Ну вот и отлично. Поехали. — я направилась к его ауди, застыла около двери. — Так мы поедем или так и будешь стоять.

До его приезда у меня было достаточно времени чтобы прийти немного в себя и взять в руки. Как ни странно сигарета и крепкий чай, творят чудеса. По дороге я всё таки заскочила в какой—то индийский бутик или базар. Купила первую попавшуюся в руки тунику и штаны. Я выглядела как сбежавшая принцесса Жасмин, или же её дешёвая версия из трущоб. Грязная. Растрепанная. Убожество. Ей богу.

Хуже некуда.

Надеюсь это в последний раз когда я в таком виде. В этот момент я была готова отказаться от длинных волос до копчика и там же подстричься.

— Прекрасно выглядишь. — оплачивая покупку разговорился Дом.

— Бывали дни и получше. Поехали. — холодно ответила я, он изменился в лице, от моих высказываний.

Я не хотела обидеть его. Но у меня сейчас не было настроение для комплиментов. И он должен понимать что сейчас главное жизнь его брата, а не приударить за мной. Уж точно не в такой момент.

Мы ехали двадцать минут, а мне показалось вечностью.Кто муже всю дорогу молчали, никто не проронил ни слова. Мой холодный ответ все таки обидел его. Все мои мысли были лишь о человеке что сейчас боролся в операционной за свою жизни. Я молилась всем богам о которых знала и слышала. Молилась о его жизни. О малейшей милости. Пусть дождётся. Пусть он услышить меня в последний раз. Я была готова простить ему всё, отдать всё лишь бы он остался жив. Кровь, органы, душу, всё  — вот берите и делайте все необходимое. Режьте. Отрубите. Я успела вспомнить все моменты вместе , его улыбку, его прекрасный смех, горящие страстью голубые глаза, ненасытные губы … я так и не ощутила их настоящий вкус. Вкус любви. Я ещё не готова с ним расстаться. Мы не сходили на свидания, а он обещал. Он обещал сводит в город любви.

Боль в груди сдавил сердце, ком в горле на давал нормально дышать, в глазах наворачиваются слезы вспоминая как мы дошли от страсти к такому ...  Руки трясутся от беспокойство, губы начинают дрожать все сильнее... Поднимаю глаза вверх чтоб не заплакать .

Вдох — выдох. Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Кристально чистые капли слез наполнили все свободное места у края глаз, и с каждой миллисекунды был риск скатится по шеке . Дикие мысли затуманивает разум, и первая слеза вырвалась у ограждения, скользя по щеке. Кусаю свои губы изнутри в попытке заглушить нарастающую боль в груди.

Я с ним даже не попрощались. Я ещё не сказала я люблю тебя. Я еще не отомстила ему. Увидев входную двери больницы, я вышла из машины, когда мотор еще ревел. Побежала как ненормальная. Доминик кричит что—то вслед , но я его уже не слышу, перепрыгиваю ступени больницы, одну за другой. Как же их много. Подбегая к стойке регистрации, мне сообщили что Дэниза сейчас оперируют на третьем этаже. Я бегала по лестницам как безумная, столкнулась с другими пациентами, сама чуть не упала со второго на первый этаж из—за вымытых ступенях. Ноги сами были по себе. Вели меня к нему, к человеку что мое сердце полюбила просто за взгляд. С каждым шагом, сердце билось всё сильнее почти разрывая грудную клетку, в висках стучит непрерывный мигание аппаратов и белый шум.

Пока искала операционную, сердце билось чистотой сто стуков в минуту или больше. С каждым пройденным метром на этаже ощущала как тяжелеют шаги, как ноги не хотят двигаться. Боялась что сейчас скажут что я опоздала. Я упала на колени недалеко от дверей операционного отделения. Лампочка сверху горела красным. Что это значит ? Всё? Они закончили? Он …? он… ? Руками вцепилась в волосах, крепко сжимая, тянула. Хотела затупить душевную боль физической. Ноги уже не выдерживают , опираясь на стену реву от нескончаемой боль что вырывается наружу глухим омутом. Стучала кулаками о пол до боли.

Я даже думать не хотела что его больше не увижу. Всё тело ломило, немело все, руки, ноги, шея, даже язык. Переизбыток чувств в моем теле дошло до пика. И оно перестало меня слушаться. Не могла шевелиться. Упала на бок, ударилась головой о ближайшем стуле. Вокруг стали набираться все больше и больше людей, медиков и медсестер.

Я молчала, не могла сказать и слова, я чувствовала как могу проглотить язык. Я задыхалась в собственном теле. Оно стало моей клеткой. Бездушной на тот момент. Кто—то держит подбородок и высовывает мне язык, в этот момент тупая боль от левой руки перенеслось скоростю молний к сердцу, другой санитар фонариком проверяет глаза, но я ничего не вижу кроме туманого света, различая по голосам, а сердце больше не стучит как бешеное. Кто—то кричит :

— Мы теряем её , в реанимацию ²plus vite.

Моё состояние доказательство того что живой труп — реальность. Моё сознание в порядке, но тело отказывается реагировать. Оно не хочет дышать без него. Если он умрет, я тоже умру. И сейчас я не о своем слабом теле. Вокруг стало холодно. Веки тяжёлые. Мне правда холодно. Хочется кричать, но нет сил . Через вены бьёт ток. Он начинает плавить все внутри меня, органы горят адским пламенем.

Сердце бьется пропуская удары, тук…………..………..……тук……….…………………тук………………………..тук…………………….…тук……..........…........................  ....

Секунды превратились в минуты. Минуты в часы. Часы в сутки. Сутки в годах. Годы в бесконечности.Я как будто падала в нескончаему темноту, ощущая лишь мелкую дрожь. Звонкое эхо прорезал сквозь темноту подсознания.

— Дэниз в порядке? — торчит в моей голове, отталкиваясь о череп как мячик для настольной игре в пинг–понг, наматывая круги, отдаваясь все больше отчаянью.

Слышу звуки. Вроде бы могу пошевелиться. Отчаянно пытаюсь двигаться.  Показалось. Ненавижу быть слабой. Ненавижу быть никчемной.

— Ааа—аааа аааааа, услышите меня хоть кто—то. Что со мной? Как Дэниз?

В ответ тишина.

Всепоглощающая тишина.Видимо это конец. Я умру так и не узнав что он выжил.

Что—то около меня пищит очень сильно. Раздражает. Капает на нервы. Вырубите кто нибудь эту хрень. Почему никто меня не слышат?……пик………пик…………пик…………пик……………пик……………пик…………пик…………….…пипипиииииип…………

Этот звук был как яд поядающий меня изнутри. Я не хотела его слышать, но чувствовала его всеми клетками своего тела. Он становился только сильнее. И тишина. Внезапная. Тишина. Долгая. Гнетущая тишина.

Я почти с ума не сошла находясь в этой глухой тишине. Я не хочу стать бессмертной в таком состоянии. В каком сука состоянии? Такое ощущение что я остановилась по середине своего пути. Не жива , но сука еще не умерла. Что я больше не осознавала сколько времени прошло пока я не услышала … В моем одиноком мраке раздалось эхо… чужое ... Голос.

Медный голос.

Мужской голос. Такой спокойный. Он что—то мне шептал.

— Громче. — кричала подсознание.

Шёпот становился разборчивее.

Увереннее.

— Ты должна жить, смерти не помеха для нас. Дыши,я тоже жив. — и моё сердце снова забилось с новой силой, как будто выпила эликсир жизнь.

Он мой эликсир. Он моя жизнь.

— Мммммгхаааааа. — вздохнула тяжело, болезненно и по глубже, как будто я задыхалась вечность от нехватки кислорода, пыталась вобрать в себя как можно больше, боясь больше не вдохнуть.

Я вернулась к жизни. Его голос вернул меня.

Я чувствую как поменяли кислородную маску . Все куда—то бегут, кричат. Тени в комнате беребираются, сокращаются, сталкиваются,  объединяются. Громко разговаривают. Мне поставили катетер. Чувствую иглу. Руку такая лёгкая. Совсем не больно, ощущение что погладили и поставили укол. Чувствую что их много возле меня, кто—то держит руку, сжимает до боль.

Наконец мое тело соединяется с сознанием. Он приподнял её к своему лицу, поцеловал. Кто это? Что за фамильярность?

— Я не могу отпустить тебя, не смогу. Живи. Ты обязательно должна выжить …

Он такой ... голос спокойный. Обман. Я чувствую как руки дрожат. И все же его голос так убаюкивает, тяжело даже думать о чем–то другом. Он что—то рассказывает, но сон проглатывает меня моментально .

Они что—то дали в …

***

Вы знали что если много плакать в стрессовой ситуации, то можно спровоцировать сердечный приступ.

Вот и я не знала.

А если у вас больное сердце то делов на раз два. И ты труп. Вот и я. Почти не сыграла в мешок для трупов. Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь. Что—то мне подсказывает что смерть я уже пережила, а любовь моя в таком же состоянии что и я. Возможно хуже. И как я поняла он торчит в моей палате целыми днями делая массаж, умывает, меняет халат . Кто муже же все время что—то болтает. Без умолку. Он почти не затыкается. Иногда к нам приходят Доминик и Лиам. Что—то шепчутся ,потом уходят.

Пока я спала, моё сознание создала мир где мы с ним счастливы вместе, у нас семья, трое детей — девочка Руф и два мальчика, Руб и Елиян, большой дом. Мы в другой стране, другая жизнь, новый дом, новая семья и новое начало. Как же это было реально. Жаль что это лишь сон.

Сон.

Моё разыгравшее воображение. Эти маленькие кусочки смерти. Как я их ненавижу. Ведь понимаю что такое не возможно. Мы не сможем так. Он не сможет. Да и я тоже. Мы слишком сильно погрязли в мести, крови по локоть и денег. Кровавых  , грязных денег. В таком мира нет и шанса быть счастливым. Во рту пересохло.

— Воды. — хрипло сказала , в надежде что есть кто—то рядом.

— Сейчас. Тааак, медленнее. — он помогает держать стакан воды, я глотаю жадно, такое ощущение что не пила воду вечность. Я перестала чувствовать вкус воды. Глаза болят.

Трогаю пальцами лицо, как от долгого сна. Открываю глаза. Из рук торчат всякие трубки соединенные с аппаратами. Осматривая комнату, натыкаюсь на Доминика что сидит на край постели и Лиам в другом конце палаты. Оба с нахмуренными лицами.

Они уже меня похоронили.

Мгхх...

— Нам стоит прекратить так встречаться. — выдавливаю с большим усилием.

— Тебе круто повезло, ты выжила после остановки сердца,— подошёл к кровати Лиам.— Тебя ели откачали. Как ты?

— Не хмурися. Все—же обошлось. — натягиваю всевозможную улыбку. Но у меня плохо получается.

— Ты так сильно его любишь? — вопрос Лиама, ставит меня в ступор.

— Ты не представляешь насколько. Без него я не смогу жить.

— Даже после ...

— Да! Это проста мелочь по сравнению со смертью. Это можно исправить хорошим романтическом сексе. Но на смерти всё кончается. — красиво говорить не моё.

— Одному богу известно как мы переживали за вас двоих. — бормотал Дом. — Больше так не делай.

— Я не дам себя в лапы смерти так скоро. Не дождётесь моей смерти, говнюки. — я почти не слышу саму себя. Ком в горле вернулся. — Как долго я была в отключке.

— Ты шутишь, значит скоро и на спарринг сможем пойти. — подмигивает Лиам.

— Ничего подобного. Ей нужно долгая реабилитация, нельзя напрягаться. — Дом включил мамочку. — две недели.

— Как он? — ребята перестали пререкаться и устремили взгляд ко мне. Они грустно вздохнули.

— Мы отправили его домой отдохнуть . Дэниз не отходил от тебя всё это время. После того как он мог встать самостоятельно, сам ухаживал за тобой. — Доминик громко выдыхает. — Ты знала о своём заболевание сердце? — неоднозначно спросил он.

— У меня острая кардиомиопатия, с приступами тахикардии.

— Ты дура, ты знаешь это? Ты пролежала две недели в реанимации . — Лиам сердит. — Как ты вообще дожила с таким стрессом за последние три года. — Почему ты вернулась? Не хватало адреналина в жизни? Ты можешь умереть в любое время из—за этого гребаного сердца.

— Лиам, я узнала о диагнозе после смерти отца, в момент когда он умер. Чуть позже. — я смотрела прямо в глаза. — Мне стало плохо до того как побывала и вышла из участка, перевела взор на Доминика. — Во второй раз я чуть не умерла под дождём недалеко от участка. Два раза за три сутки. Пролежала неделю в больнице .

— Боже мой. — воскликнул Доминик .

— Ты хоть иногда думаешь головой.

— Пообещайте никому не рассказывать. Дэниз знает?

— Он не понял ни слова врача. — отвечает Дом уже на взводе.— Но он точно так это не оставит. — настороженно проговорил Лиам.

— Врачи давали клятву, и они не имеют права разглашать личные данные. По сути Дэниз мне чужой человек.— только бы он этого не услышал. — М—да. Он и так скоро придёт . Меняйте тему.

ДЭНИЗ ЛЕОНЕ—ДЮПОН

Последние три недели стали моим личным адом. Впервые в жизни я так обезумел и сорвался на женщине. Да и не на какую нибудь. А она. На ней. Я сорвался на неё. Та что будоражит все мое тело и сознание. Лериана. Моя дикарка. Не знаю точно когда я влюбился в ней. Но я полюбил её всю, глаза, нос, шею, даже ямочки на щеках и шее, ямочки на спине чуть выше мягкой задницы, да и на ней тоже. Четыре пар ямочек на моем любимом теле. Боже. Я трогал много задниц, но такой мягкой как у неё я не мял в своих руках никогда. А какой кайф целовать ее спину пока она спит.

Блаженство.

Она моё совершенство. Моё безумие. Заводит меня с пол оборота , с кошачьего взгляда. Теперь же ... всё изменилось. Если мне показалось что безвыходнее ситуаций нет чем та в клубе и после, то бог доказал что есть. И это длится уже на протяжении последних двух недель. Когда я проснулся через день — два после взрыва, первом делом я хотел увидеть её. Ведь она так и не сказала что простила меня. Хотя сейчас это не так важно. Вместо этого мне сообщили что Лериана чуть не умерла у дверей моей операционной. Все врачи как один твердили как мне повезло с женой. Плакала сильно когда меня увезли, и когда пришла искать операционную бегала по этажам. А я как дурак посягнул на неё. Она ведь так любит меня. Это понятно и без слов. Говорили все они. Почему я не понял этого раньше. Моя дикарка упрямая и невыносимая, и любит меня выводить. Шалунья. Не могла сказать все в начале отношений.

И как я сразу не понял. Озабоченный сукин сын.

Я её не понял, можно было догадаться по ее смущеному взгляду. Ревность покрыла все остальные чувства, еще и обидел сильно. Первую неделю я просто присматривал за ней. Разговаривал, рассказывал всякое. Пытался не сойти с ума.

Она в таком состоянии из—за меня.

Лериана подключена к аппарату жизнеобеспечения в отделении интенсивной терапии. Вторая неделя. Как—то нужно было сделать какие—то процедуры, а оставить её одной не хотелось. И вот я позвал брата и Лиама посидеть с ней пока меня не будет. С утра до вечера ходил по кабинетам. В конце концов, Глав. Врач Жерар Brulebois (Жерард Сожгидерево) сказал что я не могу так много времени провести с ней, купать её, ухаживать и все такое. От злости что не смогу с ней быть, чуть не подрался с ним по окончанию дня. Он предъявил что по документам я чужой человек, а также чужие ей и Доминик, и Лиам и остальные тоже. Нам позволят как друзьям быть с ней по часу в день. И тут мне сорвало крышу, кидал всё подряд, пока меня не утихомирили успокоительным.

Почему так сложно? Тогда я и решил чтобы не было больше такого, я сделаю ей предложение. Как только выйдем из больницы. И надеюсь она согласиться на брак со мной и здесь мы больше не попадем, кроме одного повода.

К вечеру я вернулся к ней . В её палате была куча докторов. Я даже успел обосраться от мыслей что её больше нет и я потерял её. Доминик похлопал по плечу , так как будто сбылись все мои страхи. Я уже хотел схватить за шиворот его костюма, как он выдал слова без субтитров

— Она дышит. Сама. Сердце забилось. Самостоятельно.

От переизбытка чувств упал на больничный пол. Ноги ватные. В голове кружилось - Она жива. Моя дикарка жива. Она вернулась ко мне. Больше никогда её не оставлю. Сделаю всё, всё, что она захочет. Просто чтобы она жила.

Бог ты мой.

— Брат? — я поднял голову. — Ты плачешь. Вот это да.

Руками трогаю свое лицо. Я плачу? Я плачу . Вот это позор. Брат теперьне упустит момента припомнить мне это. Но не могу перестать. Я так рад . Рад. С каждой слезой становится легче на душе. Рад что она в порядке. Ненормальный смех слетел с моих уст. После того как мы выздоровеем ... А мы обязательно выздоровим. Поедем в город любви. Как и обещал.

И это не Париж.

Спешу огорчить, но Париж уже не тот город что десятилетия назад. Безусловно это красивый город. Но уже без той изюминки чистоты и любви. Чистотой тут и не пахнет, а любовью и подавно. Это город разврата. Через десятку лет будет по хлеще Амстердама. Тут прекрасно процветает гомосексуализм, лесби, трансы и прочее что ещё не определились кто они. Я никого не осуждаю, но лично для меня есть только мужчина и женщина.

Всё.

Считаете как хотите. Для меня нет никаких — они. Ебаная радуга. Теперь она не осоцийруется с этими ... Они дебилы что хотят навязать какую—то хуйню и другим. Один человек называет себя нейтральным. Типа любит и мужчин и женщин. Нейтральный?! Как будто это нейтральная скорость машины или хуже.

Унисекс.

Хрень полная. Его может натянуть и мужчина и женщина. Че за хуйня? Мерзость. Вот объясните.

В первые дни госпитализации Лерианы, к ней приставили парнишку. Совсем молодого. Оказался трансом. Сразу попросил поменять его, так как он был тем кто следил за её гигиеной и все такое. Какой—то хуй называет себя женщиной и будет лечить моя будущую жену. Чёртов с два. Пусть сам лечится. А ей дадут нормального санитара, желательно женщину, но по необходимости подойдёт и мужчина. Лишь бы она поскорее встала на ноги.

Потом завалил вопросами её лечешего врача . Старушка лет пятидесяти. Заматерела конечно меня за ранний погром, но всё же попыталась объяснить что что—то не так с сердцем моей девочки. Вроде как ей нельзя волноваться. Блять. Опоздал я как—то. За последнюю неделю я ей потрепал нервы конечно изрядно. Если бы я знал.

³Merde .

Сказали что чудом выжила. Чую, она мне ещё это припомнит. Всё что угодно пусть сделает. Пусть творит всякую хуйню. Всё. Только не измена или аборт. Такое ... это будет слишком даже для неё. Лучше я сделаю вазэктомию, после того как родит мне пару сорванцов или маленьких принцесс.

Какой же я дурак.

Только что осознал что хочу детей. Именно от неё. Блин.

Прошла третья неделя.

Уже полдень. Закончил с перевязкой. Почти все зажило. Иду к своей спящей красавицы что ещё не проснулась. Ей не помогли мой ежедневные поцелуй. Но однажды точно поможет. Подхожу к палате. Дверь приоткрыта.

— Я поговорю с врачом но счёт него. Так что ничего не говорите ему. Я сама все ему объясню.

Её голос еле слышно, она пришла в себя. Меня как будто током ударило. Окаченел у двери. Как не вовремя. Она очнулась и это главное. Слава богам. Она очнулась. Её голос такой усталый. Я легонько приоткрыл дверь. Немного со скрипом. Лиам уселся на стуле напротив ее койке. Доминик сидит около нее, по другую сторону, недалеко от окна. Лериана ничуть не испугалась странного звука . Повернулась лицом ко мне. Осмотрела неспешно.

Улыбнулась.

Моя девочка похудела. Лицо осунулось . Когда лежала неподвижно, это не так сильно виделись, но сейчас …

— Здравствуй герой — красавчик. — улыбающе поприветствовала.

— Какой из меня герой — красавчик? Когда ты чуть не умерла из—за меня. Прости меня. Я полнейший дурак. Простишь? Обещаю измениться. Честное слово.

— Клятва на мизинцах. — и протягивает руку. Это девушка всегда найдет чем удивить. Клятва на мизинцах. Для кого—то как она это хуже чем Клятва на крови.

Нарушишь — и ты труп.

Это точно.

Подошел к ее койке поближе. Замечаю как брат еще держит ее руку. Меня охватывает злость. Буквально несколько секунд назад я обещал ей что изменюсь, но я уже еле выдерживаю не сломать ему руку, видя как он не хочет отпустить её. Спокойно взял обоих за руки и разлучаю эти обнимашки. Но рука Доминика снова её хватает.

— Братья! Тайм — аут. Дом! Отпусти руку . Не провоцируй брата. Я не хочу ещё одного лежачего в этой больнице. — пока она говорила, мы с братом не отводили глаза и пожирали друг от друга, убивая самыми худшими смертями. Это читалось по нашим хмурым мордам.

— А ты остави его. Дай руку. ДАЙ РУКУ! Скрепим договор.

Доминик отошёл. Мы скрестили мизинцы, поставили печать . Она опять улыбается. А брат недоволен. Я знаю что и он её любит. По своему. И я тоже. Но не хочу его ненавидеть за его любовь к ней. Потому что не хочу бороться с ним за её внимание. Она и так доказала к кому тянется её сердце. После его недолгое молчание он все—же ответил ей.

— Сейчас он мне не соперник. — с какой целью он так заговорил, да ещё и это ухмылка на его лице.

Жутко захотелось размазать его бесячую ухмылку. Моя девочка почувствовала ярость что растёт в нас в этот момент. Своими пальцами проскользила по моей ладони , а потом обвила между моими и обняла . Сжала их. Мой гнев отступал посекундна. Что она со мной творит? Одно касание. Одно движение и я готов.

— Да ладно вам. Ребята!!!? Если не прикратите убивать друг друга взглядами , я вызову охрану и вас вышворнут. Обоих. И я останусь здесь и буду разговаривать только с Лиамом.

А ему и смешно. Его забавляет наши перепалки.

А в моей голове уже летел ветер. От одного её прикосновения и я полетел. Чувствую себя как птица в небе. Свободно. Мне уже не было никакого дело до брата и его попытках вывести меня на эмоции. Я повернулся к ней. Смотрю на неё и мне уже хорошо и приятно. А её улыбка — такая мягкая, такая нежная, красивая. Согревает мою душу.

— Хорошо моя спящея красавица.

— Ты дал мне новое прозвище?

— Тебе нравится?!

— Не очень.

— У тебя есть слабые места на малыш?

— Фу! Нет конечно.

— Милая.

— Это милое создание поставит тебе сейчас нож у горло если не прикратишь. — я встал на колени у её кровати.

— Дорогая. Моя хорошая. Королева.

— Нееет.

— Дикая.

— Не—а. Мне не нравится.

— Ангел.

— Замолкни придурок. Я не хочу так рано в ад.

— Красотка? Ты же называешь меня Красавчик.

— Не дотягиваю.

— Ты просто не видишь себя, моими глазами . Ты идеальна в моих глазах.

Лиам аж цокнул одновременно с братом. Какие они зануды. Не могут порадоваться за нас?

— Может Жасмин. Тебе же нравится этот куст в саду с белыми цветами.

— Рыжая жасмин? Хахахаха. Умора. Это было смешно. — она так громко расмеялась. Как она хохочет! Она заразительна. Мы тоже подхватили . Вся комната раздавалась эхом нашего смеха. — Цветы белые. А принцесса Жасмин брюнетка. Не туда не сюда.— говорила она смеясь.

— Лериана ефенди.

— Старшая госпожа? Ты что турецких сериалов насмотрелся блин?

— Аха в больнице. Нет конечно. Проста, старый друг из Турции так называет свою жену.

— На то он и старый.— Тогда буду называть тебя джаным. — её лицо сразу изменилось.

— Охохохо ... попал.

— Тебе весело?

— Очень ... джаным.

— Ведёшь себя как избалованный мальчик в твой то годы Леоне. Ей богу.

— Как скажешь джаным .

— Я убью тебя если не прекратишь .

— Я весь в предвкушении джа — а — а — ным . — люблю когда она так мило злится, но я вижу что ей тоже нравится.

— Застрелить тебя будет слишком просто, взорвать слишком громко … … точно! может зарезать? Растену удовольствие.

— Ты меня и так убиваешь, моё сердце обливается кровью из-за твоих слов ... джаным. Своим взглядом. — откуда только эти словечки берутся . Я же никогда такого не говорил другим девушкам. Во всем виновата она. И только она.

— Да ну?! — опять смеётся. Она смеётся. Она. Смеётся. Я её рассмешил. Ни Доминик. Ни Лиам. А Я. — Бесишь уже. Пусть будет джаным. Только давайте быстро разбежались все. — на последнем слове почти хрипло крикнула. — Я дико устала с вами. По домам. Хочу поспать немного. Тебя тоже это касается — джа — а — нам. — намеренно растягивает слова привлекая моё внимание.

— Слушаюсь и повинуюсь. — от её слов я таю как пломбир в летнее время под палящим солнцем.

— Иди уже. — я так не хочу оставлять её одну, не хочу отпускать её руку. Но ей и вправду нужно отдохнуть.

Сначала вышел Лиам после того как дал пяти . Потом брат. Он не спешил прощаться. Чутко обнял. Хотелось выкинуть его из палаты. Но она пробьёт меня если подерусь с ним.

Обязательно.

Вижу как хочет что—то ей сказать, но не решается и выходит следом за Лиамом. Когда дошла очередь до меня — я поцеловал её в лоб, потом в нос и украдкой у края губ. Не хотел её торопить и настаивать тоже не стоило. Она обняла своими маленькими ладонями моё лицо, так трепетно, что в груди сердце забилось быстрее, что—то трепещет внутри не только от волнения. Не знаю как объяснить. Как будто кто—то выпустил на волю тысячи светлячков. Я светился от счастья. С моего лица не исчезала улыбка. Потянула медленно к себе поближе и поцеловала в губы. Так непринуждённо. И … необычно. Мягко. Осторожно. Жизненно необходимый поцелуй. Не только для меня или неё, а для нас обоих одновременно.

— Видно кто газ , а кто тормоз. — ехидничает Лиам.

Она не останавливается, не отвечает ему. Она просто целует. Перебираясь то с верхней, то с нижней, временами покусывая их. Я впервые отдался процессу что руководит женщина. Она моя женщина. Начинаю чувствовать возбуждение. Искренне хочу продолжить. Но боюсь натворим глупостей мы тут. И судя по тому как она прервала наш поцелуй и нашим сверкаюшим улыбкам, мы подумали об одном и том же . Я поцеловал её ручку в моей, не разрывая между нами зрительный контакт. Она мило улыбается. После чего я вышел также смотря на неё, и лишь закрывая дверь я отвернулся к ней спиной.

Мы будто знакомимся заново.

Новое начало, которое станет лучшим. Я сделаю все чтобы она была счастлива со мной. После этого поцелуя я понял как я ошибался в этой жизни. И одна женщина может подарить и спокойствие и шторм, и все возможные эмоции, впечатления, чувства, моменты счастья и не только. Такого поцелуя у меня … да и у нас еще не было . Долгожданный. Манящий. Освобождающий. Чувственный. Нежный, полон любви и блаженства. Умиротворение. Медленный, наслаждаясь каждым проникновением её языка сквозь мой губы, как будто у нас есть всё время мира.

¹магазин для приобретения табака, сигерет и другие принадлежности для курения.

²быстрее.

³блин, черт.